365 сказок

Пламя столбом поднималось к небу, и чёрный дым мешался с золотистыми искрами и алыми языками. Скоро от деревни только одни угли останутся. Лиссанда в последний раз рванулась в крепких руках воинов королевской свиты. Слёзы так и текли по щекам. Вот только голос больше ей не повиновался. С того момента как арбалетный болт вонзился в грудь Малиса. Как в тумане всё, что было этим утром, а про вчерашний день не стоит и вспоминать. Лиссанда умоляла всех богов, каких знала, дать ей забыться, но никто не внял ей. — Вот и всё! — с удовлетворением произнёс десятник. Он сидел на коне и ухмылялся, глядя на то, как рушатся в огне пожара деревенские дома. Под защитой мага, что, укрывшись капюшоном, стоял сейчас в тени тополя, десятка королевской стражи была непобедима. И не тягаться с воинами жителям деревушки, где и завалящего меча отродясь не водилось. — Что ж, красавица, по коням, — засмеялся десятник зло. Лиссанде никогда не узнать его имени, да и так ли важно теперь это? Один из державших воинов, закинул её поперёк седла. Теперь отряд держал путь в замок, где остановилась Королевская Охота. Ехали не торопясь, закончив дела на сегодня и наслаждаясь солнечным теплом. Ветер порой всё же приносил запах горелой плоти, разрушения и смерти. Улучив момент, когда отряд проезжал надо рвом по разводному мосту, Лиссанда отчаянным рывком кинулась с коня. Никто не успел бы удержать её, и тело полетело вниз, в глубины рва. Туда, где скалились острые пики… *** Песчинка к песчинке. Вот и последняя пересыпалась. Кто-то вновь перевернул часы, и золотистый ручеёк побежал из одной колбы в другую. Незамысловатые песочные часы, дерево от времени потрескалось, а на стекле пыль бы протереть. Но хозяин забывает их среди полок с ветхими свитками и фолиантами. Какими бы неказистыми они не были с виду, но службу несут исправно не первый уж век. *** Солнечное утро казалось таким сонным. Надин забыла о вышивании и следила, как пчелы перелетают с цветка на цветок в ещё туманном и мягком свете. Мерное гудение убаюкивало. Младшая сестра, Рэтал, носилась по саду с сачком, стараясь поймать хоть одну из красавиц-бабочек, но мысли Надин и от этого были так далеки. Скорее бы уж пришёл вечер! Рэтал убежала во двор и уже спустя мгновение ворвалась в сад с криком: — Эй, Надин! Встрепенувшись, та продолжила вышивание. — Что тебе, Рэтал? — Да брось ты шитьё! Дарек приехал! Надин тут же сорвалась с места. Дарек — охотник, следопыт, лучшего и во всех Трёх Королевствах не сыскать. Статный, молодой, красивый! Все девушки так и млели от него, а он только подмигивал. Взгляд у него цепкий, глаза синие, как небо. Надин за один его взгляд жизнь отдать не побоялась бы. Но видно и Дарека красота Надин зацепила не на шутку. Вот уже месяц ездил он к её отцу и украдкой говорил с ней. — Надин! — голос его звучал так мягко. — Какой неожиданный визит, Дарек, — постаралась соблюсти приличия Надин, а сама вся сияла от восторга. Он протянул ей букет лесных цветов, диких и нежных. — Они так похожи на вас, Надин! — О Дарек… — Сегодня праздник мёдосбора, — Дарек серьёзен. — Я говорил с вашим отцом, и он дозволил пригласить вас, Надин, как мою невесту. — Ах, так восхитительно! — она смущённо зарумянилась, едва не выронив букет. — Буду ждать на закате у реки. Там, где костры, — и он вскочил на Белогривого, чуть тронул поводья. Понятливый конь шагом направился к воротам, а Надин смотрела вслед. *** Когда песчинки почти пересыпались, на мгновение они точно замирают, прежде чем сорваться последним витком в узкое отверстие соседней колбы. Скоро придёт пора переворачивать песочные часы снова, но пока что есть краткий миг, пауза словно для вдоха. *** Лиссанда стояла в темноте. Мрак оказался таким густым и полным, что скоро уже нельзя было отличить верха от низа. А может, тут ничего такого и не нашлось бы. Лиссанда попробовала двинуться, но не сумела понять, происходит ли что-то. Попробовала произнести хоть слово, но голос не