Against the crowd

На следующей неделе после урока зельеварения, на котором мне удалось сварить отменного качества дурманящую настойку, профессор Слизнорт задержал меня на пару минут после окончания занятия. – Я наслышан о ваших достижениях, мисс Монтсон, но теперь вижу и сам, что вы, правда, выдающаяся волшебница! – довольно пробасил он. – Как так вышло, что я раньше вас не замечал? – Раньше я не особо стремилась выделяться, профессор, – улыбнулась я. – О, и очень зря! Мне кажется, вы могли бы стать прекрасным зельеваром, – он лукаво покачал пальцем. – Многие учителя приписывают вас к одним из самых способных студентов вашего курса. Вам лишь не хватает стремления. Не хватало, простите, – он рассмеялся. Я прекрасно понимала, к чему идет этот разговор, и знала о существовании его клуба для избранных. Это было частью моего плана, показать себя и стать «одной из». Моя мама восхищалась бы моей амбициозностью. В этот самый момент я как никогда чувствовала себя настоящей слизеринкой. – Благодарю, профессор. Вы правы, в этом году я решила еще больше улучшить свою успеваемость. Это ведь откроет больше дорог в жизни. Слизнорт радостно хлопнул в ладоши. – И я, девочка моя, желаю только поспособствовать вашим достижениям! Приходите в мой Клуб Слизней. Я часто организовываю встречи для самых выдающихся студентов. Я дам вам знать, когда будет назначена следующая встреча, и я не принимаю отказа! Он широко улыбнулся и вернулся к своим делам. А я и не собиралась отказываться. В этом году я больше не буду прятаться. Попрощавшись со Слизнортом, я бросилась догонять Эда, который был уже на пути к гостиной. – Ты помнишь, что сегодня первый выход в Хогсмид в этом году? – воодушевленно выпалил он, лишь я догнала его. – Слава Мерлину, так надоело торчать в замке. – Помню, – задыхаясь, пробормотала я. – Слизнорт пригласил меня. – О, так ты теперь в любимчиках? – захихикал он. – Ты, конечно, и раньше была отличницей, но теперь… Ты и правда решила затмить зазнайку Грейнджер? Я закатила глаза. – Ты не понимаешь, правда? Дело не в Грейнджер, не в Паркинсон или ком-то еще. Дело лишь во мне! После бега мои волосы выбились из неряшливого пучка, и теперь я на ходу пыталась собрать их обратно, стараясь не выронить из рук стопки учебников. Эд критично оглядел мой внешний вид. – Да что с тобой? Ты как-то странно выглядишь. – Неужели? Как мило, Эд. – Это не комплимент. – Я поняла! – огрызнулась я и неловким движением руки выронила учебники на землю. Кучка второкурсников пуффендуйцев проходивших мимо удивленно воззрились на меня. – Вау, – Эд оскорблено выгнул брови, – тебе, подруга, нужно расслабиться. Пока я ползала по полу, собирая учебники, парень совершенно расслабленно стоял надо мной и даже посвистывал незамысловатую мелодию. Его поведение заставило меня вскипеть. – И ты даже не поможешь? – я вскочила на ноги. – Хорошо, прости, я не хотела на тебя орать. Лицо друга смягчилось, и он подобрал оставшиеся тетрадки с пола, отряхивая их от пыли. – Ты слишком напряжена, Неми, и это длится уже не первую неделю. Вся помятая и лохматая. Мы почти не видимся, ты прячешься за учебниками. Ты все еще переживаешь из-за отца? Черт его знает, что со мной в последнее время. Я сама едва себя узнавала. С утра не всегда успевала посмотреться в зеркало, сразу бежала в библиотеку, а после на завтрак. И если не было уроков, то опять в библиотеку. Там было проще всего избегать косых взглядов. Не знаю, как справляется Малфой или остальные, о причастности чьих родителей к делам Пожирателей, было известно всем вокруг, но отчего-то для меня это было словно позорное клеймо. Я не слушала шепот студентов, кидала презрительные взгляды на тех, кто смотрел косо, но все равно плохо справлялась с этим давлением, за что презирала себя. Я остро ощущала это напряжение вокруг себя, эту ауру. Когда я входила в кабинет, все начинали таращиться, замолкали разговоры и даже некоторые учителя иногда посматривали в мою сторону со странными эмоциями в глазах. И все что я могла делать, это поднимать подбородок выше, смотреть в ответ и держать обиду внутри. Так, как учила меня мама. Я сдалась, заправила выбившийся длинный черный локон за ухо