Against the crowd

Следующие несколько недель были довольно спокойными, даже тихими, необычайно, словно штиль, который предшествует шторму. Про историю с Кэти Белл – несчастную, которой не повезло оказаться не в том месте, не в то время – почти забыли. Слух этот, взбудораживший всю школу, не вызвал особой заинтересованности у большинства учеников Слизерина. Лишь некоторые, включая меня и Эда, кидали на Малфоя, Крэбба и Гойла опасливые взгляды. Никто не говорил об этом прямо, но все знали, что если темная магия пыталась проникнуть в стены Хогвартса, эта троица, наверняка, имеет к этому причастность, как обладатели черной метки. Приближалось рождество. Солнце, вдруг, как по мановению волшебной палочки, исчезло с неба, и теперь, все что я видела, сплошной снег и холод. На улицу нельзя было показать носа лишний раз. Зиму я не любила, предпочитая холоду жаркое солнце. Эд же, напротив, не желал проводить лишнюю минуту в замке. Его тянуло на улицу, поиграть в заколдованные снежки, которые бы гонялись за первокурсниками норовя залезть им за шиворот или слепить жуткого снеговика, которого позже можно было бы переносить с места на места левитацией и пугать тех же первокурсников. В общем, идей о свободном времяпрепровождении у друга было хоть отбавляй. В один из дней, обедая после сдвоенных чар, я получила письмо от матери. Серая сипуха грациозно ухнулась на стол передо мной, опрокидывая бокал с тыквенным соком. Сидевшие поблизости четверокурсники слизеринцы загоготали. Я метнула на них высокомерный взгляд, и они мгновенно заткнулись. Молва о том, что я родственница Пожирателя Смерти, разлетелась по школе быстро, и некоторые благоразумно предпочитали ко мне не лезть. Но у подобной славы была и оборотная сторона: сколько бы я не ждала, приглашения от Слизнорта на одну из его вечеринок я так и не дождалась. – Ничего удивительного, – ухмыльнулся Эд. – Я слышал, что он не особенно жалует отпрысков пожирателей. И никого не волновало, что я не особо поддерживала дела отца. Что я вообще не была в курсе его дел. – Но тогда зачем он меня вообще туда пригласил? Он сказал, что передаст мне приглашение. – Может, тогда он не знал о твоем отце? Эд быстро поглощал натуральный йогурт, заедая его брусничным желе. Я поморщилась. Притом, что Эд был ростом в шесть футов с хвостиком, а ел он словно три здоровых человека, он был довольно субтильным и жилистым. Я прекрасно понимала, почему многие девчонки заглядывались на него. Светлые, почти серебристые волосы всегда были уложены так, что и не поймешь: он долго прихорашивался у зеркала, или ему просто повезло иметь этот художественный беспорядок на голове, получившийся двумя небрежными взмахами руки. Так или иначе, зачесав волосы назад, он открывал широкий мужественный лоб и характерно вздернутые брови, какие имели все Малфои. Иногда меня жутко пугала его схожесть с его дальним кузеном. Стоит указать, что находясь рядом с Эдом, не удивительно, что многие ученики меня попросту не замечали. Его красота затмевала мою заурядную внешность. Но друг об этом и слышать не хотел. По его словам я имела другую красоту, которая обычно не присуща слизеринцам. «Моя внешность – аристократичная, тогда как ты имеешь в себе дикую красоту. А это очень круто» – говорил он, и я, честно говоря, так и не поняла, что он имел в виду. Ростом я была на полголовы ниже друга, черные кудри ниспадали до талии, и были моей единственной гордостью. Если что-то и помогало мне порой чувствовать уверенность в себе, так это локоны, которые я унаследовала от матери, а так же та хладнокровность, с которой я могла отрезать их. Уныло размышляя о том, что в последнее время я больше подвержена депрессивным настроениям, я развернула письмо и тот час замерла. Я сразу узнала аккуратный почерк матери, ее выведенные в каллиграфической форме заглавные буквы на плотном пергаменте. Трясущимися руками я развернула письмо. Эд рядом со мной замер, уловив перемены в моем настроении и мгновенно осознав от кого письмо.

