Against the crowd

– Я поставил десять галлеонов на выигрыш Гриффиндора, – жизнерадостно пропел Эд, протягивая мне пакетик кислотных шипучек. – Ты совсем не веришь в нашу сборную? – ухмыльнулась я, принимая сладости. Погода на улице стояла чудесная, очень удачно для предстоящей игры. Трибуны постепенно заполнялись, при этом болельщики за Слизерин явно были в меньшинстве. – Я бы верил в них больше, будь у них я! – проворчал Эд, подкидывая леденец вверх и ловя его ртом. Выбраться на матч было хорошей идеей. Мне давно нужно было отвлечься от произошедшего, хотя перспектива видеть Малфоя была не слишком радостной. Но, какое мне до этого дело, если жили мы в нескольких метрах друг от друга, и ходили на одни и те же уроки? Я могла потерпеть, если была хоть малейшая возможность увидеть, как Малфоя ударят бладжером по голове, или он упадет с метлы, к примеру. Стоит скрестить пальцы… Эд кинул на меня подозрительный взгляд, когда думал, что я не вижу этого. Он постоянно делал это последнюю неделю. После того как он доковылял до больничного крыла в тот день и не нашел меня там, друг жутко разволновался, а мадам Помфри решила, что он ударился головой и прописала ему настойку от видений. Ей было сложно поверить, что кто-то воспользовался непростительным заклинанием под крышей Хогвартса, да и к тому же, что этому человеку помогал профессор защиты от темных искусств. А когда он нашел меня, я отказалась рассказывать ему что-либо по известным причинам. Но Эдвард Берк не был глупым, и догадался сам. Он задал мне прямой вопрос, и я ответила: «Да, это был Драко Малфой». И я объяснила ему о шантаже Снегга. Друг был в ярости, и хоть он это отрицал, я знала, что он втихаря разрабатывает план мести. Это было нашим развлечением с детства: если нам кто-то не нравился, мы разрабатывали план идеального отмщения этому человеку, и план этот был абсолютно неправдоподобным и глупым, но нам становилось веселее. Но теперь, каждый раз увидев в коридоре Снегга, в глазах Эда вспыхивал странный огонек. Он злился на декана, злился на Снегга, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось в моей душе. Я уже пропустила пару занятий по ЗОТИ, но Снеггу хватило ума не предъявлять мне этого, хотя я не была уверена в том, насколько его терпения хватит. – Ты не думаешь, что стоит рассказать Дамблдору? – задумчиво спросил друг. – Возможно, стоит, – я безразлично смотрела в небо, разглядывая далекие ватные облака. Обычно, мне нравилось смотреть матчи, особенно Слизерин против Гриффиндора, сражения которых всегда были особенно увлекательными, но сегодня мои мысли были далеки от поля для квиддича. – Его ведь пытаются убить, – добавил Эд, – думаю, он имеет право знать. Я перевела взгляд на Эда. Конечно, эта мысль приходила ко мне в голову. Но Снеггу не составляло никакого труда залезть мне в голову. Вдруг он узнает, что я рассказала Дамблдору и отдаст отцу приказ, как бойцовой собачке? Нет, я не могла рисковать жизнью мамы, тем более, когда Эд уже все знал, но в его случае, его отец – превосходный волшебник и мракоборец – обучил сына оклюменции еще в детстве. – Выбирая между жизнями Дамблдора и мамы, я выберу её, – я твердо посмотрела в глаза Эду, тотчас ловя на себе его сочувствующий взгляд. Да, этот выбор нечестный, ведь нельзя считать чью-то жизнь более ценной, чем другую. Но я не собиралась лицемерить перед Эдом, я сказала ему правду. И он знал это. – Тогда я скажу ему, – кивнул Эд. – Я могу защитить сознание, Снегг не… – Стой, – прервала его я. – Что бы ты ни собирался делать или не делать, не говори мне ничего об этом. Я знала, что Эд догадается сам передать о случившемся Дамблдору, но для того чтобы никто не пострадал, я не должна была знать о планах Эда. Это был наш единственный шанс. Друг хмуро кивнул, и мы вновь стали следить за полем, куда уже вышла мадам Трюк, ожидая команды. Пару дней назад, кто-то снял защитное заклинание с моей стороны комнаты в общей спальне и разворошил все вещи. Главным подозреваемым была, конечно, Панси Паркинсон, но на удивление, в моих вещах не было найдено ни змей, ни жаб. Кто-то что-то искал, и, увы, нашел. Из моей сумки, которую я закинула подальше под кровать, пропала