А если меня почти не будет?

Время. Страшный судья «Время». Его решения никогда не предугадаешь. Он может подарить покой забвения, но может безжалостно терзать невозможностью ни исправить, ни забыть содеянное. *** Молодая женщина сидела у себя в комнате, не выпуская своего сынишку из рук. Малышу передавалось состояние матери – он испуганно жался к ней. Надежда женщины на то, что муж со временем успокоится и изменит свое решение о разводе исчезала с каждым днем, потом с каждым часом, сегодня она развеялась как дым. Сегодня Саид Рашид впервые за прошедшие два с половиной месяца обратился непосредственно к ней, хотя по имени так и не назвал. Муж всего лишь посмотрел в упор на нее, а не просто в пространство, и произнес: «Готовься в дорогу. Собирай все, что тебе принадлежат. Через две недели я отвезу тебя в Фес.» - сердце женщины дало перебой, но ни слова вымолвить она не успела, муж тут же вышел из дома, жена (теперь окончательно бывшая) упала на колени уже перед закрытой дверью. Казалось, что исчезли все внешние звуки разом, кроме стука собственного сердца, отдающегося в висках - женщина ничего не слышала. «Рания… Рания… Рания, встань… Поднимись, ты Мунира напугала…» - наконец услышала женщина, голос тормошившего ее за плечо человека. Голос принадлежал той самой несносной «малявке», которую Рания терпеть не могла и мать которой ненавидела всем сердцем. Всем сердцем… Да какое ей дело до них теперь! Только сын, сыночек, Мунир имеет значение! «ПОЧЕМУ? Почему твоя мать отказалась стать женой твоего отца?» - схватив, стоящую рядом с ней на коленях девочку за плечи, Рания судорожно трясла ее: «ЧТО МНЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ?!!!» «Я НЕ ЗНАЮ!!! ПРЕКРАТИ! МНЕ БОЛЬНО!» - Хадижа кричала, громко заплакал Мунир, Рания выпустила девочку из рук, подхватила сына и убежала с ним в свою комнату. Теперь Рания сидела у себя с сыном на руках и пыталась найти хоть какую-нибудь возможность, о которой не подумала бы за прошедшие два с половиной месяца. «Что делать? Что делать? Что я еще могу сделать? Жади отказалась даже попытаться помочь. Саид впервые вообще посмотрел на меня, а не сквозь меня. Зулейка дрожит как лист на ветру, но у нее еще есть время переждать гнев Саида, беременности всего лишь пять месяцев, да после родов сорок дней. Даже если рождение ребенка не смягчит гнева Саида, то она может еще упросить его оставить при малыше кормилицей. А мне что делать?» - мысли метались как эхо в пустой комнате, многократно отражаясь, но не принося пользы: «Только Жади всегда добивалась того, чтобы Саид изменил свое решение… Зачем я так старалась выдворить ее из нашего дома? Все равно я не стала единственной женой для Саида. Если бы я не поскандалила с Жади перед семейным советом, то она была бы второй женой. Возможно даже не стала бы бороться за первенство, ведь она только ради своей дочери добивалась того чтобы Саид снова женился на ней. И что теперь? Жади после всего случившегося все равно рядом с дочерью – Хадижа через день у нее бывает, а на выходных вообще остается в доме матери и тетки. А я не буду видеть Мунира – из Феса меня никто не выпустит. Когда Саид появится там, да и привезет ли моего малыша???» Еще Рания вспоминала постоянные предупреждения своей сестры Амины о том, что с Жади необходимо быть очень осторожной и не конфликтовать с ней… Что толку? В сегодняшней ситуации Амина не сможет ничего сказать кроме «смирись» или «на все воля Аллаха». Вот Жади никогда не соглашалась смириться. Снова Жади! Рания пыталась представить, что Жади сделала бы на ее месте. Она бы не смирилась с высылкой в Фес. Она нашла бы возможность остаться рядом со своим ребенком. Но Рания уже обращалась к Жади две недели назад с мольбой о помощи. Жади отказалась помочь. Вернее, не отказалась, а сказала, что это не в ее силах. Рания тихонько заскулила при воспоминании об этой встрече с ненавистной соперницей. Хотя именно Жади уже давно не соперничает с женами Саида… *** В тот день Хадижа не собиралась заезжать к матери после школы – это Рании было известно из разговора отца с дочерью за завтраком. И Рания решила воспользоваться возможностью увидеться с Жади наедине. Так повелось за два месяца, что распоряжения от Саида поступали к женам через Хадижу или Мириам, и они в свою очередь уведомляли свою падчерицу и старшую служанку дома Саида Рашида о своих передвижениях по городу. В основном это были магазины и больница, где наблюдалась Зулейка. Вот и в тот раз Рания