365 сказок

В холмах гулял ветер, я нашёл укрытое от него место и разложил костерок. На этот раз моё путешествие было всего лишь прогулкой, и я не переходил границы миров. Когда огонь разгорелся, а запас хвороста оказался достаточным, я разложил на сухой траве, которую ещё не сменила молодая, Таро. Не то чтобы я хотел задать вопрос, мне просто необходимо было прикоснуться к картам. Последние дни измотали меня, потому я словно искал новые источники вдохновения и… чего-то ещё. Таро молчали, арканы смешивались между собой, но я не мог прочесть по ним что-то конкретное, а может, и не хотел. Всё это было лишь подготовкой к самому важному… К тому, о чём спрашивать даже не было желания. Горел костёр, серебряный обрез карт играл бликами, завораживающее плетение линий рисунков оживало, но вместе с тем знакомого ощущения, когда каждая карта становилась личностью, всё не приходило. И я разложил карты веером, почти не вглядываясь в них. Не время, не время, вот что это всё означало. На холмы опускались сумерки, ветер улёгся, пламя костра напоминало танцующих бабочек. Таро набирались сил, а мне оставалось только прислониться спиной к дереву и играть на варгане. Минуты текли так медленно, что, казалось, ночь не придёт никогда, а осколки заката навечно зацепились за небосвод. В то мгновение, когда нас у костра стало двое, я отвернулся. Это было необходимо — не видеть, как он приходит, как усаживается к огню, как подбрасывает первую ветку, чтобы костёр разгорелся ярче. Уже позже я повернул голову, чтобы увидеть отсветы пламени на его красивом лице, лице, не знающем возраста. — Хороший вечер, — почти поздоровался он, и карты легли к нему в руки почти что сами собой. У него было это негласное право — взять мою колоду. На самом деле, у него было право и власть использовать любую колоду, какая только существует в этом мире и в любых других реальностях тоже. — Хороший, — согласился я, и отчего-то наши голоса звучали совсем одинаково. Точно он говорил сам с собой, а может, это я говорил за двоих. Карты шелестели в его пальцах, перемешиваясь, выкладываясь новыми последовательностями. — Сегодня моя очередь, — предупредил он и улыбнулся. Глаза его, между тем, оставались холодными. Взгляд словно рассматривал душу, выискивал в ней что-то — знаки, быть может, я никогда не вникал. Согласившись только кивком, чтобы не слышать снова, как наши голоса становятся одним, я протянул руку, и он дал мне сдвинуть колоду. — Посмотрим, — его пальцы на миг замерли. Передо мной, поймав отблеск пламени, лёг Паж жезлов. — Вот и ты, — он почти любовно огладил карту. — А вот… я, — и уложил рядом Мага. Мы синхронно улыбнулись. Расклад был хаотичным, не имел рисунка, больше походил на игру, но каждая карта значила вдвое больше, чем если бы я расставлял свечи и выкладывал строгую последовательность вопрос за вопросом. Вот появилась Шестёрка чаш, после упала Башня, и словно повеяло ледяным ветром. — Не стоит беспокойства, — ответил он чуть насмешливо. И на Башню, точно он собирался «побить» её, легла Умеренность. — Видишь?.. Снова мне пришлось кивнуть. Он на секунду отвлёкся от колоды и коснулся холодными пальцами моего лица. От этой странной ласки я прикрыл глаза, и тогда же услышал: — Опасайся Отшельника. Но в ровном голосе не звучало предостережения. Я посмотрел на карту, в ней отразилось спокойствие ночи и путеводный свет. А потом сверху легла Семёрка чаш… И на самом деле поднялся ветер. Нахмурившись, мой гость, мой гадатель встал, а карты выпали из его рук, рассыпаясь по траве. — Что же не так? — задал он вопрос. Ночь снова затихла, разлеглась в тени холмов, как нашкодивший щенок. — За тобой кто-то