365 сказок

Паруса развернулись, и корабль помчался по волнам, подгоняемый сильным упрямым ветром. Я смотрел ему вслед, почти сожалея, ведь сам так и не поднялся на борт. За моей спиной раскрывался цветком закат, солнечные лучи красили воду в алый и оранжевый, небо в золотой и янтарный, и цветные блики ложились на белые паруса, превращая их в холст для абстрактной картины. Только на мгновение я закрыл глаза, но когда вновь осмотрелся, то мир померк и уступил место иной реальности. Теперь, окутанный туманом, я был вовсе не у моря. Не слышалось ни шелеста волн, ни вздохов и плеска, всё пропиталось звонкой и напряжённой тишиной, которая обрушилась бы с единого вздоха. Туман казался то лиловым, то жемчужно-серым, он плыл, свивался в клубы, растекался, а затем оборачивался облаками. Из-за него нельзя было разобрать, где начинается небо, где кончается земная твердь. Лишь на секунду мелькнула у меня под ногами кромка тропы. Едва я шагнул вперёд, как вокруг меня вспыхнули и заметались тысячи искр, сотни огней, большие и маленькие, они поднимались вверх, метались, падали и снова взмывали, точно исполняли замысловатый танец под знакомую только им мелодию. Я продолжал путь в сердце трепещущего света, обёрнутый коконом тумана, тишью, в которой скоро и сам себе начал казаться призраком. *** Когда кто-то схватил меня за руку, я даже не испугался. Только огни прянули в разные стороны, только туман расступился, открывая мне другого странника. Его длинные волосы разметались по плечам, они были каштановыми, но сейчас казались почти чёрными, как и глаза. И когда мы всмотрелись друг в друга, то я на миг озадачился — какого же цвета были мои радужки, какой оттенок придал им туман и зеленоватый отблеск блуждающих огней. — Я знаю тебя, — прошептал он. И тогда же я понял, что мы действительно знакомы. Память играла со мной, ни имени, ни облика, одно лишь чувство глубинного узнавания, будто мы встречались в иных телах, иных мирах, где нет никаких физических воплощений. — И я — тебя, — нашёл я нужным ответить. Он усмехнулся и шагнул ближе, перехватывая мою руку чуть ближе к локтю, заставляя и меня сделать то же. Ещё несколько томительных мгновений мы стояли лицом к лицу, а затем он коснулся моих губ своими. — Но не помнишь. И отодвинулся. Теперь уж никакой улыбки не осталось. — Не помню, — кивнул я, только чтобы не пускать к нам тишину. Мы всё так же удерживали друг друга, даже сильнее вцепившись, словно желали прорасти под кожу. — Вдруг я твой враг? — он склонил голову к плечу в очень знакомом жесте. Но я всё равно не сумел вытрясти из памяти ничего существенного. — У меня нет врагов, — удивился я. — Или ты о них не знаешь, кто-то же ведь жаждал убить тебя, — напомнил он, и это звучало почти пугающе, но отчего-то именно сегодня никакой страх не подкрадывался ко мне. — Тот, кто желал, и сам уже мёртв, — я услышал, как в глубине меня смеётся Охотник. — А вдруг он был не один? — и снова наши лица были слишком уж близко друг к другу, его дыхание касалось моей кожи. Я не отстранился. — Ты совсем не похож на врага, но и на друга — не слишком, — пришлось сказать мне. — А ещё одна грань… И мы улыбнулись одновременно, так схоже, будто тысячи тысяч раз улыбались друг другу вот так, единовременно, обменявшись дыханьем. — Я искал тебя, — сказал он. — Зачем? — Исходил столько дорог, а всегда опаздывал. Я научился заклинать туман и блуждающие огни, чтобы тебя поймать. Разве я не твой враг? — Не похоже, — мы вглядывались в зрачки друг друга. — Ты в ловушке. — Нет, — и туман вокруг опять сгустился. — Я выпью тебя. — Не станешь… — Я заберу тебя себе. — Я не настолько тебе нужен. Он засмеялся в ответ на это. Едва смех прервался, как тишина обступила нас сильнее, плотно вжалась в нашу кожу, обняла со спины. Мы никак не хотели, а может, уже и не могли разорвать контакт. — Так зачем? — повторил я вопрос, оставшийся без ответа. Он же обозначил одно слово, только губами, так чётко, что оно казалось произнесённым, но всё равно осталось неозвученным. Удивлённый, я почти не заметил, когда он опять поцеловал меня и отстранился, смешавшись с туманом. Я остался один. *** Он не был странником, скорее стихией. Он соткался из магии этого мира, но ему не принадлежал. И пока я шёл к двери, он был где-то очень близко, вот только я никак не мог рассмотреть его фигуру. Это была игра, доступная лишь странникам. Это был вызов, который я принял. А возможно, и бросил, только позабыл, когда это произошло и как это случилось. Переходя в реальность, полную тепла и света, я знал, что буду искать. Что пройду много дорог, но найду. Так было нужно. *** Мне снился его взгляд, его волосы. Усмешка. Мне снился туман, водяная взвесь, и я слышал в ней шёпот, но не понимал слов. Начинался поиск, я стоял на грани, не сделав первого шага, настолько неизбежного, что даже задержка ни капли не влияла на исход. Он не собирался прятаться, однако и не хотел выходить из укрытия. Я намеревался отыскать его, где бы он ни был. *** Время утратило надо мной власть. Теперь из мира в мир я искал не двери, не впечатлений, не историй, а только лишь его. То почти отчаиваясь, то едва ли не безразлично, но я шёл к цели, понимая, что в одной из реальностей она совершенно точно стала недостижимой, а в другой мы уже встретились. И только одно меня смущало — я не помнил имя. А должен был знать его. Как искать кого-то, если он остаётся безымянной тенью в глубинах памяти? Что за насмешка? Мне снилось, как я перехватываю его за руку, как удерживаю на краю пропасти, как ерошу его волосы, пропуская длинные пряди между пальцами. И тут же всё рассыпалось, видение приходило не из прошлого, не из будущего, а рисовалось воображением. Сколько бы я ни искал, а только ключ к собственной памяти мог мне помочь. Когда я признал это, стало легче дышать. *** Войдя в дом отца, я поразился царящей там тишине. Он вышел мне навстречу, удивлённо улыбаясь. — Ты нечасто приходишь сам, — голос его разнёсся по холлу. — Я забыл и хочу вспомнить, — сказал я вместо приветствия. — Уверен, что идея хорошая? — чуть нахмурившись, он обнял меня за плечи, всмотревшись в глаза. — Хорошая. — Нет. — Однако я выбираю иной вариант, — теперь мы засмеялись. — Отлично, — он повёл меня наверх. — Я впущу тебя. Только не заблудись. Меня ждал лес собственных воспоминаний, мир, сотканный из них, пронизанный мной. Почти я сам. Наверное, это было бы страшно. Только я совсем забыл, каков на вкус страх.