сообщила Мириам, что ей необходимо съездить в торговый центр. Однако, оставив водителя перед центральным входом, не теряя ни минуты Рания прошла через отделы первого этажа торгового центра и села в такси на противоположной стороне. Нужно было торопиться, так как отсутствовать она могла не более часа, чтобы не вызвать подозрения. Жади была в салоне цветов, она работала и была чрезвычайно удивлена, когда увидела быстро вошедшую Ранию, сразу же начавшую умолять ее помочь, повлиять на Саида, убедить его не разводиться с женами. Рания выпаливала фразу за фразой – и умоляла помочь, и обвиняла во всех обрушившихся несчастьях, и просила прощения за то, что конфликтовала… Наконец она выдохлась – говорить больше ничего не могла, лишь судорожно со всхлипами вздыхала. Всю тщетность предпринятой попытки Рания осознала, как только Жади заговорила. И даже не звук ее голоса, не интонации речи ужаснули Ранию, а то абсолютное спокойствие и даже сочувствие, которое читалось в глазах Жади. «Рания, ты напрасно приехала. Я все равно ничем не могу тебе помочь. А ты своим поступком можешь разозлить Саида еще больше.» - размеренно произнесла Жади: «Теперь ты понимаешь, что я чувствовала, когда не могла быть рядом с моей принцессой… Ты еще не знаешь, как безмерно больно будет тебе, когда кто-нибудь заявит твоему сыну, что он тебе не нужен и ты его не любишь… Ведь моей Хадиже ты смогла это сказать.» Рания вскинула руки к лицу в защитном жесте, как будто Жади ее ударила: «Я просто хотела быть счастливой! Я люблю Саида, а ты никогда не любила его!» «Верю… Знаешь, я ведь тоже всегда говорила тоже самое – «я просто хотела быть счастливой»… Ну а про любовь к Саиду… Ты мне-то это зачем говоришь? Ему и скажи» - Жади говорила спокойно, с легкой печальной улыбкой. Рания разрыдалась: «Саид не только не разговаривает с нами, но даже не смотрит на нас, будто нас и рядом нет.» «Но ведь и я его не видела ни разу, и я даже представить не могу, что я сказала бы ему о тебе или Зулейке после того как сначала сама предложила, а потом сразу же отказалась выйти за него замуж. Ты сама-то представляешь такой разговор? И что я могу ему предложить, о чем его попросить? Ну предлагай… Вот видишь, ты тоже не знаешь.» - произнесла Жади и со вздохом продолжила: «Я устала от всего, Рания. Сейчас я только-только нашла возможность не гнаться за несбыточными мечтами, не выяснять отношения с мужем, не строить воздушных замков. Я счастлива, что все сложилось так, что я так часто вижу Хадижу. Мне было страшно от мысли, что я потеряю дочь, стыдно от осознания своей глупости и тех заблуждений, за которые я держалась двадцать лет.» Рания рыдала и не способна была остановиться. А Жади глядя куда-то далеко в пространство завершила разговор: «Рания, возвращайся домой. Ты рискуешь навлечь на себя еще больший гнев Саида. Ты ведь знаешь его характер. Не рискуй понапрасну.» *** Разумеется, Рания представления не имела о том, какое тяжелое впечатление их недолгий разговор произвел на Жади. Бывшая жена Саида прекрасно представляла в каком состоянии находится Рания. Возможно, случись развод Саида с женами раньше, Жади могла бы даже обрадоваться – ведь сколько раз в скандалах кидались они друг на друга, стараясь выдрать противнице волосы, осыпая проклятьями и обещаниями «станцевать на могиле» соперницы… Раньше, но не теперь. Слишком свежи были воспоминания о гневе Саида и последовавшей за той ужасной сценой потерей желания жить – жить без возможности увидеть дочь. Жади прекрасно понимала, что Рания настолько же импульсивна, как и она сама. Поэтому чем обернется решение Саида развестись, она даже предполагать опасалась. Вдруг среди размышлений о судьбе Рании в мозгу Жади сформировалась абсолютно неожиданная мысль: «Бедный Саид… Что за несчастная судьба тебе досталась?! Ты сам рушишь все вокруг себя. Ты удерживал меня, когда правильнее было отпустить – возможно ты сейчас был бы счастлив с женщиной чуть младше меня и она была бы для тебя единственной женой, подарила бы тебе много детей… Ты женился на Рании, пытаясь вызвать во мне ревность – в результате ты сделал ее несчастной, не сделав себя счастливым. Про Зулейку я знаю мало, но несчастливых женщин в твоем доме теперь две, да еще и обе матери твоих детей. Ты развелся с ними и до сих пор не отменил своего решения – в результате ты обречешь на страдания и жен своих, и их детей. Но ведь и ты не сможешь стать в этом случае счастливым. Что же ты творишь, Саид? Бедный Саид…»