и забрала стопку тетрадок из рук Эда. – Я до сих пор не получила известия от мамы. В письме она сказала, что к ней пришел сотрудник министерства, сообщил об отце, а потом долго допрашивал её о том, что ей известно! – я не удержалась и всхлипнула. – Я боюсь за неё, она ведь человек, она не может себя защитить. А отец! Я и не знаю что думать… Эд положил руки мне на плечи, слегка встряхивая меня. – Неми, прекрати. Я знаком с твоей мамой, и поверь мне, то, что она маггл, не значит, что она не может за себя постоять. Черт возьми, твоя мама очень сильная! И у нее ведь есть этот, как его… – Пистолет, – хмыкнула я. – Она входит в стрелковый клуб. – Вот! Видишь! Твоя мама еще наподдаст жару пожирателям, – он чертыхнулся. – В смысле, могла бы. Но ей не придется. Потому что она под защитой министерства. Я стряхнула руки Эда с плеч. – Это министерство прогнило насквозь, им нельзя верить! Помнишь, что творилось в прошлом году? Эд вздрогнул от своих мыслей. Я его понимала. Мы оба имели довольно «приятный» опыт общения с некой Долорес Амбридж. В прошлом году она проводила наши уроки по ЗОТИ. Амбридж свергла с поста директора школы Альбуса Дамблдора и сама заняла его место. Она ввела такие порядки в школе, от которых у нас с Эдом волосы зашевелились на головах. А после она ввела инспекционную дружину, в которую вошли почти все наши одноклассники. Что же произошло потом! Слизеринцы сошли с ума от власти, наказывая всех подряд за выдуманные проступки. Эда два раза избили, за то, что он не смог сдержать свой язык за зубами и не поехидничать над тупой мордой Крэбба. Малфой и вовсе был любимчиком старой стервы, ходил по коридорам словно какой-то король, задрав голову. Увы, падать ему пришлось низко. Случай в министерстве сбил с него спесь. – В любом случае, я точно знаю, что ваш дом под защитными заклинаниями. Это положено для всех родителей-магглов, чьи дети сейчас в Хогвартсе, – он задумался на мгновение. – И если хочешь, моя мать съездит, проверит твою маму. Заодно наложит дополнительные чары на дом. – Буду благодарна, – я улыбнулась другу. Миссис Бёрк, мать Эда, работала в Министерстве. Их семья чистокровная, однако, об их родстве с семейством Малфой предпочитали молчать. Бёрков многие чистокровные выскочки считали предателями крови за их демократическое отношение к магглам и магглорожденным. Удивительно, что имея хоть и отдаленное родство с Малфоями, Эд не был вообще похож на своего пяти- или шестиюродного кузена. Его родители оба закончили Гриффиндор, и, по словам Эда, даже входили в небезызвестный Орден Феникса. А может они и сейчас в него входили, друг не знал об этом. Мать и отец Эда предпочитали держать сына подальше от опасных дел, желая защитить его. И хоть сам он этого не признавал, я точно знала, что, не смотря на принадлежность змеиному факультету, Эдвард Бёрк был сыном своих родителей и мечтал однажды стоять вровень со своим отцом мракоборцем. Мы в обнимку зашагали в подземелье. По настоянию друга, мне пришлось хорошенько приодеться перед вылазкой в Хогсмид. Эта идея явно имела смысл. Я поняла это, когда заглянула в зеркало и впервые за последнюю неделю присмотрелась к себе. Проблемы были на лицо. Точнее, на лице. Под серыми глазами пролегли глубокие темные круги, взгляд тусклый, усталый. Волосы, обычно блестящие и красивые, безжизненно свисали с головы черным полотном. И вид мой действительно был потрепанным и помятым. Сложно сохранять лицо перед толпой с таким… лицом. Пришлось хорошенько постараться, расчесать спутанные длинные волосы, припудриться, накраситься. Да, убрать темные круги под глазами волшебством несложно. Сложнее заставить свои глаза блестеть как раньше. Я уныло оглядела свой вид перед выходом. Да, свитер свежий, рубашка отутюжена, волосы не в неряшливом пучке, но все равно выглядела я не ах. Должно быть дело в настрое. Мне не хотелось никуда идти. На улице уже был ад, мело, словно перед апокалипсисом. В такую погоду хотелось лишь залезть под одеяло и следить за темными водами за окном, надеясь, что кракен проплывет мимо. Но, как сказал Эд, я должна была ходить на публике, чтобы никто не подумал, что я прячусь. Я должна была смотреть ненавистникам в