«Дорогая, Неми Прости, что ответ на твое письмо занял так много времени. Не переживай за меня, я в полной безопасности. Люди из министерства постоянно находятся рядом с домом. Они говорят, что охраняют меня, но думаю и дураку понятно, они надеются словить твоего глупого отца. На слова о том, что я не видела его шесть лет с того момента как отправила тебя в Хогвартс, они не реагируют. Но они никак мне не мешают, более того, иногда рассказывают о новостях волшебного мира. Это позволяет мне быть в курсе последних событий. И потому я знаю, какая опасность надвигается. Дорогая, Неми, береги себя и не верь всем вокруг. Ты вполне взрослая, чтобы понимать, что человеческая душа потемки. Люди способны на многое, если боятся за свою жизнь и жизни своих близких. Перед отъездом, когда я предложила тебе в этом году остаться дома, ты наотрез отказалась и больше предлагать этого я тебе не буду. Целиком и полностью поддерживаю и уважаю твою позицию. Ты смелая и умная девочка. Пусть я не часто тебе этого говорю, но я люблю тебя, знай это. Не позволяй острым языкам подкосить твою уверенность в себе. Ты часто задавалась одним вопросом, я знаю, и сейчас я отвечу тебе на него раз и навсегда. Твой факультет не определяет тебя. То, что ты на слизерине, не значит, что ты не умная, не храбрая и не добрая. Ты там, где должна быть, не смей сомневаться в своем месте. Мама».

Я вздрогнула и провела осторожно пальцем по последнему слову, ощупывая ее нажим на бумагу и знакомый витиеватый почерк. Что-то было не так в этом письме. Мама никогда не писала так много и так… откровенно. Она как будто прощалась. – Что-то не так? – беспокойно нахмурился Эд. Я покачала головой и прижала пергамент к груди. – Все хорошо. Над головой раздался трезвон, оповещая, что обед окончен и пора бежать на урок истории с Бинсом, но я не сдвинулась с места, продолжая прижимать к груди письмо. – Нам пора, – заметил Эд, нерешительно ерзая на месте. Я помотала головой. – Иди, я не могу. – Не пойдешь на урок? – Не могу, – я вновь помотала головой, старательно избегая тревожного взгляда друга. Эд понимающе кивнул и вздохнул. – Хорошо. Я прикрою, – и он широкими шагами прошествовал прочь из большого зала. Я следила за ним, пока его фигура не скрылась за поворотом, и только тогда позволила себе выдохнуть. Из груди вырвался странный жалобный стон. Хорошо, что вокруг никого не было. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то стал свидетелем моей минутной слабости. Поспешно вскочив из-за стола и одернув юбку, я бросилась в ближайшую женскую комнату. Людей там сейчас не должно быть, а это значило, что я смогла бы, не опасаясь чужого внимания, привести себя в порядок. Не долго думая, я заскочила в старую туалетную комнату, на двери которой была табличка «не работает». Я, возможно, была одной из немногих во всей школе, кому было известно, что это неправда, так как по некоторым причинам, эту комнату ученики обходили стороной. Холодная вода быстро прочистила мне мозги. Сжав в руках края раковины, я глубоко выдохнула, стараясь не поддаваться тревоге. Не знаю, что со мной тогда случилось, может, паническая атака: ни с того ни с сего сердце в груди подскочило к самому горлу и быстро лихорадочно забилось. Письмо, письмо… мама писала так, будто это последний раз. Эд был прав, даже магглы сейчас ощущают приближение темных сил, а у меня было чувство, что я в самом эпицентре. Я вытерла тыльной стороной ладони рот и посмотрела в зеркало. Тонкие струйки воды стекали по моему лицу и уплывали в водосток. Взгляд серых глаз девушки в зеркале казался диким. И тогда я поняла то, чего не могла осознать уже почти три месяца после начала учебного года. Я отчетливо чувствовала странное вяжущее внутри меня ощущение, из-за которого я пару раз просыпалась в холодном поту. Это был страх. Не просто страх. Дикая цепенящая тревога. Эд был прав, в этом году что-то изменилось, и мы больше не чувствовали себя в безопасности в родных стенах. Странный шум отвлек меня и я обернулась в сторону кабинок. Из унитаза донесся странный плеск, и вдруг из кабинки вылетело приведение Плаксы Миртл. – Кто это тут? Гости? – завыла она. – Странно, обычно ко мне никто не заходит. Серое приведение, в мантии Когтеврана, с подозрением облетело вокруг меня круг. – Привет, Миртл, – сухо поздоровалась я, вытирая рукавом мантии остатки воды с лица. Миртл оттопырила подбородок и взмыла вверх. – Слизеринка! Не люблю слизеринцев, – она описала еще один круг