365 сказок

На меня надвигалась темнота, сумеречная реальность перетекала и лилась, в ней все формы были неопределёнными, полупрозрачными и растворялись тут же, стоило только вглядеться пристальнее. Я медленно шёл куда-то, сознавая, что здесь нет никаких направлений, нет ни верха, ни низа, и на самом деле я мог бы с тем же успехом лететь или плыть, а может, и вовсе постоянно оставался на месте, пока мир вокруг танцевал и плавно деформировался, создавая иллюзию смены пространства. Мрак и мгла иногда пронизывались лучами света, призрачного и неяркого, но настолько притягательного, что в какой-то миг я осознал, как стремлюсь догнать ускользающий луч, дотронуться до него, ощутить его прикосновение. И чем больше я погружался в эту реальность, тем отчётливее слышал повторяющийся монотонный звук. Очень похожий на тиканье часов, но только отчего-то во мне крепла уверенность, будто ничего общего именно с часовым механизмом этот звук не имел. Он значит что-то абсолютно другое. Вот только проверить наверняка можно было, если бы источник нашёлся, но я не видел его и не мог понять, где именно он находится. Тут и не было ничего настолько чёткого, чтобы это звалось «направлением». Иногда мне казалось, что я скольжу в кронах деревьев, иногда — будто прохожу морским дном, а вокруг колышутся водоросли. Порой возникало чувство, что всё вокруг лишь туман, и когда я протягивал руку, чтобы ощутить хоть что-нибудь пальцами, то кончики пальцев скользили по тончайшим нитям, а потом чувство исчезало, вокруг оставалась лишь пустота. Реальность текла сквозь меня, я пробирался через неё. Мне представлялось, что этот мир обрёл внезапно змеиную форму, скользит, обнимая меня кольцами гибкого тела, но не впуская в свою суть. Сначала мне хотелось понять, постичь, затем — выбраться, и наконец — раствориться. *** Здесь словно не было красок. Чёрное переливалось серыми полутонами, лишь редко возникало голубоватое свечение, но никаких красных и жёлтых тонов. И может быть, этот звук всё-таки был часовым механизмом, равнодушно отсчитывающим минуты в полном ничто — однажды я услышал бой часов. Или мне только показалось. Ещё мне слышалось дыхание, рваное, странное, дыхание пустоты или кого-то, в ней сокрытого, но страх или гнев были слишком ярки для этого места, потому я погружался дальше, не становясь их источником, не порождая их внутри себя. *** В тот миг, когда я почти перестал ощущать себя, когда почти слился с мглой, забывшись, потеряв все устремления, из темноты вырисовалась она. Стройная и большеглазая — зрачки, переполненные мраком, она удерживала в пальцах тонкую и ярко сияющую голубым нить. Чётко очерченные губы улыбались — так, словно улыбка к ним примёрзла навечно. — Странник? — удивилась она. — Здесь не должно проходить путей, это опасно. Здесь не сработает никакой компас, тебе не выйти назад. Я замер, если я ещё мог замереть, а не течь, не изменяться вместе со всем вокруг. — Дверь впустила, дверь должна и выпустить, — но у меня больше не было никаких мыслей, и внутри меня не дрожала привычная стрелка. Она продолжала улыбаться, нить в пальцах обернулась змеёй, обвила тонкое запястье и скользнула выше, выросла, обняла за шею, чтобы мгновенно опять стать только нитью. — Я плету здесь время, — усмехнулась она. — Странникам нельзя этого видеть. — Странники могут быть вне временного потока, — вспомнил я. — А могут не быть. Совсем не быть, — она засмеялась и схватила меня за руку. Мир не обрёл конкретности, напротив, стал ещё более аморфным, мы скользнули, пронеслись сквозь него падающими звёздами, и внезапно оказались у громадной прялки. Веретено прыгало само по себе, и его виток за витком обнимала сияющая нить. Чудовищные механизмы, двигались, издавая тот самый звук, что преследовал меня с самого начала. Среди колёс и шестерёнок проглядывали очертания и часового механизма тоже, словно одно становилось другим, а потом всё вместе превращалось во что-то третье. Непрерывное движение завораживало. И кажется, я узнал ту, что застыла рядом со мной, улыбаясь. — Это не обычный поток времени, не нить судьбы, — сказал я, попытавшись схватить кончик той нити, что недавно казалась змеёй. — Так и есть, — снова змея оплела её запястья. — Поток времени не сплести в одиночку, кто бы за то ни брался. — Ты… — Тс-с-с, — прошипели они со змеёй вместе. — Я не спрашиваю твоего имени, ты не называешь моё, уговор? — Уговор, — согласился я тут же. Сейчас только я сумел рассмотреть, что её большие глаза, схожие с прозрачными кристаллами, словно хранили за тонкой оболочкой темноту, что всё время двигалась и клубилась. Был ещё один вопрос, на который мне требовался ответ. — Зачем я здесь? — озвучил я. Змея перекатилась по её плечам и уставилась мне в лицо, изредка пробуя на вкус воздух. Раздвоенный язык мелькал так быстро, едва заметишь. — А зачем ты здесь? Разве тут ничто не подсказывает? — её ладонь легла мне на грудь, пальцы казались полупрозрачными. Всё вокруг было наполовину призрачным, не выступившим в явь, распадающимся или… ещё не сотворённым для времени. Я молчал, и тишина лилась снаружи и давила изнутри, монотонные звуки работающей прялки ничуть не мешали утонуть в тиши. — Похоже, ты пришёл слишком рано, — засмеялась она. — Я подарю тебе нить, пусть она выведет тебя прочь… И останется с тобой. Нить злого рока, которую я не впряду в твою судьбу. Она дёрнула змею за хвост, и та опять стала ниткой. Смотав быстро клубок, она протянула его мне. — Держи. Едва я хотел поймать его в ладони, как клубок понёсся сквозь мрак, разматываясь на ходу. Я поймал только самый кончик нитки. — Следуй за ним, пока твой компас не вспомнит себя, — прозвучало последнее напутствие. Прялка словно отступила назад, хотя звук ничуть не стал тише. Впрочем, прежде он не стал и громче. Он пронизывал всё пространство здесь, оставаясь одинаковым повсюду. Не размышляя больше об этих причудах, я побежал за клубком — сияющее голубым пятнышко сильно опережало меня. Я смытывал нить на пальцы, но, конечно, клубок и не думал кончаться. Он вёл меня сквозь и прочь. И это были единственные направления, которые тут удавалось угадать. Когда же в моих руках оказался клубок, ничуть не уступающий по размерам тому, что прыгал впереди, тьма развиднелась, точно где-то за деревьями забрезжил рассвет. А немногим позже я и правда оказался в лесу, очень знакомом лесу. Я оказался на холмах, а клубок в моих руках… Был единственным, нить не разматывалась, компас в груди почти ощутимо гудел. Только я решил сунуть клубок в карман, как он обернулся змеёй и крепко сжал моё запястье, и… внезапно змея превратилась в серебряный браслет. Мой рок, который та, что имеет право, не вплела в мою судьбу. Лучшего дара никто не мог и пожелать. Но мне хотелось снова проникнуть в реальность, где звучал неумолчно звук чудовищной прялки.