лицо, а не трусливо прятаться в библиотеке. К тому же на это у меня будет еще куча времени, а в Хогсмид отпускают не каждый день. И, конечно же, Эд был прав. Посмотрев на свое отражение в последний раз, я медленно выдохнула, выпрямила спину и ушла прочь из слизеринского подземелья. Наверно, стоило все-таки остаться в замке. Погода на улице была отвратительной. Смесь дождя со снегом била в лицо, полностью промочило шарф и волосы, которые я последние полчаса так старательно пыталась привести в порядок. Образовавшиеся лужи так и норовили промочить ноги до костей. Но эта мерзопакостная погода не смогла испортить настроения Эда. Друг что-то увлеченно рассказывал, будто и не замечая творившийся вокруг буран. Он, широко улыбаясь, болтал о том, что получил утром письмо от старшего брата Иена, который на данный момент путешествовал по миру. Я плохо слышала Эда из-за воющего ветра, но, кажется, Иен в данный момент находился где-то в Африке. Наверняка, там сейчас теплее, чем здесь. Я хмуро надвинула шапку пониже. Мы шли вдоль длинной дороги, ведущей в деревушку Хогсмид. Я отчаянно высматривала вдали огни «Трех Метел» или кафе Мадам Паддифут, смотря, что ближе. Вдруг сквозь завывания пурги прорвался истошный вопль. Мы с Эдом замерли на месте, глядя вперед, откуда донесся крик. А потом еще один. Я бросилась бежать, не знаю зачем. Это получилось само собой. Кто-то кричал так громко, так мучительно, что и не было сомнений, случилось что-то страшное. И вдруг, задрав голову в направлении крика, я увидела замершую в воздухе девичью фигуру. Эд, догнав меня, предостерегающе схватил меня за плечо, и мы ошарашенные замерли на месте, испуганно глядя на девушку. На мгновение, застыв в воздухе средь пляшущих в бешеном ветре снежинок, раскинув руки в стороны, девушка вновь издала мучительный крик. А потом еще и еще один. И вдруг её вновь подбросило в воздухе и швырнуло вниз с жуткой силой. Её приземления мы не увидели, так как находились слишком далеко. Эд громко выругался и мы, не сговариваясь, бросились вперед, откуда все еще доносились крики. Вдруг из пелены мокрого снега вырвалась фигура обмотанная шарфом настолько, что едва можно было разглядеть глаза. Но лишь фигура приблизилась, я узнала своего недавнего знакомого по запотевшим очкам и черным торчащим волосам из-под шапки. – Скорее, помогите! – крикнул он, не разбирая, кого встретил. Я и Эд недоуменно пытались выслушать его лепет. От быстрого бега Поттер почти задыхался и терялся в словах. – Кто-нибудь видел кого из преподавателей? – наконец, выкрикнул он, продолжая свой бег, теперь прочь от нас. – Я видел профессора Хагрида, он сзади! – выкрикнул Эд уже вдогонку. Поттер, не оборачиваясь, благодарно махнул рукой. Эд столкнулся со мной озадаченным взглядом. Со второго курса мы с ним могли понять друг друга без слов, и сейчас я была полностью солидарна с его мыслями. Мы оба ни черта не понимали какого *** сейчас произошло. Быстро шагая вперед, мы, наконец, увидели эту жуткую картину. На белом снеге распласталась девчонка, дергающаяся и извивающаяся, издававшая жуткие крики. Трое человек пытались удерживать девушку на месте, прижав ее руками к земле, но это не останавливало ее мучений. Я сразу узнала двоих из этих людей: Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, вечные спутники Избранного. Я нисколечко не была удивлена, увидев их. Без лишних слов мы набросились на дергающееся тело, схватив ее за ноги. Полностью обездвижив девчонку, она, однако, не перестала орать. Лишь мы приземлились рядом на холодный снег, на нас уставилось три пары ошарашенных глаз. – Что произошло? – вскрикнула я. – Какого черта? – Рональд Уизли в бешенстве уставился на меня и на мой слизеринский значок, нашитый на зелено-серебристом шарфе. – Нам не нужна помощь слизеринцев! – О, так нам её отпустить? – ядовито прошипел Эд, метнув голубыми глазами молнии в сторону рыжего парня. – Рон, заткнись, – пропыхтела Грейнджер, от чего заработала недоуменный взгляд рыжего. Она старательно удерживала девчонку на месте, придавив ее плечо к земле. Словно одержимая дьяволом, незнакомка вскидывала руки, царапалась и кричала. Грейнджер поморщилась, когда девчонка в