бутылка отравленной медовухи. Так что теперь, когда Эд догадался, что он должен делать, ему придется поторопиться, ведь однажды, у меня было такое чувство, эта бутылка вновь даст о себе знать. – Малфоя нет, – брови Эда взметнулись вверх. Я проследила за его взглядом. На заколдованное вечно зеленое поле вышли две команды в зеленых и красных формах. И правда, вместо него был замещающий ловец Харпер с курса младше. Что-то подсказывало мне, что у Драко, видимо, нашлись более важные дела. Я с мрачным настроением вновь вспомнила о пропавшей бутылке. Трибуны громко загалдели. Болельщики повыскакивали с мест, скандируя кричалки и трубя в гуделки. Среди этого шума я четко различала знаменитое рычание шляпы Полоумной Лавгуд в виде львиной головы. – Эй, – вдруг воскликнул Эд, тоже вскакивая с места, – это же… Дин! – Кто? – Дин Томас! – раздраженно кинул Эд, не отрывая взгляда от поля. Он весь обратился во внимание, с жадным интересом наблюдая за высокой смуглой фигурой в красной форме. – Я думала, его не взяли в сборную. – Видимо заменяет Кэти Белл. Она все еще в Мунго. ВПЕРЕД, ДИН! – вдруг закричал он что есть мочи. Удивленные и злые слизеринцы обернулись на нас. Я потянула Эда за рукав, заставляя его сесть на скамью. С широкой улыбкой, друг будто и не замечал обращенных на нас взглядов. – Обалдел? Ты бы еще лицо раскрасил в цвета Гриффиндора! – зашипела я, едва ли способная скрыть улыбку. Все-таки иногда Эд поражал меня до глубины души, заставляя задаваться вопросом, о чем думала волшебная шляпа, отправляя его в Слизерин? Эд захихикал, наверняка думая лишь о том, как удивленный Дин обернулся на его крик с трибун Слизерина. Лицо у гриффиндорца в тот момент было невероятно недоуменное, как и у многих других из их команды. В центр поля вышли Поттер и Урхарт. Новый капитан команды Слизерина в этом году вновь отказал Эду, посчитав его игру слабой, хотя при этом, он летал лучше половины его друзей, которых Урхарт мгновенно пропихнул в сборную, лишь получив заветный значок. Капитаны пожали друг другу руки, прозвучал свисток и игра началась. Поттер, конечно же, вновь поймал золотой снитч. Уже третий год подряд его команда лидировала в чемпионате за первенство. Эд устал повторять, что у сборной слизерина был бы неплохой шанс хотя бы составить конкуренцию гриффиндорцам, если бы он был в команде. Всю игру Захария Смит, ученик Пуффендуя, отпускал колкие комментарии по отношению к гриффиндорской команде. По сравнению с Ли Джорданом, который был бессменным комментатором последние пять лет, Захария заметно терял позиции. Слушать его было неприятно, мальчику стоило поработать над дикцией. Мелкая Уизли сразу после финального свистка нарочно врезалась в комментаторскую будку, сильно напугав при этом Смита, чем вызвала полуулыбку на лице Эда, но не более. Парень не испытывал особой симпатии к пассии Дина. – Возможно, тебе стоит с ним хотя бы поговорить? – осторожно заметила я, пока Эд с грустным лицом провожал взглядом Дина, который уходил с поля в обнимку с Джинни Уизли. – В последний раз, когда я пытался с ним поговорить, Финниган чуть не поджег мне мантию. – У нас довольно напряженные отношения с их факультетом, – пожала я плечами. – Мы автоматически друг друга не любим. Этакая традиция. – Мне уже по горло надоели эти предрассудки, – прошипел Эд. – Мои отец единственный из всего рода Бёрков попал в Гриффиндор. Не представляешь, как его травила семья! Разве так можно? Конечно, лучше гордиться родством с серийным убийцей Уильямом Бёрком, ведь он хотя бы был чистокровным! Примерно раз в полгода я слышала эту гневную тираду от Эда. Видно, для него это было больной темой. Семейство Бёрков традиционно всегда училось на Слизерине. Одна из их самых знаменитых представителей – Элизабет Бёрк – даже была директором Хогвартса в далеком семнадцатом веке. Конечно, от недостатка семейной любви Эд не страдал, однако, видно неприятно, когда родного отца называют предателем крови собственные родственники. Я с улыбкой хлопнула Эда по плечу, и он слегка успокоился. Идти в слизеринскую гостиную было глупо сейчас. Разъяренные спортсмены любили вымещать свою злость после проигранных матчей на неугодных