Ладонью небо не закрыть

      Голова Чонгука наполовину погружена в остывшую воду, из-за чего щедро насыпанная в ванную морская соль неприятно жжёт потрескавшиеся губы. Но ему, честно говоря, плевать.              Чон не знает, как долго сидит в таком положении, однако вылезать не спешит, поглощённый внутренними переживаниями. Он всё никак не может осознать, что вчерашний секс произошёл взаправду. К сожалению, у них с Тэхёном не было возможности обсудить это утром, поскольку омега опаздывал на работу. А именно в серьёзном разговоре альфа сейчас нуждался как никогда. Ему необходимо в срочном порядке разобраться, кем они друг другу приходятся и значит ли случившееся то, что его приняли?              Чонгук подавляет желание позвонить Тэхёну. Выяснять отношения по телефону — не самая лучшая затея. Да и Чон предпочитает вести разговоры лицом к лицу, чтобы видеть реакцию на заданные им вопросы.              В нос попадают острые крупицы соли, причиняя колющую боль, и Чонгук уже собирается вылезти из воды, как в ванную комнату без стука врывается Хосок. Он одним широким прыжком преодолевает расстояние между ними и грозно наклоняется над опешившим альфой.              — Рассказывай! — требует хён, не объясняя, что Чонгук должен рассказать и к чему такая срочность.              Так и подмывает забыть об уважительной форме и послать Хосока куда подальше, но Чонгук не посылает. Вместо этого он громко чихает и чешет пальцем зудящие ноздри. Вид у него такой, словно обдолбался кое-чем запрещённым, и Хосоку не нравится, в какую сторону катятся его мысли.              — Хосок-хён, что конкретно ты хочешь от меня услышать? — спрашивает Чонгук, безразлично уставившись на потрескавшуюся плитку, в некоторых местах покрытую зелёной плесенью. Сейчас он отчётливо понимает, что их маленькая квартира — та ещё дыра. И по-настоящему уютное место — это кровать Тэхёна, в которую вчера Чонгука неожиданно, но закономерно впустили. Спать с омегой под одним одеялом и беспрепятственно обнимать его…              — Презерватив, — громко поясняет Хосок, переключая внимание Чонгука с грязно-бежевой плитки на себя. — Он лежал у тебя в боковом кармане рюкзака. Я постоянно проверяю, на месте ли он. Так вот, он не на месте! Только не говори, что выкинул его! Лучше поведай мне историю о том, как ты воспользовался сиим чудом человеческой изобретательности.              Наверное, Чонгуку стоило возмутиться, что хён рылся в его вещах, но это почему-то кажется несущественным. Он принимает удобную позу и начинает рассказывать о том, что его гложет, избегая слишком личных подробностей. Чонгук говорит сбивчиво, торопливо, вываливая на бедного Хосока словесные помои, состоящие сверху до низу из переживаний и нытья. Но хён слушает внимательно, не перебивает, не старается свернуть его монолог и сбежать.              Когда Чонгук замолкает, Хосок аккуратно хватает его за плечи и силой поднимает на ноги. Он вытаскивает младшего из скользкой ванны, вытирает тощее тело полотенцем, а потом, словно заботливый родитель, помогает одеться. Чонгук будто беспомощная марионетка послушно следует за хёном в гостиную, садится по его просьбе на диван, позволяет укутать себя в плед и без возражений принимает чашку горячего кофе. Альфа так устал, что даже не в состоянии удивиться чрезмерной заботе хёна.              — Этот твой омега не из простых, — вздыхает Хосок, устраиваясь рядом. — Он смог выдернуть тебя из зоны комфорта, что никак не удавалось сделать мне. Причём без особых усилий, офигеть. Обязательно познакомь меня с ним, когда всё решите между собой.              — Если он согласится, — невесело хмыкает Чонгук, падая на диванные подушки, при этом умудряясь не расплескать полную чашку кофе.              — Хэй, не надо пускать нюни раньше времени. Ты альфа или кто?              — Альфа, — согласно кивает Чонгук, и ему вдруг становится неимоверно стыдно перед хёном за своё поведение.                     Чимин хмурится, силясь понять, что с его другом не так. Вроде ведёт себя как обычно, всё также по-дебильному шутит и через каждые три часа ноет о свалившейся из ниоткуда работы. Ничего сверхъестественного. Но всё равно как-то не то…              Гадать бесполезно, и Пак решает спросить в лоб:              — Что с тобой происходит?              