очередной раз попыталась вырваться из тисков и ударила случайным движением гриффиндорку в живот. – Думаю, её прокляли. Третий человек, который удерживал одержимую на месте, оказалась еще одна гриффиндорка с заплаканным и испуганным лицом. Она подняла на меня взгляд. – Она взяла тот сверток. Я ей говорила… а она… она все равно… Дальнейшие слова гриффиндорки смешались в одно сплошное всхлипывание. Вдруг из завесы белого снега с дождем вышла… нет, выбежала огромная фигура Хагрида, сотрясая землю вокруг себя в пределах нескольких метров. – А ну отойдите! – крикнул Хагрид. – Дайте я посмотрю. Я уж было хотела возразить, когда поняла, что незнакомка больше не пытается вырваться, а просто вздрагивает на земле и кричит от жуткой боли, но не собирается вновь взмывать в небо. – С ней что-то сделалось, – продолжала всхлипывать девчонка, теперь уже обращаясь к профессору по уходу за магическими существами. – Я не понимаю, что это… Мгновение оглядев мученицу, Хагрид быстрым движением сгреб девчонку в охапку и бегом кинулся к замку. Жуткие крики продолжали доноситься, но теперь издалека. Мы все стояли на месте, тяжело дыша и глядя в ту сторону, где исчезла широкая фигура лесничего. – Ты Лиана, да? – Гермиона подошла к плачущей девчонке, которая будто пребывала в состоянии шока. Она кивнула в ответ. – Это произошло вот прямо так, ни с того ни с сего, или… – Это случилось, когда пакет порвался, – всхлипнула в очередной раз Лиана. Я обернулась и впервые увидела тот самый пресловутый сверток, валяющийся на белом снеге. Пакет насквозь промок, и через него выглядывал черный бархат, на котором поблескивал зеленоватым светом старомодное ожерелье. И, конечно же, рыжий Уизли не придумал сделать ничего умнее, чем наклониться и потянуться к свертку огромной лапой. – Не трогай! – одновременно вскрикнули Эд и Поттер. Последний схватил своего друга за руку и оттащил подальше. – Я это видел раньше, – сказал Гарри, опасливо рассматривая украшения на расстоянии метра. Он говорил тихо, обращаясь лишь к своим друзьям, но я все равно слышала его. – Сто лет назад, в витрине «Горбина и Берка». На этикетке было написано, что оно проклято. Наверное, Кэти к нему прикоснулась. Откуда эта дрянь у Кэти? – Поттер обратился к Лиане. Девчонка вздрогнула и кинула испуганный взгляд на сверток. – Да мы из-за этого и заспорили! Она пошла в туалет в «Трех Метлах», вернулась с пакетом в руках, сказала, что это сюрприз для кого-то в Хогвартсе, а ее попросили передать. И говорила она как-то странно… Господи, вот ужас-то, на ней, наверное, было заклятие Империус, а я и не сообразила! Она вновь затряслась от рыданий, спрятав лицо в ладонях. – Лиана, а она не сказала, кто ей это дал? – подал голос Эд, прерывая Поттера, который уже открыл рот, чтобы спросить что-то еще. – Или кому она его несла? На нас вновь уставились так, будто и забыли о нашем существовании. Лиана, будто увидев Эда в первый раз, покачала головой и отвернулась. Когда она заговорила, она вновь обращалась только к Поттеру. – Кэти не хотела говорить. Я ей сказала, что она дурочка и что не надо нести это в школу, а она и слушать меня не хотела и… я стала отнимать у нее, и… и… И Лиана вновь разрыдалась, пуще прежнего. Больше у нее узнать что-то было невозможно. Я раздосадовано закатила глаза. – Пошли в школу, узнаем как она, – Гермиона обняла Лиану и осторожно повела её в сторону замка. Гарри с минуту простоял у свертка, а потом резким движением снял с себя шарф и аккуратно обернул его вокруг ожерелья. Рон издал непонятный судорожный звук исполненный страхом. – Что ты делаешь? – вскрикнул Эд. – Жить надоело? Поттер озадаченно посмотрел на парня. – Если не прикасаться к самому ожерелью, ничего не случится. – Как по мне, это лучше вообще не трогать, – буркнул Рон, старательно игнорируя Эда и меня. – Оставлять это здесь тоже нельзя, – вздохнул Поттер. – Ожерелье нужно будет показать мадам Помфри. Они развернулись и медленно зашагали в сторону замка, оставив меня и Эда посреди дороги. И лишь я подумала, что про нас и правда уже забыли, Поттер обернулся к нам. – Спасибо, – и без лишних слов они удалились, тихо споря о чем-то друг с другом. Ветер продолжал выть и