365 сказок

Горел костёр, и снова собрались путники. Я сидел чуть в стороне, голоса доносились приглушённо, иногда кто-то трогал струны гитары — совсем недолго, будто лишь пробовал, а песня всё не приходила. Наверное, я почти погрузился в сон и уж точно соскользнул в дремоту, всё казалось немного сказочным и эфемерным. И среди этих мягких образов, нежного бормотания огня и бесед ни о чём вдруг всплыли чёткие и ясные слова. Голос был звонок и чист. *** У неё было жёсткое сердце, стальной взгляд, крепкий хребет. Если уж она вцеплялась во что-то, не было возможности отобрать, если она желала чего-то, то обязательно достигала. Её волосы рано выбелили ветра, а кожа оставалась гладкой и нежной на вид… но не на ощупь, потому что едва прикоснёшься, как можно было понять — лицо её будто выточено из мрамора. Её руки и пальцы никому не уступили бы в ловкости, тело никому не уступило бы в силе. И всё, чем она была, казалось людям ледяным штормом, холодной и расчётливой бурей. Её звали горной ведьмой, нарекали воином без совести, проклинали и звали богов, чтобы погубить её, но себя она нарекла Сэй, и так и жила с этим именем у истоков ледяной горной реки в хижине, что выстроила сама, ни у кого не попросив помощи. Одиночество совсем не тяготило её. Охота, тёмные искусства, магия скалистых вершин — всего этого ей хватало, чтобы чувствовать себя сильной и радостной. Зачем ей были люди, посвятившие себя скучному возделыванию всё быстрее беднеющих полей? Зачем ей были их мелкие дрязги, когда никто из них не умел говорить с душой гор? Лишь изредка, когда сквозь лежавшую ниже по течению реки проносился всадник, воин, служивший чести, она задумчиво смотрела на дорогу. Казалось, что в этой жизни было что-то важное. Но, конечно, всадники уезжали прочь, не оглядываясь, а жить приходилось сию секунду. Иногда она теряла счёт годам. Красота её — дикая и неправильная по меркам людей из селения — не меркла с возрастом, сила не уменьшалась. Стоило ли отмечать каждый отрезок от краткого леса до холодной зимы? Чудилось ей, что так всё и будет продолжаться, но она находила в этом особую прелесть, ей нравилось, как устоялся ход вещей. В каждом дне она была уверена, и сердце её только сильнее обрастало камнем. Над скалами разлилось предчувствие зимы, ещё холоднее стала вода в реке, припорошились снегом камни, облетел лес, и только ели упрямо зеленели сквозь серебро инея. Сэй вышла на каменный уступ оглядеть свои владения и заметила, что неподалёку от деревни, там, где дороге приходится огибать утёс, отчего она очень близко подходит к лесу, замер вороной конь. Он склонял голову к лежавшему человеку, пронзительно ржал, не желая покидать его, и Сэй сощурилась, пытаясь понять, что же там произошло. Она знала короткий путь, более того — ветра снесли бы её в считанные минуты. И решив, что сегодня хороший день, чтобы обнаружить коня, Сэй сразу же оказалась внизу. Она подошла к вороному, испуганно прянувшему в сторону, и присела рядом с мужчиной. Тот был ещё жив, но в боку его торчал обломок стрелы, а кровь так пропитала одежду, что та встала колом. Сэй коснулась холодными пальцами лба, и мужчина открыл глаза, с трудом сфокусировавшись на ней. — Кто ты? — спросил он. — Сэй. А ты? — Зови меня Арт, — он закашлялся. — Похоже, я умираю. Сэй задумчиво посмотрела на него. Прежде ей не приходилось спорить со смертью, и в этот раз она чувствовала возможность пересечь новый рубеж, найти в себе ещё больше силы. Судьба Арта ничуть её не волновала. Но смерть — могущественная соперница, которую нельзя победить, однако каждый день отсрочки её победы уже выигрыш. — Нет, — сказала Сэй наконец. — Все умирают, но твоё время пока не пришло. Она подхватила его на руки и перенесла в свою хижину, где уложила на волчьи шкуры. Всю ночь она готовила отвар, а затем легко извлекла стрелу, заговорив магией наконечник, и зашила суровой ниткой края раны. Арт страдал от боли, лицо его было белым, как полотно, но он сжимал зубы и ни единого стона не сорвалось с его губ. Сэй словно и не замечала его силы, хоть на самом деле видела и учитывала всё. Уже на третий день её умения и магия вырвали для Арта годы и годы жизни, смерть отступила, только выла в ущельях зимними ветрами да засыпала хижину снегопадом. Пришла зима. — Некуда тебе идти, — сказала как-то Сэй, поставив перед Артом чашу с бульоном. — Конь укрыт в сарае, но ему не