над моей головой и отлетела в противоположный конец комнаты. – Но здесь так одино-о-ко, ко мне никто не приходит. Все забыли бедную Миртл, и ни кому до меня нет дела! Она разрыдалась и воя начала выводить круги по комнате. Этого мне еще не хватало. – Даже Гарри Поттер больше не приходит ко мне! – разрыдалась она. Я обернулась к серому привидению, которое выжидающе смотрело на меня, не прекращая при этом выть во все горло. Видимо, ей хотелось лишь привлечь мое внимание, потому она и упомянула мистера Избранного. – Поттер? Что он здесь делал? – О, – Миртл тот час же успокоилась и с довольной улыбкой подлетела поближе, – он приходил сюда вместе со своими друзьями несколько лет назад. Они нелегально варили оборотное зелье. А потом еще он проведал меня в туалетной комнате старост, где я помогла ему решить задачку для турнира Трех Волшебников! Надо же, как интересно. Я невесело усмехнулась. Поттер тот еще проказник, оказывается. Плакса Миртл совсем по-детски захихикала в ладошку, а потом вновь уныло проплыла у меня над головой. – Но он больше сюда не заходит. Никому нет дела до девочки, которая умерла такой юной! Все обходят меня стороной, и здесь так одиноко… – Миртл, ты ведь вечно рыдаешь, с тобой разговаривать невозможно, – процедила я сквозь зубы. От ее воя у меня начиналась мигрень. – Конечно, я рыдаю! – закричала она. – Потому что мне плохо, и я мучаюсь, глупая слизеринка! С жутким воем она на полном ходу влетела в раковину. Тот час же все краны открылись, и из них на полную мощь полилась вода. Мощный напор воды окатил меня ледяным фонтаном. Рыча от злости, я отскочила от раковин. Зря я вообще сюда пришла. Ведь есть другой туалет, чуть выше этажом, зато без этого депрессивного приведения. И теперь я насквозь мокрая. Чудесно. Входная дверь отворилась и громко хлопнулась об стену. Я подпрыгнула на месте от неожиданности. В голове на долю секунды промелькнула мысль, что это завхоз Филч, и теперь он доложит директору, что я прогуливаю. Но нет, это был не Филч, а всего лишь староста моего факультета. Черт. Драко Малфой. Еще более мрачный, чем обычно, он окатил меня своим фирменным ледяным взглядом. Я вздрогнула и моментально взяла себя в руки, стараясь не выдать своего страха. – Монтсон, какого черта ты здесь делаешь? – высокомерно промолвил он. Весь в черном, белые волосы зачесаны назад, а взгляд точь-в-точь Эд, но такой холодный и злой, что становилось так мерзко внутри. Никогда не нравилась их схожесть. Я не собиралась падать ниц перед этим аристократишкой. Всем было прекрасно известно, что Малфои были самыми ярыми противниками смешивания крови. Его презрение ко мне сочилось из всех щелей, это было видно невооруженным взглядом. И я заслужила это отношение лишь потому, что моя мать простой человек? Вот уж нет, он не дождется от меня унижения. – Это у тебя надо спросить, – невозмутимо ответила я. – Это, кажется, женский туалет. В голубых холодных глазах полыхнул недобрый огонь. На фоне черной одежды, его аристократично бледная кожа ярко выделялась, делая его каким-то нереальным. Он был будто такой же призрак, как Миртл. Только сейчас я заметила, что бледен он был более чем обычно, а под глазами засели глубокие темные круги. Мой пыл куда-то улетучился. С ним было что-то не так. Я с подозрением присмотрелась к нему. – Ты должна быть на уроке, – процедил он. – Пять баллов со Слизерина. – Вау, надо же, снял баллы с собственного факультета, – я закатила глаза. Драко, однако, не был заинтересован в продолжение перепалки. Казалось, ему было абсолютно все равно, прогуливаю я уроки или нет, будто он просто не ожидал меня здесь увидеть, а баллы снял по привычке. Драко уже было хотел выйти из комнаты, но замер на месте, удивленно разглядывая меня, будто видел в первый раз. Я приподняла брови, оскорбленная такой наглостью. Вода продолжала хлестать из всех кранов, и уже на пару сантиметров покрыла пол туалета. – Что ты здесь делала? Сюда никто не заходит. – Тебе какое дело? – огрызнулась я. Его глаза остановились на пергаменте в моей руке, который уже знатно промок. Я чертыхнулась, и поспешно сложив письмо, запихнула его в карман мантии. Простояв секунду две в дверях, он сделал шаг вперед и захлопнул дверь туалета. Я с трудом сглотнула. Никогда не думала, что останусь наедине с Драко Малфоем. Мой взгляд сам собой метнулся к его руке, где скрывалась метка. Он хотел моего страха? Если так, то ладно – я в ужасе. – Ты ведь полукровка, верно? – он с отвращением сморщил