гулять по земле, швыряя ледяной снег прямо мне в лицо. На земле уныло лежала промокшая насквозь обертка от ожерелья. Четыре фигуры пропали во вьюге. Не было больше слышно шепота или криков. Где-то вдалеке, в стороне Хогсмида раздался громкий девичий смех. Эд вдруг подал тихий голос. – Кажется, я видел это ожерелье, – пробормотал он. – Точнее эту коробку. Я недоуменно посмотрела на друга. Он был бледнее, чем обычно, и я не могла точно сказать от холода ли это. – Где? – У Малфоя. Когда мы столкнулись в Лютном переулке этим летом. – Что? – прошипела я. – Что ты делал в Лютном переулке? Эд помотал головой, наставляя на меня раздраженный взгляд. – Там можно найти все то же самое, что и в Косом переулке, но дешевле на полцены! Это не суть. Но… что если… Я прервала его. – Ты не видел ожерелья, сам сказал! Лишь коробку. В ней могло быть что угодно! Он кивнул, однако не слишком веря в эти слабые отговорки. Я тяжело вздохнула. – Ты думаешь, это рук Малфоя? В голубых глаза Эда плескалось что-то, напоминающее страх и близость к разгадке. Шестеренки в его голове крутились, складывая «А» и «Б». – Не знаю, просто… – он закусил губу, – просто… так много совпадений. Драко получил метку! ¬– и лишь я открыла рот, он прервал меня. – Не отрицай, это известно всем на факультете. Я делю с ним комнату, и я вижу что, что-то не так. – Ты видел метку? – ахнула я. Эд покачал головой. – Он прячет руки, но я точно знаю, что она у него есть. Сама подумай, если он продолжает дело отца, значит, он мог получить какое-то задание от Сама-знашь-кого. – Это задание доставить ожерелье в замок? – пробормотала я. – И… проклясть кого-то. – Эд кивнул. Мы долго смотрели друг на друга, борясь с эмоциями, страхом и непониманием. Я встряхнулась и попыталась сбросить с себя это наваждение. – Нет, стой! Так нельзя, мы не знаем этого точно. Эта коробка… там могло быть что угодно! – вскрикнула я. – Почему ты защищаешь его? – разозлено выплюнул Эд. – Ты забыла, что было в прошлом году? Малфой служит Волан-де-Морту, точно так же, как и его мерзкий папаша. И если это его рук дело, то чего вообще можно ожидать от человека с темной меткой на руке, который спит на соседней кровати? И вдруг я поняла, в чем было дело. Эду было страшно. Конечно, все мы в последние дни остро ощущали наступление чего-то мрачного. Постоянные новости в газетах о нападениях пожирателей на волшебников и магглов, о том, как министерство не справляется с этой опасностью, и погибают люди. Смех в общей гостиной был слышен уже реже. Чаще шепот или несмелые предвкушающие улыбки. Кто-то был рад, кто-то напуган. Но все мы так или иначе знали, что война уже здесь. Она уже идет, а враги совсем рядом. И Эд жил с ними в одной комнате. Это напряжение, этот стресс преследовали его. Его родители были там, боролись с врагом на передовой, и он боялся за них. Я почувствовала себя ужасно глупо. Эд долгие месяцы старался сохранять оптимизм и веру, но это становилось все сложнее, когда знаешь, что живешь на минном поле. Я неловко взяла его за руку, и друг удивленно покосился на меня. – Слушай, я понимаю тебя. Я тоже боюсь за маму, – папу я благоразумно опустила. – И я тоже думаю, что здесь дело нечисто. Но давай пока не делать поспешных выводов. Он кивнул и с минуту смотрел на наши переплетенные ладони. – Ты ведь не любишь, когда тебя берут за руку, – ухмыльнулся он, наконец. – Ты даже не обнимаешься. – Ты прав, – я отбросила его руку, которая от напряжения уже вспотела. Эд знал, что я не любила физический контакт подобного рода: типа объятия или рукопожатия. Откуда эта галочка взялась у меня, я не знала. Наверное, все от той же чопорной мамы, скупой на проявления любви. Незаметным жестом я вытерла ладонь об пальто, спрятав её за спиной, за что была награждена коротким смешком. В стороне послышались тихие голоса. Мы обернулись и увидели младшую Уизли, шедшую за руку с Дином Томасом. Да, лучшего момента не придумать. Карие глаза Дина на секунду встретились с едким взглядом Эда, и гриффиндорец, нахмурившись, прошел мимо, продолжая болтать о чем-то со своей девушкой. Я вновь тяжело вздохнула. – Ну что, в «Три метлы»? – Что-то мне уже никуда не хочется, – буркнул Эд.