им студентах. Погода была прекрасная: мороз и солнце. Я и Эд шли в молчании по территории замка. Осень окончательно сдала свои позиции. Очень скоро новогодние каникулы, и я вернусь к маме. А пока, зачем думать о плохом, если можно наслаждаться тихим и свежим ветром, наполненным запахом хвои? Спустя месяц я так и не была в курсе, оповестил Дамблдора Эд о возможной опасности или нет, но интересоваться об этом я не собиралась. Превозмогая усилия я, все же, вернулась на уроки ЗОТИ, ведь через год сдавать ЖАБА. Хотя при этом я старательно обходила стороной Снегга и сидела на последней парте, на которой меня в жизни не было. Ханна Эббот потеряла мать. Я думала о ней каждый день, и мысль о том, что, возможно, к ее смерти приложил руку мой отец, разъедала мой мозг. Слизнорт увидев меня в коридоре, что-то странно бормотал и убегал в другую сторону, наверно боясь, что я напомню ему про приглашение в клуб. Нет, я так унижаться не собиралась, прекрасно понимая, что кто-то донес ему о моем родственничке. С Малфоем была та же история. Завидев меня в коридоре, его лицо необычайно серело и он, мгновенно, куда-то сваливал. Не скажу, что меня это сильно волновало, но его поведение наводило меня на мысли, что он не оставил своих тщетных попыток убить директора. Но вот с уроками дело обстояло по-другому: я ловила на себе взгляды Малфоя все время. Он не приближался, не пытался заговорить, но я все время будто спиной ощущала его пытливый и тяжелый взгляд, от которого по спине бежали мурашки. Однажды в коридоре меня нашел, не кто иной, как Гарри Поттер. Мы с Эдом шли с урока трансфигурации, когда Избранный игнорируя косые взгляды мимо проходящих слизеринцев остановил нас. – Привет, Неми, – Поттер протянул мне сложенную вдвое записку, – это от директора. Я покосилась на Эда, принимая из рук гриффиндорца записку. На пергаменте аккуратным косым почерком было написано приглашение директора к нему в кабинет и снизу добавлено «медовые ириски». – Это пароль, – объяснил Поттер, отвечая на мой вопросительный взгляд. – Зачем я ему понадобилась? – меня в жизни не приглашали в кабинет директора, ни для похвалы, ни для выговоров. Поттер пожал плечами и, попрощавшись, ретировался. Эд кинул на меня многозначительный взгляд. Я поняла, какова была причина, и попрощавшись с другом, поспешила в кабинет Дамблдора. Кабинет директора находился в отдельной башне, к которой вел длинный мудреный коридор. Люди с портретов на стенах с любопытством провожали меня взглядом. В Хогвартсе сложно было остаться наедине, за тобой всегда следили чужие глаза. Наконец, я дошла до конца коридора, где меня встретила каменная горгулья, охраняющая проход к винтовой лестнице. – Медовые ириски. Горгулья кивнула и отъехала в сторону, пропуская меня вперед. Кабинет Дамблдора представлял собой круглую просторную комнату. Кабинет был заполнен разнообразными столиками с кручеными ножками, высокими шкафами, заполненными магическими фолиантами и древними рукописями, а у окна на жердочке расположился феникс в огненном оперении. И как во всей школе, стены кабинета были полностью покрыты многочисленными живыми портретами. – А, Мисс Монтсон, какая радость видеть вас так скоро, – с винтовой лестницы, неизвестно куда ведущей, спустился директор. Я не могла скрыть своего волнения. За все шесть лет обучения мне никогда не доводилось говорить с директором наедине. Я даже не была уверена, знает ли он мое имя. Ну, теперь конечно знает. – Профессор… в смысле, Директор, – я поспешно прикусила язык. – Вы вызывали меня? Что за идиотский вопрос? Соберись, Монтсон! – Разумеется, девочка моя, – рассмеялся директор, – иначе, вы вряд ли бы сюда зашли, не так ли? Я кивнула, боясь сморозить еще какую-нибудь глупость. С минуту директор пытливо смотрел мне в глаза, а потом, вздохнув, спустился и присел за свой стол. По его жесту, я села напротив него. – Итак, мисс Монтсон, – Дамблдор вздохнул и посмотрел на меня сквозь свои очки половинки. – Я имел очень странный разговор с мистером Бёрком пару недель назад. Вы ведь догадываетесь, о чем я? Сглотнув ком в горле размером со снитч, я кивнула. – Мне очень жаль, что вы попали в такую ситуацию. Уверен, профессор