пройти через снега, лёгшие на тракт. Можешь спуститься в деревню, но там вряд ли будут рады путнику, что пришёл от меня. — Мой путь лежит прочь от этих скал, — отозвался Арт. — Вот только там меня никто не ждёт. Стоит ли торопиться? — Тебе решать, — она поднялась и отошла. — Люди торопливы. — Но не ты. — А разве я человек?.. Арт не нашёл, что сказать. Он не был мальчишкой и видел, что в действиях Сэй не скрывается ни милосердия, ни сострадания. Холодная и расчётливая, она спасла его по своим причинам, ему неведомым. Не искал он и её любви, но не мог не восхищаться. Красота, сила и мудрость — всегда он мечтал увидеть, как в женщине расцветёт сплетение этих потоков, а увидев наконец, понял, что странствие его не имеет больше смысла. — Кто ранил тебя? — спросила Сэй. — У тебя есть враги? — Враг, — Арт покачал головой. — Быть может, есть, но я не остался в долгу, он унёс и мою стрелу в собственном теле. Попалась ли ему такая же, как ты? — Таких, как я, здесь больше нет. — Значит, он мёртв, — Арт поднялся, пусть и с трудом, и подошёл к единственному окну в хижине. — В снегах и скалах ему нет жизни. Если никто не помог, то сгинул он бесследно. — Или добрался до деревни, — Сэй улыбнулась. — Это дело для охотника. — Как только рана затянется получше, я непременно отправлюсь на слежку, — пообещал Арт. — Нет нужды, — она снисходительно посмотрела на него. — Назови своего врага? — Рэйту, — Арт задумчиво коснулся груди. — Что ты хочешь сделать? Сэй распахнула дверь, и в хижину ворвался снежный ветер. Она заговорила на гортанном и незнакомом наречии, только имя Рэйту прозвучало отчётливо. Снежный вихрь крутнулся по полу ещё раз и сбежал. Сэй захлопнула двери. — Не пройдёт и часа, как мы узнаем, жив ли он. От ветра ничто не скроется, — она протянула руки к огню, согревая пальцы. — Но убить я его не позволю, он мой, — решительно заявил Арт. — Твой, я не покушаюсь на твою добычу. Но не хочу отдавать тебя смерти в зубы. Горы пожрали бы тебя, выйди ты сейчас на охоту. Почему бы не дать тебе то, что ты жаждешь, чтобы моя работа не оказалась бессмысленной? — Благодарю, — Арт кивнул и снова сел на меховое ложе. — Что я могу сделать для тебя, чтобы отплатить?.. — Я возьму немного, — она коснулась пояса своей рубашки, потянула, развязывая узел. — В этом не будет ни капли любви, запомни. Это всего лишь оплата. Ткань упала на пол, Арт видел совершенные плечи и красивую грудь, мускулы, что не портили женственной прелести, но были крепче, чем у многих мужчин. Изящно и быстро освободила Сэй бёдра и, совершенно нагая, подошла к нему. — Ни капли любви. — Ни капли, — повторил он. Рэйту не было в деревне. Ветра нашли его тело — останки — далеко в полях. Снег заметал его, ни о чём не жалея. Сэй порадовалась такому раскладу, Арт же спросил, может ли остаться до весны. — И ты будешь согласен платить мне за кров? — усмехнулась она. — И в этом будет ни капли любви, — согласился он. Каждый вечер брала она свою плату. В отблесках камина, бликами вспыхивающих на коже, Арт видел собственную судьбу. И с каждым разом он всё яснее понимал, что весна принесёт ему гибель. Он жадно пил возможность, которую дал ему мир, навсегда отказавшись от какого-либо будущего. Когда со склонов гор побежали ручьи, а снег потемнел, стал сырым и ноздреватым. Арт сказал: — Я никуда не уйду, лучше убей меня. — Отчего же? — спросила Сэй, коснувшись его лица холодными пальцами. Её серые глаза показались ему неушедшей зимой. — Потому что в сердце моём против воли завелась любовь, и теперь я не в силах покинуть тебя. Сэй усмехнулась. — Ты отдавал мне всю свою любовь вместо платы со второго вечера, — бесхитростно сказала она в ответ. — Каждый день я купалась в твоей любви, как в холодной горной реке. Думаешь, мне было не видно? Я ждала, когда же ты сам поймёшь, когда перестанешь себя терзать, но ты только таился сильнее. И тем яснее было видно, что в тебе такое. Арт, ты не загадка для меня. — Так убей. — Сердце моё сокрушили ветры зимы, камень разбит, оно снова ожило, — Сэй села к нему на колени. — И я сильнее тебя, и могу убить тебя… Но зачем, когда я так люблю тебя? — Значит, я могу остаться? — Значит, я не отпускаю тебя. Над ними вставали горы, и весна пела в ущельях, где-то внизу люди в селении готовились сажать хлеба. *** Горел костёр. Я почти заснул. Но эту историю запомнил так хорошо, точно её рассказала та самая Сэй.