365 сказок

Блуждая знакомыми мирами, я вновь оказался на крыльце таверны, открытой для странников. На этот раз мне хотелось провести здесь ночь, подняться в одну из тех комнат, что затаились под крышей, по скрипучей лестнице и остаться наедине с самим собой на перекрёстке реальностей. Простуда, терзавшая меня, исчезла, и бездна больше не скалилась мне в лицо в моих снах, но что-то всё же тревожило, настораживало, так что лучшим способом разрешить это был бы именно такой. Ведь перекрёстки имеют для странников почти такое же большое значение, что и двери. Сначала я расположился за столиком у окна, и вскоре передо мной оказалась крупная керамическая чашка с чаем и ключ с биркой «4». На боку её был изображён кот, задорный и очень живой рисунок заставил меня осторожно провести пальцем, точно я не до конца доверял глазам, точно мне требовалось убедиться — кот там действительно есть, ощущается пальцами. Я пил мелкими глотками, почти не прислушиваясь к разговорам. В таверне, как и обычно, было людно, но не слишком шумно, и этот негромкий гул походил на прибой. Я и сам не заметил, когда меня начало клонить в сон. Подхватив чашку, я прошёл мимо барной стойки, кивнув румяной хозяйке, и поднялся наверх. Тут стояла звонкая тишина, шум будто что-то отсекало прямо на лестнице. Ключ повернулся беззвучно, и я вошёл в небольшую комнатку, где кроме кровати и стула у окна ничего не было. Чашку я поставил на подоконник, рисунком к себе, и некоторое время рассматривал его в полумраке, пока сон не унёс меня с собой. *** Проснулся я внезапно и резко. Сердце забилось слишком быстро, дыхание перехватило. Я сел на постели, пытаясь понять, что же вызвало такую реакцию. В комнате всё так же тёк полумрак, за окном мерцал осколок луны, и ничего странного будто бы не происходило. Я потянулся к чашке — в горле пересохло — и внезапно нахмурился. На боку не оказалось кота. Чистая керамическая поверхность словно никогда и не носила на себе рисунка. Да и чашка стала легче, пусть и была почти полной. Сделав несколько глотков, я согрел чашку в руках, продолжая рассматривать и недоумевать. Неужели нарисованный кот мог сбежать? Или я оказался в иной реальности? На перекрёстках всякое случалось. Однако компас в груди пульсировал ровно, ничем не указывая на возможное перемещение. Очевидно, я оставался там же, где уснул. Но что тогда с чашкой? Теперь мне совсем не хотелось спать. Решая загадку, я вновь поставил чашку на окно и затаился, представляя себе всякие варианты, среди которых, должно быть, не было ни одного правильного. В своих размышлениях я унёсся так далеко, что когда в тишине раздался легчайший удар, как бывает, если небольшое животное спрыгнуло на пол, я почти вздрогнул. На деревянном полу, ровно посредине квадрата лунного света, сидел кот. — Верни мою чашку, — сказал он, и голос его звучал жалобно. — Верни-верни, вдруг она разобьётся. — Как это так получается, что ты убегаешь с неё? — удивился я. — Верни мне её, — теперь уже кот не просил, а угрожающе выгнул спину и забил хвостом по бокам. — Верни! — Погоди, мне хочется знать. Я держал чашку в ладонях, закрывая пустое пространство, на которое должен был вспрыгнуть кот. — Что тебе нужно от меня? — возмутился он. — Почему ты играешь со мной? — Лучше расскажи о себе. Я странник и люблю хорошие истории. Кот нехотя вспрыгнул ко мне на постель, улёгся, недоверчиво рассматривая меня. — Истории… — он неопределённо муркнул. — Ну хорошо, а потом вернёшь мне чашку. *** Когда-то он был самым обычным котом, но так уж получилось, что характер у него был совершенно не спокойный. Если можно было где-то что-то перевернуть — он это и делал, если получилось поцарапать или оборвать занавески — он мчался быстрее ветра, а уж если где-то можно было стащить какую-нибудь вкуснятину, то не приходилось гадать, чьих лап это дело. Однажды в таверне, где он жил, остановился на ночлег странный человек. Вид его был мрачным, а взгляд едва не замораживал, но кот, конечно, нисколько его не испугался. Ночью он прокрался в комнату и сбросил с прикроватной тумбочки нового постояльца брошь, которой тот закалывал воротник плаща. Играя хрупким и вычурным предметом, кот не заметил, что его хозяин проснулся и пристально наблюдает за этим. — А ты, значит, тот самый игривый кот, — прозвучал голос слишком громко и страшно. — Непослушный и всегда избегающий наказания. Кот прижал уши и попытался ускользнуть под кровать, но внезапно понял, что не может шевельнуться. — Не люблю животных, особенно непослушных, — и страшный человек схватил с тумбочки керамическую чашку. — Будешь теперь жить только тут. В один момент кот стал рисунком, перенёсся на керамическую поверхность, а оказавшийся колдуном постоялец снова лёг спать. В его заклятье оказалась одна слабость — а может, колдун не был таким уж страшным: кот сумел убегать с керамической стенки раз в несколько недель. Ну а чашка, ставшая теперь не совсем чашкой, не могла разбиться, пока кот был на ней, и временами исчезала из дома, где будто бы прижилась, чтобы оказаться совсем в другом месте. *** Кот печально смотрел на меня. — Если ты разобьёшь мою чашку, я тоже исчезну, — объяснил он. — Значит, на самом деле ты почти что проклят, — я качнул головой. — Отчего же ты хочешь вернуться на стенку и стать рисунком? — Едва взойдёт солнце, я стану тенью, если не окажусь там, — он поёжился. — Так сказал колдун, когда уходил из таверны. — Но должен быть способ освободить тебя, — я повернул чашку к себе чистым боком. — Никто не искал его? — Чашка у кого только ни была, — кот отвернулся. — Она попадала к смотрителю каравана и вору, она стояла в витрине магазинчика, она путешествовала по морю, но никто никогда не замечал, что я убегаю с неё и возвращаюсь вновь. Я не знаю, стал ли кто-нибудь думать о том, чтобы освободить меня. — Что же ты делаешь, когда убегаешь? — Ловлю мышей и смотрю на звёзды, что ещё делают кошки по ночам? — он муркнул в усы. — А теперь верни мне чашку, скоро рассвет. Мне совсем не понравилась мысль, что кот останется на чашке вечно. Я повертел её в руках, точно в поисках ключа, а затем полез в карман. Под пальцы сразу же попался чёрный маркер. Пришедший из другой реальности, он очень странно выглядел в моих руках, пока я сидел с котом на кровати в таверне для странников. Лучше всего странникам удаются двери. И я размашисто нарисовал одну из них прямо на стенке, где должен был остаться кот. — Видишь, вот дверь, сквозь которую ты сумеешь сбежать, — пояснил я. — Сумею? — Я странник, двери — это по моей части. — Не люблю быть должным, — мурлыкнул кот. — Но раз уж так… Когда-нибудь я верну этот долг. — Когда-нибудь я позову тебя на помощь. Кот прыгнул на поверхность чашки. Мгновение я видел его на пороге, а затем он исчез, осталась лишь дверь. Улыбнувшись, я подошёл к окну, чтобы полюбоваться наступающим рассветом. Чашку я поставил на подоконник, но когда посмотрел на неё снова, чёрная трещина причудливо змеилась по керамическому боку. Заклятье колдуна разрушилось, ничего от себя не оставив.