Снегг не желает вам зла на самом деле. Произошло недопонимание… Вау, интересное начало. – При всем уважении, профессор, – выпалила я, – слова профессора Снегга я слышала более чем четко. Если Эд передал вам все правильно, он угрожал мне! – Мистер Бёрк передал мне все достаточно красноречиво, – вздохнул Дамблдор, будто недовольный моей реакцией. – Я слышал о вашем отце. Меня будто под дых ударило. Снова он. Он вылезает из всех щелей, не дает мне свободно вдохнуть. Все поминают мне о нем, о родстве с ним, это чертово клеймо, от которого мне не оттереться. – Мне жаль, – продолжал он, – что Лестер выбрал сторону Волан-де-Морта, но я вижу, что вы не особо согласны с его позицией? Имя Того-кого-нельзя-называть прозвучало в кабинете слишком громко. Оно сорвалось с его уст, и звук его долго гулял по кабинету, отталкиваясь эхом от стен. Обычно, это имя не произносили так легко, как это делал Дамблдор, будто он просто назвал свой любимый сорт чая. – Я… нет, – я вздернула подбородок привычным жестом. Наверное, не самая лучшая моя привычка, но… – я с отцом не поддерживаю связь, и будьте уверены, абсолютно не согласна с его… выбором. Дамблдор улыбнулся и кивнул. Пару секунд он рассматривал меня с лукавой усмешкой в глазах. – Знаете, профессор Снегг имеет довольно интересное мнение относительно вас. Я помрачнела. Мне никак не удавалось уловить смысл разговора. – Он сказал, что вы, мисс Монтсон, имеете все гриффиндорские задатки: вы отважны и у вас чистые помыслы. Дамблдор ожидал от меня какой-то реакции, но я все так же недоуменно хмурилась, ожидая продолжения. – Не буду ходить вокруг да около, – вздохнул Директор и посерьезнел, – вам не нужно опасаться за жизнь своих родных. Профессор Снегг ни за что бы не поступил так с вашей мамой. – Знаете, его слова были довольно убедительны. – Понимаю, – он поднял руки в успокаивающем жесте, – но на тот момент ни он, ни я не знали можно ли вам доверять, – директор виновато опустил взгляд. – Нам пришлось понаблюдать за вами, чтобы убедиться, что вы не на стороне своего отца. – Простите, – воскликнула я, – но Снегг хотел натравить на маму отца, и он думал, что я могу быть на стороне пожирателей?! Дамблдор встал из-за стола и подошел ко мне. – Мне жаль, что вам пришлось пережить такое. Если вы хотите вернуться домой, я абсолютно пойму вас. Но здесь дело намного серьезнее, и боюсь, я не могу ввести вас в курс дела полностью. Я вскочила с места. – Курс дела? Драко Малфой применил ко мне Империус, чуть не убил, и он до сих пор свободно разгуливает по школе! – вскричала я, забывшись, перед кем стою. – А Снегг покрывает его! Вы в курсе, что Малфой хочет убить вас? ВАС! На лице директора отразилось суровость и я, устыдившись своего поведения, опустила взгляд. И вдруг наткнулась на руку директора: его правая ладонь почернела, три пальца казались, будто обугленными на костре. Кашель директора заставил меня вздрогнуть и поспешно отвести взгляд. – Вы, конечно, знаете, что Драко получил в этом году темную метку? – наконец, медленно промолвил директор. Я сдавленно кивнула. – Ваши догадки были верны, ему, действительно, поручено убить меня. – Вы так спокойно говорите об этом, – я хмыкнула. Дамблдор в ответ печально улыбнулся. – Драко не способен совершить убийство. Он хочет, но, в конце концов, он провалится. – Но ожерелье и бутылка… – Не слишком убедительно, не так ли? – Дамблдор лукаво приподнял бровь. Странный он человек… – Пострадало двое, а бутылка все еще где-то там! –Да, это досадно, но давайте надеяться на лучшее. Из горла вырвался дикий смешок. – Директор, откуда у вас такая уверенность в том, что Малфой не способен на убийство? Вы помните, кто его отец? – Прекрасно помню, я обучал Люциуса, – он задумчиво прошелся по кабинету и остановился у стеклянного шкафчика, заполненного склянками. – Я неплохо разбираюсь в людях, мисс Монтсон. И потому я так же знаю, что вы не расскажете никому о том, что случилось. Боюсь, это необходимость. Я хмуро прошла к центру комнаты, ожидая продолжения объяснения. – Профессор Снегг работает на орден Феникса. Вы, разумеется, знаете о нем, – я кивнула. – Северус является двойным агентом в рядах Пожирателей, поэтому