365 сказок

Я тысячи раз это видел, видел, как небо меняет цвет, как оно переливается алым, темнеет в фиолетовый и синим, разливается чёрным или вспыхивает малиновым. Всякий мир открывал новые краски. Я даже встречал изумрудное, ставшее светло-серым, я даже был свидетелем, как оранжевое потемнело до индиго. И всё же я по-прежнему удивлялся — стремительности, гамме, полутонам, переходам. Сегодня же опустилась тьма, и я двинулся каменистой тропой мимо едва присыпанных снегом полей. Эта реальность была очень похожа на мой родной мир, но чем-то отличалась, незначительным и всё же важным одновременно. Мне казалось, я никого не найду здесь. Я бродил уже несколько часов, и все тропы уводили только дальше в поля, сквозь рощи, через леса. Никакого человеческого жилья, ни зверей, ни птиц. Вот только кто-то же протоптал эти дорожки в каменистой почве, кто-то же прошёл здесь раньше меня — не раз, не два, даже не тысячу. Поднявшись на очередной холм, в окружившем меня сумраке я не увидел ни единого огонька. Ноги ныли от усталости, а компас в груди убеждал, что дверь появится ещё не скоро, не раньше рассвета. Я собрал хвороста и развёл костёр, прямо на вершине. Единственный золотой огонь в наступившей ночи цвета смешанного с чернотой оттенка индиго. Языки пламени выплясывали на сухих ветках, шипели и плевались искрами, если попадалась не слишком сухая. Я сел ближе, хотя мне не было холодно. Несмотря на то, что здесь, похоже, началась зима, я совсем не ощущал мороза, хотя температура давно упала за границу нуля. Спать у костра я не собирался, зато установил на угли маленький походный чайник, намереваясь заварить трав. Горьковатый отвар бодрил и успокаивал сразу, и он был мне нужен сегодня особенно сильно. Ветер, сопровождавший меня с момента моего появления здесь, исчез, улёгся додрёмывать в травах, и в какой-то миг я ощутил, что совершенно один. Это не слишком пугало. Что я был бы за странник, если бы боялся одиночества. Однако загадка, кто же обитал в этой реальности, осталась неразрешённой. Этот мир не показался мне покинутым, заброшенным, лишённым жизни. Он словно играл со мной, пряча что-то отводя мне глаза. И любопытство было сильнее, чем желание просто идти своей дорогой. Быть может, мне следовало задержаться не на одну ночь, поискать получше. Тропа в любом случае должна была вывести меня к тому, кто ею пользовался. Иначе ведь не бывает. Бездумно вытащив варган, я принялся наигрывать, поглядывая на крупные звёзды, рассыпавшиеся в изобилии у меня над головой. Я так увлёкся, что почти не слышал ничего вокруг, почти поверил, что здесь нечего слышать. Именно поэтому голос заставил меня вздрогнуть. — Странник? Давно никто из вашего племени не появлялся в моих владениях. Я оглянулся. Передо мной стоял высокий и жилистый старец, назвать его стариком я бы ни за что не посмел. Он кутался в тяжёлый, подбитый тёмным мехом плащ, опирался на посох с массивным набалдашником из небольшого черепа какого-то зверька. — Кто вы? — спросил я. — Не хотите ли чаю из трав? — Из твоих трав или из местных, — уточнил он, опускаясь на землю напротив меня. Нас разделило пламя костра. — Их моих, — я кивнул на закипающий чайник. — Пожалуй, будет интересно, — признал он. — Я хранитель. Хранитель мира, холмов… Чего тебе больше хочется. Можешь именовать хоть хранителем звёзд, не слишком погрешишь против истины. — Здесь есть кто-то ещё? — я почти обрадовался, что могу наконец-то узнать ответ. Хранитель помолчал. — Кто-то ещё… Безусловно, этот мир населён. Но ты… вы, странники, всегда идёте по грани. Так уж вышло, ваш путь проходит вдали от путей всех остальных. В часы, когда не войти в города, не поговорить с жителями, не встретить даже… белки, — он усмехнулся. — Можно встретить только меня. — Что ж, и такое бывает, — согласился я и выхватил чайник, разливая в две кружки ароматный отвар. — Чем же занимается хранитель? Он засмеялся. — Кто-то зовёт меня магом, кто-то не видит вовсе… — он взял свою кружку и сделал глоток, задумчиво посмотрел на меня. — Таков на вкус твой мир? — Эти травы я собрал не там, — качнув головой, я вспомнил тёплый летний вечер, который провёл в светлом мире, где совсем не было людей. — Это лето… Реальность, лежащая в стороне от путей. — Ты любишь такие, — отметил он. — Наверное. Мы пили отвар в тишине, только костёр хрустел, трещал и плевался искрами, словно хотел добавить звёзд. Тишь стекала по гребням холмов, сворачивалась тенями, и я был удивлён этим, очарован, совсем не хотел обсуждать что-то ещё. Хранитель же смотрел в сторону или в огонь. Его лицо то скрывалось в тени, то вырисовывалось чётко и ярко. — Пожалуй, странник, твои травы так хороши, что я согласен буду впустить тебя снова, — вдруг сказал он. — Впустить? — Да… Не сейчас, не сейчас, не в те дни, когда к нам приходит зима, когда надо спать. Отчего ты не спишь, странник, что заставляет блуждать ваши беспокойные души? — Дорога. Она не знает сна, — объяснил я. И в ту же секунду хранитель оказался так близко, что сумел коснуться ладонью моей груди. Компас затрепыхался, почувствовав чужой интерес, чужую силу и волю. Хранитель знал магию, был полон ею, он мог бы остановить и моё сердце, и стрелку компаса, что теперь настырно звенела. — Дорога… — повторил он. Его пальцы дрогнули, сжались, и вот он уже опять напротив меня, а между нами танцует пламя. — Я понял, — сказал он. — Значит, я приходил не зря, — улыбка вышла растерянной. — Не зря, — кивнул он важно. — И можешь прийти ещё. Сюда мало кто приходил ещё раз. Вот только помни — нужна весна. — И когда будет весна? Он молча усмехнулся. Звёзды стали крупнее, огонь почти погас. Небо меняло цвет. Я тысячи раз видел подобное. Как синий становится алым, как оранжевый темнеет в фиолетовый, как голубой разливается чёрным или вспыхивает малиновым. Я встречал изумрудное небо, ставшее светло-серым, я был свидетелем, как золотое сменилось медью и стало ртутью. Удивляясь, я стоял на пороге арки, зовущей прочь. Над моим костром, потухающим в сердце ночи, звёздное небо расцветилось дивными переливающимися красками, чьих названий я не знал. Сияние окружило тёмную фигуру хранителя, вставшего, опираясь на посох, на вершине холма. Я тысячи раз был свидетелем тому, как изливается из какого-то существа магия мира. И всё же всякий раз это было неповторимо. И пока дорога не потащила меня за собой, я не мог отвести взгляда, я смотрел, стараясь запомнить, стараясь прожить этот миг снова, снова, снова… — Иди. А потом: — Возвращайся. И мне пришлось отвернуться, настолько сильным стало свечение. Теперь я знал, когда тут начнётся весна. Компас запомнил путь, а дорога повела меня прочь, к другим мирам, к другим небесам, вперёд, сквозь звёздную мглу.