365 сказок

Всё здесь было живым и трепещущим. Всё здесь было погасшим. Лес словно существовал в двух реальностях сразу. В двух сезонах, в двух временных потоках. Я видел, как он расцветает и теряет последнюю листву, как поднимает ветви, растёт и стареет. Я шёл по тропе, которая то возникала, то исчезала, будто и не существовала никогда. Чем дальше я заходил, тем ярче понимал, что именно вижу. Но это осознание было слишком далеко от выражения в словах. Я вообще лишился голоса, забыл язык. Двигался безмолвным и потому опустошённым, пока одна из полян не заставила меня остановиться. *** Я стал мотыльком, прилетевшим из ночной темноты на свет, малым созданием, закружившимся у стекла, за которым мягко разгоралось что-то, мне неведомое, почти недоступное. Нечто, способное уничтожить меня, если я подберусь ближе. Вот только не осталось в мире таких сил, что сумели бы разрушить притяжение. Подобно любому мотыльку, я стремился к огню, рвался к нему, готовый ударяться о стекло так много раз, пока не разлетится оно, выпуская пламенный цветок, или пока я сам не стану всего лишь мёртвым осколком. Жар не согревал, он опалял, он смеялся мне в лицо. И протягивая к нему ладони, я знал, что не уйду без ран. Но так было нужно. *** — Здесь слишком тихо. Мы стоим рядом, мир вокруг обманчиво спокоен, и с каждым мгновением тишины нас обоих всё больше настораживает открывающаяся картина. — Мы здесь не одни, — проговаривает мой спутник, и в этом чудится странная неотвратимость. Мне хочется повернуть голову, чтобы увидеть его — волосы, глаза, губы, но вместо того я упрямо смотрю вперёд, пока не замечаю, что тени ползут в траве как змеи. — Тени… — выдыхаем мы одновременно. В наших пальцах вспыхивают одинаковые клинки. *** Оторвавшись от воспоминания, я огляделся, но лес вокруг не переменился — он всё так же тёк и трансформировался. Двойственность. Множественность. Я двинулся дальше, силясь найти что-то ещё. Это было не то воспоминание, похожее, но не то самое. И болезненное осознание возможной бесконечности поиска резануло по сердцу. *** — Ничего, ты найдёшь путь, — говорит он. Мы стоим на каменном уступе, вокруг только скалы, разноцветные, но всё равно безжизненные. — Я знаю, куда нам идти, — возражаю. — Но это слишком… — Получится. Нас же двое, — его ладонь ложится на моё плечо. Двое? Какое странное чувство, будто прежде я никогда не знал никакого вместе. Или на самом деле не знал? — Тогда пошли, — я первым начинаю спускаться. Он не выжидает, сразу же оказываясь рядом. Я почти верю, что он действительно поможет, если что-то будет не так. Такого со мной прежде совершенно точно не случалось. *** Лес. Я вдохнул полной грудью пряные запахи, качнул головой, отгоняя воспоминание. Не то, хоть и близко. То самое прячется за ветвями, скользит в траве, убегает в тени. Оно точно хочет поиграть со мной. Хотя нет, это не игра. Это охота. *** Начинается дождь. Остановившись под деревьями, я вслушиваюсь в звуки, и улыбка появляется сама собой. Мне осталось немного — скоро тропа вильнёт, обогнёт холм, и я окажусь в долине. Среди струй дождя. Сердце бьётся быстрее, я ускоряю шаг. Меня зовёт шепчущий голос опускающегося в мир ливня. *** Порождения воспоминаний эфемерны, с ними нельзя говорить. Особенно тому, кто не помнит никакой речи. Я выпустил с пальцев очередной мерцающий сгусток, огляделся, надеясь увидеть что-то ещё, но хоть в каждом листке скрывалась своя тайна, того, в чём я нуждался, больше не было. Двинувшись дальше, я понял, что хожу кругами. Значит ли это, что я вспомнил и увидел? Но ведь никакой уверенности в этом я не ощущал. Как же так? Сколько раз мне становиться мотыльком, сколько раз ударяться в стекло, ожидая гибели от горячего дыхания, чтобы наконец-то увидеть то, что ищу? Мимо тёк ручей. Я сел на берегу, наблюдая за тем, как русло то переполняется влагой, то пересыхает, обнажая камни. Я так ужасно устал. *** — Осталось несколько шагов, — говорит он уверенно. — Несколько шагов — и всё. — И ни капли возможности. — Как ты это странно сказал — ни капли, — он улыбается лукаво и с намёком. — Не сдавайся. — Я разве сдался? — но я сдался. И едва стою на ногах. Палящее солнце болью ложится на плечи. Он же смотрит на меня так внимательно, что я бессилен обмануть. — О, я знаю, что нужно, — шепчет он. Слишком запоздало я понимаю, что это ошибка. Вот так — ошибка. Меня накрывает облаком ливня, и я продолжаю путь, готовый взвыть от тоски. Так было нельзя. *** Открыв глаза в очередной раз, я не нашёл леса. Надо мной — только потолок спальни. Неясный предрассветный сумрак заполнял комнату до краёв, и в нём я тонул совершенно один, абсолютно один. Сев на постели, я вздохнул от раскатившейся из солнечного сплетения по всему телу боли. Воспоминания уложились, но продолжали колоться, и я поморщился, растирая грудь. Отчего же всё так? Я вспомнил жертву. И имя, оно тоже пришло. Рванувшись к балконной двери, я выскочил в накатывающийся волной рассвет, вдохнул его, впустил в себя, чтобы солнечные лучи, проникнув под кожу, напитали меня и… дали сил позвать. Я закрыл глаза и сел у узорчатых кованых перил. Теперь оставалось только ожидать. Возможно, я всё ещё не докопался до истины. Я не мог этого исключить. *** Первые капли дождя ударили по плечу, будто приветствуя. Другие упали на щеки поцелуями. Я посмотрел в небо, шевельнулся, понимая, что всё тело неожиданно затекло. Взошедшее солнце укуталось тучами, растворилось в серости, город вздыхал, радуясь, что жара отступила. А рядом со мной стоял он. Мой личный дождь. *** — Думал, ты поймёшь раньше, — сказал он. Мы сидели, соприкасаясь плечами. — С того дня прошло столько реальностей, что я потерялся. Слишком больно было бы помнить всё время. — Хех, — он качнул головой. — Несуществовать не так больно, ты прав. Там просто ничего нет. — Ты же знаешь, как я не люблю пустоту. Он только засмеялся. — Не любишь… Странник. — Ливень. Город кутался влажной пеленой. Мы смотрели в одну сторону, но видели, очевидно, что-то разное. Конечно, уже ничего нельзя было вернуть, но у нас было и прошлое, и будущее. Вдыхая влажный аромат дождя, я почти верил, что точно было. Точно будет. Разделял ли он мои мысли, я не знал и не хотел узнавать. В конечном счёте, это он нашёл меня, хотя искал вроде бы я сам. Закрывая глаза, я опять видел лес, бесконечно изменчивый и всегда единый. Я слышал, как он теперь идёт там, среди высоких и низких деревьев, мимо пересохшего и переполненного ручья. Он шёл, и дрожали листья, и впитывала хвоя, и всё становилось капельку иначе. Потому что он шёл, как должен, он шёл, как дождь.