послушался. Внезапно раздался звук, будто что-то деревянное тихонько стукнуло о столешницу. А затем зашуршал песок. И тогда вдали и чуть выше появилась маленькая звёздочка, свет, на который можно было сориентироваться. Лиссанда потянулась туда и обнаружила самоё себя, своё тело, движения рук, ног. Её охватил восторг, но быстро отступил и смазался, потому что ожили и воспоминания об исчезнувшей, стёртой с лица земли деревне, обо всех, кто погиб там. Но если её увезли, если она кинулась в ров, то почему сейчас не на пике? Размышления закружили, и Лиссанда осторожно двинулась к свету. Где бы она ни была, оставаться в полной темноте хуже, чем хотя бы с маленьким лучиком. Но вот она точно выступила из вуалей мрака и замерла неподалёку от костра, через который со смехом разбегались и прыгали парочки. Её никто не видел, не окликнул. Лиссанда подошла ближе и протянула руки к огню, хотя ненавидела его всем сердцем. Пальцы показались ей прозрачными, лишь сизая тень на фоне ярких языков. — Что же я? Призрак? — она беспомощно огляделась и вдруг заметила девушку, слишком похожую на неё саму. Едва же подошла ближе, как услышала: — Надин! — из теней выступил мужчина, в котором Лиссанда узнала Малиса, вот только та, кого назвали Надин, обратилась к нему иначе: — Дарек! Они обнялись и поцеловались, отчего Лиссанда зажала себе рот, чтобы не выпустить раздирающий душу крик боли. — Что происходит?.. Костры взметнулись выше, всё стало ярче, закружилось искрами и рассыпалось пеплом. *** Он встряхнул песочные часы и вернул на полку. Песчинки-миры перемешались и затихли на долю секунды, пока не понеслись извечным кругом. Сдвинулось с места время, всё пришло в движение. Я с любопытством склонился над часами, пыльную броню стекла в нескольких местах разрушил отпечаток его пальцев. *** Лиссанда обняла Малиса. — Ты не должен ходить туда! — Но это ведь королевский отряд, — удивился он. — Они убьют тебя, они уничтожат нас всех! Это Охота, и им всё равно, кто попадается на пути. Жители деревни прятались в горах, пока в их домах сновали королевские воины. Лиссанда увела всех ещё день назад, ей поверили, поверили её вещему сну, и вот теперь Малис готов был всё испортить. — Разве затем они здесь? — спросил он в который раз. — Они сожгут деревню, — Лиссанда отвернулась, закрывая лицо ладонями. Внутри неё жили другие воспоминания. Малис вздохнул, но, похоже, поверил. И в то же самое мгновение Лиссанда была Надин, танцующей в свете костров. Там было так много счастья, что оставалось лишь беззвучно плакать здесь. *** — Что-то не так с этими часами, — склонился он над полкой. — Смотри-ка, песчинки слипаются друг с другом, так нехорошо. — Освободи их, сколько им уже, — рассмеялся я. — Действительно… Он подхватил часы и прошёл к балкону. Вокруг башни гуляли ветра, день был ярким и солнечным. Он подбросил стеклянную колбу, и та взорвалась в солнечных лучах, разлетелась мельчайшей стеклянной пылью смешанной с золотым песком. *** Лиссанда вдруг поняла, что ни к чему не привязана, всё вокруг потеряло реальность, а она крылатой птицей взлетела к синему небу, такому насыщенному, какого она никогда не видела. Со следующим взмахом крыльев она потеряла имена, оба. Она больше не была Лиссандой или Надин. И не оказалось рядом Малиса, только птицы — такие же белые птицы. Они с ликующими криками неслись всё выше, ощущая удивительную свободу. И внутри не было больше ни капли боли. *** Он стоял на балконе и усмехался. Стая белоснежных птиц уносилась всё выше и дальше. — Что ж, этим было пора, — заключил он. — Иначе они уже начали выбиваться из круга. — Зачем тебе вообще эти круги? — я оглянулся на комнату, полную разномастных песочных часов. — Ну… Так-то у нас всё устроено, не удивляйся, странник. Кому-то приходится сначала захотеть свободу, иначе он не готов её принять. Внизу на плитках золотой дугой переливался песок, смешанный с осколками. Но скоро и его прибрал ветер, не оставив никакой памяти, никакого следа.