365 сказок

Уже который день, просыпаясь, я будто и не просыпался вовсе. По телу прокатывалась волна неприятных ощущений, граничащих с болью, и после этого реальность утрачивала часть красок и становилась эфемерной. В крови словно бы блуждал жар, сознание туманилось, ломило суставы, хотелось растечься, обернувшись водой, рассыпаться пылью. Причин не находилось, и я плыл из утра в ночь, а потом из ночи в утро, утратив цель и смысл. Опустев, будто был иссохшим колодцем. Не открывалось дверей, не звала дорога, и потому, наверное, я всё больше убеждался, что на самом деле продолжаю спать, что меня не отпускает слишком назойливый сновидческий мирок. Даже шаманский нож не приходил ко мне в пальцы, и в какой-то момент, в очередное не-утро, потому что оно началось с нового не-пробуждения, я рванулся на балкон, подставил лицо ветру и с отчаянием пожелал наконец-то разобраться в том, что происходит. И заметил дверной проём. Он висел в воздухе, почти напротив меня, но на расстоянии в несколько шагов, словно намекал, что мне никогда не выбраться из этого «отсюда». Я инстинктивно сжал перила, и боль снова прошлась по позвоночнику, на этот раз много сильнее, чем обычно. Боль была прутьями клетки, в которой я оказался. Пришлось сделать над собой усилие. Я утратил и ловкость, и свободу движений, но в какой-то миг меня перестало пугать падение, хотя по законам сновидческой вселенной едва я предпринял попытку выбраться, как и дом, и город, и балкон изменились. Теперь я был так высоко, что и не видел земли. Упасть было бы мучительно, долго и ужасно болезненно. Всё же я встал на перилах, едва балансируя в порывах взметнувшегося ветра. Осталось прыгнуть. Преодолеть душившую фобию и… Не закрывать глаз. Дверной проём мерцал, обещая выход. Я оттолкнулся что было сил. *** Я лежал на лесной подстилке, хвоинки кололи мне щеку, и отчаянно не хотелось подниматься, хоть земля была совершенно не мягкой. Перенёсся ли я куда-нибудь, или это сновидение изменилось, подстроившись и стремясь обмануть? Боль вот точно никуда не исчезла. Сев, я поморщился и огляделся. В лесу царил зелёный сумрак солнечного дня, местами острые солнечные лучи пробивали густые кроны и расцвечивали зелень золотом, выделяя то цветок, то папоротник, то застывший на земле камень. Перекликались птицы, неподалёку в кустах шуршал какой-то мелкий зверёк. Вздохнув, я всё же поднялся, отметив только, что теперь боль не ощущалась столь резкой, только ныла и изрядно раздражала, но её вполне можно было терпеть. Троп тут не нашлось, потому я двинулся через заросли папоротников, прислушиваясь только к самому себе. Больше всего лес напоминал очередную реальность, но я не собирался верить, что так легко сумел убежать. Очароваться этим было бы слишком поспешно. Очень скоро я вышел к ручью, и быстро бегущая вода напомнила мне о жажде. Я зачерпнул в ладони и умылся, сделал несколько глотков, а когда вновь осмотрелся, то уже был не в лесу, а в пещере. Значит, сны продолжали играть со мной. *** Мне не скоро удалось выйти к свету. Обессилев, я прислонился к камню и задумчиво рассматривал расщелину, сквозь которую падал солнечный луч. Добраться до неё я бы не сумел, слишком отвесная стена. Всё чаще чудилось, что есть только один способ, но именно потому я не желал им пользоваться. Если этот сон, или что там это такое, жаждет крови странника, то я не выберусь, а, напротив, меня затянет глубже. Как будто бы я что-то позабыл. Разве нет? Спутанное сознание словно не могло добраться до чего-то очень конкретного. Погрузившись в попытки вспомнить, я не заметил, когда напротив выросло из каменного пола существо. Отдалённо оно напоминало человека, но в то же время точно таковым не являлось. И я решил, что самым лучшим вариантом будет сделать вид, будто я всё ещё не вижу его. — Странник, — фыркнуло оно наконец. — Что вам нужно? — понимание, что их — вот таких — тут несколько, пришло мне непонятно откуда. — Ты сам. Странники хороши на вкус, — существо засмеялось. — На них интересно охотиться. Я сжал зубы. Вот что это такое было. Если я сейчас же не вспомню что-то очень важное, мне отсюда не выйти. — Сопротивляешься дольше многих, — продолжало существо. — Нам любопытно, мы такое любим, очень любим. — Я не странник, — вырвалось у меня в следующий момент, хотя я не помнил и не понимал, что пытаюсь сказать. — Странник, — озадачилось существо. — Не только, — но что я, чёрт возьми, такое? — Шаман? Твой клинок… — Нет, и не шаман, — да, в этой реальности мои шаманские умения никого бы не впечатлили. — Съедим и узнаем, — хохотнуло существо. — Не в ваших силах, — может, внутри меня вскинулась безудержная храбрость, всё это блеф, ведь так? Существо задумалось, и я снова взглянул на свободный солнечный луч. Или же и это было иллюзией? Усмехнувшись, я положил ладонь на грудь, будто через кожу и плоть хотел прощупать сердце, компас которого нещадно болел. И в тот же момент нашёл под пальцами дверную ручку. Я открыл сам себя. *** Я тяжело опустился на одно колено. Абсолютно точно я был дома, и боль, раскатившаяся по телу, была настоящей и живой, ничуть не дурманящей. Взглянув на свои руки, я увидел, что окровавлены пальцы, исцарапана кожа, и, видимо, с остальным телом было не меньше проблем. Кровь выступила и запеклась. Повсюду. Хрипло усмехнувшись, я отправился в душ, и там, под струями горячей воды, ощутил, что наконец-то сон полностью отступился, истёрся, был смыт и исчез в канализационных трубах. Когда я появился на кухне, ко мне шагнул отец. — Твой дом никак не защищён, — сказал он. — Все щиты пали. Где ты был? — В гостях у снов, — я продемонстрировал ему руки до локтя, отвернув рукава просторной рубашки. — Умеешь же ты влипать в неприятности, — заворчал он и усадил меня. — Сделаю чай. Я отвернулся, чтобы не видеть, как он колдует над заварником. Себе он чашку так и не поставил. — Бесполезно говорить тебе об осторожности, — продолжал он распекать меня. — Я пытался вырваться. — Не спорю. Но нужно было проявлять больше благоразумия прежде. — Я заснул и не смог проснуться… — Неужели? Мы встретились взглядами, и я засомневался. Возможно, это был мой выбор, я просто забыл, как всё произошло. Или память повредили первой, ведь я так долго не мог обнаружить внутри себя дверь и ключ. Я забыл о крыльях, что недавно проросли сквозь… Служить пищей кровожадным кошмарам, какой интересный путь. Вздохнув, я сделал ещё глоток. — Останусь у тебя на ночь, — предупредил он и бросил меня на кухне наедине с терпким чаем. В окна заглядывала ночь. Спать не хотелось.