Тэхён поджимает губы, смотрит на него из-под длинных ресниц и выдавливает короткое «всё нормально». Но Чимина такой ответ не устраивает. Он показательно закатывает глаза и молча ждёт объяснений, прекрасно зная, что Тэхёна жутко бесит, когда он начинает себя так вести.              — Да расскажу я тебе, расскажу, — вскоре сдаётся омега. — Но не на работе, слишком личное. Завтра выходной, давай походим по торговым центрам, посплетничаем? Давно же собирались.              — Я сегодня весь день с ума буду сходить от любопытства! — негодует Чимин, но на предложение друга соглашается. В конце концов они давно не проводили время только вдвоём.              — По поводу омеги для Гунмина-ши, — вдруг вспоминает Пак. — Есть у меня одна неплохая кандидатура, но нужно будет постараться, чтобы соединить эти два одиноких сердца…              — Стоп-стоп-стоп, — перебивает его Тэхён. — Уже не надо. Мы с тобой не брачное агентство, так зачем усложнять себе жизнь. Я собираюсь поговорить с ним, как ты и советовал. Попытаюсь донести, что я занятой омега.              — А ты значит занятой? — хмыкает Чимин, кажется, догадываясь, что, а точнее кто стал причиной резких изменений в Тэхёне.              Ким недобро зыркает на развеселившегося друга и кидает в него стопку черновиков. Чимин, попавший под обстрел из листов А4, спешно слезает с бедного стола, который видит его зад, наверное, даже чаще, чем Юнги, и сбегает, послав на прощание поцелуй. Тэхён же поднимается с кресла, намереваясь сходить к Нам Гунмину и высказать ему всё, что так давно хотел, но не решался.              Секретарь в приёмной без лишних вопросов связывается с Гунмином-ши по селектору и, получив разрешение, позволяет омеге пройти. В кабинете директора непривычно темно. Господин Нам хрипло приветствует Тэхёна и встаёт из-за стола, чтобы открыть жалюзи и впустить в кабинет солнечный свет. Омега успевает заметить бутылку коньяка и помятый вид всегда одетого с иголочки Гунмина-ши, что наталкивает на не самые хорошие мысли.              — Вы что-то хотели? — равнодушно спрашивает господин Нам, возвращаясь за стол.              — По поводу вчерашних подарков, — начинает издалека Тэхён, не решаясь сесть без приглашения. — Хотел попросить вас прекратить присылать мне подобного рода вещи, поскольку я… Я не рассматриваю вас в качестве своего альфы, и эти ухаживания ни к чему… Ни к чему не приведут. И…              — Достаточно, Тэхён, — вполне дружелюбно улыбается Гунмин-ши, поднимая на омегу спокойный взгляд. — Я так понимаю, у вас с этим вашим человеком всё получилось?              Тэхён на мгновение теряется от проницательности директора, не зная, что сказать. Заметив его замешательство, господин Нам всё же решает прояснить ситуацию:              — Утром, вы не заметили, мы ехали в одном лифте. Ваш запах тогда не был скрыт дезодорантом, блокаторами или чем вы там пользуетесь. Я не знаю, какой у вас настоящий запах, но то, что я почувствовал, было мешаниной из двух ароматов. Настолько сильной, что не стоит труда догадаться, чем вы занимались, чтобы достичь такого эффекта, кхм.              Щёки и шея Тэхёна покрываются красными пятнами от стыда. Сегодня утром он действительно забыл принять блокаторы, из-за чего пришлось это делать прямо на работе.              — Да, у меня «с этим моим человеком» всё получилось, — хрипло отвечает Тэхён, нервно заламывая сцеплённые за спиной руки. — Поэтому я настоятельно вас прошу переключиться на кого-нибудь другого              — Скажу честно, мне неприятно осознавать, что я проиграл, не успев толком начать. Но и приставать к занятому омеге не в моих правилах. Поэтому, клятвенно обещаю, что от меня поползновений в вашу сторону больше не будет. По крайней мере, пока вы состоите в отношениях.              Тэхён, не ожидавший, что всё так легко разрешится, низко кланяется и сбегает, пока директор не передумал. Он не видит, как улыбка сползает с лица господина Нама, как его большая фигура скукоживается до размера маленького человечка, а рука тянется к бутылке. Наверное, хорошо, что не видит.                     