идёт, и уже давно, — он повернулся. — Покажи ладони. О, я знал, что он может сказать, едва увидит сеточку не исчезнувших шрамов. Но сопротивляться было бесполезно. Некоторое время он рассматривал мои руки, потом отодвинулся и щёлкнул пальцами, отчего колода легла к нему на ладонь, будто никогда и не рассыпалась. Он вынул карту. Король мечей. И рядом с костром встал Король мечей, смерил меня взглядом. — Вот, значит, как… — и Таро снова стала лишь картой. — Как же это ты с ним пересёкся. Я ещё не понял, с кем именно, но сердце будто уже знало ответ. — Возьми, — и я тут же принял колоду, почти горячую, словно она нагрелась от огня. — Придётся с этим немного помочь. — С чем? — и это был мой первый вопрос. — С Королём, — уточнил он в своей обычной манере и засмеялся. — Ты, конечно, поймёшь, но не сразу. — Брат, — начал я было, но тут снова зашевелилась тьма, опять зашуршал ветер и даже тучи скрыли нас от звёзд. — Тш-ш-ш, — приложил он палец к губам. — Тебе пора домой. Провести эту ночь в холмах мне было не суждено, потому что прямо передо мной из воздуха соткалась моя собственная дверь. Послушно — спорить всё равно не имело смысла — я открыл её и шагнул в прихожую. Оглянувшись, я уже не увидел его — темнота разрослась, поглотив даже костёр. *** …Король мечей? Таро лежали передо мной на столе и не собирались больше говорить. Они не давали ответов, замкнулись, стали пусты и безгласны. Пусть и ненадолго, но я уже чувствовал себя слегка осиротевшим, как бы странно это ни звучало. Свечи трепетали в подсвечниках, хотя в доме не было сквозняков. Ветер стучался в окна снеговой крошкой, пусть для неё было совсем уж не время. По крыше шарили ветки, скрипели и скрежетали. Ночь была неспокойной, но я знал, что брат мой танцует в холмах. Его белые волосы теперь рассыпались по плечам, тёмное одеяние кутало острые плечи, каждое движение походило на росчерк острого лезвия в воздухе. И на губах его улыбка. Он танцевал с Королём мечей, и это противостояние было легко предсказать, но мне нужна была не мнимая победа, а узнать причину. Теперь уже я сам рассматривал свои ладони — шрамы от шаманского ножа светились, кололись, словно я запечатал что-то под кожей, и теперь оно желало появиться на свет. Я не мог прочесть того, что увидел он. Наконец я устал настолько, что едва сумел дойти до постели. Свечи остались гореть и трепетать, ветер всё бесновался, ветки так же скреблись. Кое-как завернувшись в плед, я уснул, провалился так глубоко, что вокруг была лишь чернота — такая же тьма, как та, что съела костёр на холмах. Я слышал только шелест одежд, слышал, как танцует мой брат среди холмов на ладони ночи. Танцует с Королём мечей, чьего лица я так и не узнал. Я спал до рассвета. *** …Утром на тумбочке у кровати я увидел новую колоду Таро, тёмную, напитанную прошедшей ночью. Я уложил её в бархатный плен шкатулки и отправился убирать воск от сгоревших свечей. И, конечно, брат мой сидел в гостиной, наблюдая за языками пламени в очаге. — Как прошла ночь? — спросил я, только чтобы разрушить тишину. — Он плохо танцует, — усмешка показалась бы зловещей кому угодно, мне же была слишком понятна и знакома. — Не сомневался. — Ты неосторожен, — теперь уже взгляд его холодных глаз пригвоздил меня к полу. — Да. — Зачем? Настала моя пора усмехаться. Он кивнул, соглашаясь с таким ответом. — Проводи, — и прямо перед нами раскрылась дверь. Он взял мою ладонь, левую, не правую для рукопожатия. Пальцы пробежали по шрамам. — Ты должен беречь себя. Я подавил вздох. Ещё раз взглянув на меня, он перешагнул порог. Дверь закрылась, исчезла, истёрлась из этой реальности. На моей ладони не осталось шрамов.