губы. Моя палочка была в кармане, но я все равно не была уверена, что смогу противостоять Драко, даже если вовремя её выхвачу. Хоть он и был всегда лишь эгоистичным высокомерным мальчишкой, старостой его сделали не просто так. Драко прекрасно успевал по заклинаниям и по ЗОТИ, в парных тренировках всегда одерживал верх. Как бы я не ненавидела и презирала Малфоя, я прекрасно понимала, что соперник он сильный. – Что это значит? – выплюнула я. – Если ты снова решил поглумиться над грязнокровками, уволь, мне надоел этот цирк. Незаметным движением я засунула руку в карман и сжала палочку. – Я знаю про твоего отца. Меня будто вновь окатило ледяной водой. – Что ты знаешь? – выдохнула я и вытащила палочку из кармана. Этот жест не остался незамеченным. Он широко и как-то по сумасшедшему улыбнулся, и тоже вытащил свою палочку. – Твой папаша жуткий трус, ты знала? Я промолчала, желая оглохнуть. Драко Малфой запугивает меня. Но для чего? Или я просто попалась под горячую руку? Размышления об этом были лишними. Зачем думать о том, как я оказалась в этой ситуации, если решать нужно было совсем другое. Как из этого теперь выпутаться? Здравый смысл подсказывал, что он не станет нападать на кого-либо в стенах школы. Это было бы, попросту, глупо. Но интуиция подсказывала применить «экспеллиармус», прежде чем не стало поздно. – То, что он чистокровный, единственное, что спасло его, – Драко продолжал наступать, когда я поняла, что мне отступать уже некуда. Сзади бортик раковины уперся мне в спину, мгновенно промочив мою мантию и рубашку. – Глупый Лестер Монтсон клялся в своей верности, лишь бы его не убивали. Я задрожала. Не могла поверить в его слова. Да, мой отец глуп и труслив, но не настолько, чтобы служить Тому-кого-нельзя-называть. Я вскинула палочку, и ее кончик уперся в грудь Малфою. – Откуда тебе это знать? – прошипела я, с плохо скрываемой дрожью в голосе. Глупый вопрос, но я должна была услышать это, прямо, без намеков. Драко улыбнулся, но улыбка это не затронула его глаз. Он наклонился ближе и шепотом, который был оглушительнее крика, ответил: – Догадайся. Что произошло дальше, было, словно, в замедленной съемке. Краем глаза я увидела, как его палочка начала подниматься, и среагировала. Быстро, почти истерически, я выкрикнула первое, что пришло в голову. – Экспеллиармус! Драко отшвырнуло к противоположной стене, однако палочки он так и не выпустил. Я бросилась к двери, когда мои ноги резко обвязала веревка, и я ничком упала на пол, больно ударившись локтями. Драко медленно поднимался на ноги и приближался ко мне. Страх ослеплял, и я, будто забывшись, пыталась вырваться из пут, но безуспешно. Короткий выдох подарил мне осознание, что в моей руке все еще есть палочка, и теперь настал мой ход. – Остолбеней! – выкрикнула я, но Малфой успел поставить щит. Мое заклинание отлетело обратно и больно опрокинулось на меня. Руки и ноги прижало к земле, и я не могла пошевелить ими. Ощущение беззащитности обрушилось так стремительно, что я могла бы разрыдаться, хотя это не было моей привычкой. Вдруг вспомнила, как на третьем курсе старшекурсницы из слизерина наколдовали мне пауков, которые залезли мне в волосы. Но даже то не было похоже и близко на это ощущение ужаса, которое я испытывала прямо сейчас. – Ну что, Монтсон? Отдыхаешь? – он, будто, наслаждался видом. Малфой наклонился к моему лицу, чтоб я могла видеть его и тихо прошипел: – Я видел тебя с Поттером, Монтсон. Когда вы отрабатывали наказание у Снегга, я видел тебя с ним, как ты шла после отработки с ним по коридорам. И когда ты болтала с ним на дороге в Хогсмид, я видел тебя из окна замка. Завела себе дружка гриффиндорца? Ай-яй-яй. Слеза скатилась у меня из глаза, и я не смогла ее остановить. Изо всех сил я заставляла свое тело ответить на приказы и пошевелиться, хоть чуть-чуть. Но упрямые мышцы будто окаменели. Все что я могла делать, это судорожно хватать воздух ртом, считая секунды до неминуемой гибели. – Я хотел это сделать по-другому, но и ты сойдешь, – вздохнул он. Неожиданные слова заставили меня навострить уши и перестать ждать смерти. У Малфоя был какой-то план, и теперь я не знала, было ли это хуже смерти? Его белые волосы упали на лоб, и я невольно подумала, что это идет ему - иметь эту дьявольскую красоту. Малфой направил кончик палочки на меня, и все о чем я успела подумать в ту секунду, что мне нравится цвет его глаз. – Империо. А дальше был какой-то сон, которому я не смела сопротивляться.