Приставучий охранник вновь пытается задержать Тэхёна глупыми вопросами, но омега игнорирует его и даже не прощается. Всё потому, что на улице ждёт одиноко стоящий Чонгук, скрывающий лицо за широким капюшоном, но всё равно легко узнаваемый.              — Привет, — первым заговаривает Тэхён, и Чонгук резко поднимает голову.              — Привет.              — Разве мы договаривались о встрече?              Чон дёргается от вопроса, словно от пощёчины, и его взгляд перемещается на бизнес-центр, на окна, где примерно находится этаж торговой компании Тэхёна.              — Ты его послал?              Не требуется объяснять, о ком речь, и Тэхён спешит успокоить явно подавленного чем-то альфу:              — Мы поговорили, и он больше не будет меня доставать, так как я в отношениях.              — А ты в отношениях? — горько усмехается Чонгук, надеясь, что теперь-то сможет выбить из Тэхёна правду. Но что-то определённо идёт не так, потому что омега не выглядит загнанным в угол, наоборот, он кажется злым и… разочарованным.              — Так ты из тех, кто тупо трахается, не планируя дальнейших отношений?              — Что? Н-нет, — запинается альфа, встревоженный резкой сменой настроения омеги. — Нет! Тэхён-ши, ты меня неправильно понял… Я, наоборот, хотел узнать, принял ли ты меня как альфу и можем ли мы теперь официально встречаться?!              Злость в Тэхёне испаряется словно по щелчку пальцев. Он прячет руки в карманах пальто и растягивает губы в квадратной улыбке, которую втайне обожает Чонгук.              — Пойдём, я чертовски голоден. Ты должен угостить меня в качестве извинения, — вдруг заявляет Тэхён, невольно вспоминая слова господина Нама.              Чонгук распахивает рот от удивления, когда омега проходит мимо него. Но альфа не собирается так просто сдаваться, ему не нравится неопределённость между ними, хочется конкретики. Поэтому он, наплевав на присутствие людей поблизости, громко зовёт Тэхёна и требовательно кричит ему в спину:              — Тэхён-ши, да скажи же ты что-нибудь! Кто мы друг для друга?!              — Что ещё за Тэхён-ши? Просто Тэхён! — откликается омега, даже не поворачивая головы. — Чонгук, не заставляй меня ждать, я голоден! Сегодня платишь ты.              И до Чонгука наконец доходит. Он догоняет Тэхёна и смело вытаскивает из кармана пальто его руку, чтобы обхватить своей. Ведь парочкам принято ходить за руки, так?              — Я даю тебе карт-бланш на себя, — тихо шепчет Тэхён, переплетая их пальцы. — Будь добр, цени это.                     Тэхён затаскивает Чонгука в любимый ресторан с приятной атмосферой и живой музыкой. Заведение как всегда пользуется повышенной популярностью, людей так много, что не протолкнуться, да и мест свободных не наблюдается. Однако Тэхён уверенно тащит мальчишку к знакомому администратору с именем Ким Намджун на мятом бейджике.              Их отводят в самый дальний угол, где меньше народу и свет слегка приглушён, из-за чего обстановка кажется интимной и уединённой. Чонгук нервно теребит рукава толстовки и ухмыляется так, словно выиграл в лотерею. Тэхён тоже ощущает себя странно, смотрит в блестящие чёрные глаза напротив и понимает, что тонет в их вязкой тягучей пучине.              Они практически ничего не заказывают, потому что на самом деле оба сыты и пришли сюда не из-за еды. Они разговаривают. Много и открыто. И наслаждаются безумно вкусным вином. Чонгук больше не чувствует стеснения рядом с Тэхёном, не боится сделать что-то не так. Тэхён же не сторонится его, воспринимает как близкого человека. И это определённо начало чего-то нового.              Когда язык отсыхает от долгой болтовни, Тэхён тянет упирающегося Чонгука к музыкантам. Альфа сдаётся быстро, будучи не в силах устоять перед мистическим огнём в карамельных глазах, и позволяет втянуть себя в танец. Несколько человек подхватывают их затею, топчутся рядом, случайно задевают локтями, но это неважно. Важно лишь то, что глаза у обоих горят, а уголки губ трескаются от широких улыбок. И сердца грохочут так, что заглушают собой окружающий шум.              Конкретно сейчас, в эти самые секунды, уткнувшись в шею альфы и вдыхая запах горького шоколада, Ким Тэхён чётко понимает одно: не стоило прятаться за ладонями, скрываясь от неба, которое всё равно никуда не исчезнет. Какой смысл быть слепым там, где этого не требуется?