крайне необходимо чтобы между мальчиком и Снеггом было доверие. Заняв в тот момент его сторону, он спас вас и себя. И, возможно, самого Драко. Он обернулся ко мне и грустно улыбнулся. – Боюсь, больше я рассказать вам ничего не могу, но я решил, что вы имеете право знать, чтобы не бояться по лишнему поводу. Я была почти готова выйти за порог, когда остановилась в дверях и обернулась к директору. – Директор, можно вопрос? – Разумеется, – он выглядел приятно удивленным. – Вы сказали, что у меня есть все задатки Гриффиндора… – Не я, а профессор Снегг, – поправил он. – Ну, да, – я на секунду умолкла, – тогда почему я попала в Слизерин? – Вечный вопрос, – улыбнулся он, – скажите, какие главные черты Слизеринца? – Хитрость, – я пожала плечами. Я не считала себя хитрой. – Да, но так же амбициозность, целеустремленность и остроумие. Возможно, волшебная шляпа нашла в вас эти качества. А вы считаете, вам не место на слизерине? Этот вопрос часто заставлял меня размышлять бессонными ночами. Я ухмыльнулась. – Я думаю, что этот стереотип о злых слизеринцах давно пора сломать. Дамблдор криво усмехнулся. – Что же, это было бы чудесно. Ступайте, мисс Монтсон, и больше не прогуливайте уроки профессора Снегга. Я медленно шла по пустынным коридорам. Уроки закончились, студенты разбрелись кто в столовую, кто в гостиные. И вдруг я услышала гогочущий смех, который ничего хорошего не предвещал. У лестницы трое слизеринцев с четвертого курса смеялись над Полумной Лавгуд, которая упала и стопка свежей Бредиры, которую она несла в руках, разлетелась во все стороны. Что-то мне подсказывало, что упала она не просто так. И теперь мальчишки хихикали над ней, крича обидное прозвище. – Эй, Полоумная, это ты пишешь эти статейки? Твой отец такой же Полоумный? Под свой громкий хохот слизеринцы с довольным видом наблюдали, как Полумна ползает по полу, подбирая журналы. – Эй, вы, – я размеренной походкой подошла к мальчишкам. – Нехорошо так выражаться. – Тебе какое дело? – зло бросил один из мальчиков с иссиня черными волосами и высокомерным взглядом. Кого-то он мне напоминал. – Как это, какое, – протянула я, насмешливо, – у меня такое воспитание. Мой дорогой папочка учил. Он, конечно, пожиратель, зато никогда не выражается. Вся их спесь улетучилась, и они с испуганными выражениями лиц начали постепенно отступать. – Ку-уда, – я схватила двоих из них за мантии, а третий бросился наутек. – Экие трусишки. А ну, быстро подобрали журналы, отдали их девушке и извинились. Так быстро еще никто не собирал упавшие газеты. Они так торопились, что даже не додумались воспользоваться волшебной палочкой. Быстро извинившись, они кинулись вслед за своим другом и вскоре исчезли за поворотом. – Спасибо, Неми, – я вздрогнула, когда она произнесла мое имя. Я была уверена, что Полумна не знает его. – Ты очень мила, хотя не стоило, я почти закончила собирать газеты. Полумна Лавгуд смотрела на меня спокойно, будто мы болтали каждый день. Ее большие, будто навыкате, глаза были затуманены, а на ушах у нее висели сережки из пробок от сливочного пива. Я едва заставила себя перестать пялиться на них. – Это из-за них ты упала? – Один из них поставил мне подножку, – она грустно кивнула, – я больно ударилась. – Тебе наверно нужно к мадам Помфри? – Нет-нет, – она покачала головой. – Сейчас все в порядке. Знаешь, меня прошлым летом укусил наргл, это было намного больнее! Наргл… что? – Ты сегодня в хорошем настроении, – заметила она. – Откуда ты знаешь? Мы раньше не общались. Полумна с самым серьезным видом посмотрела на меня. – Раньше ты не говорила со мной, а сегодня защитила от мальчишек. Должно быть, у тебя очень хорошее настроение. Настроение у меня, и правда, улучшилось. Разговор с Дамблдором многое разъяснил. – Да, возможно, – я оглянулась по сторонам. – Ээ, ну ладно, тогда увидимся. – Конечно, – она широко улыбнулась. Я зашагала прочь, когда увидела Драко Малфоя, который опустив голову, шагал по лестнице вверх на восьмой этаж. Будто почувствовав мой взгляд, он поднял глаза и увидел меня, мгновенно замерев и запнувшись об ступеньку. Странно, но мне было даже жаль его. То, что я чувствую жалость к нему, делает меня странной? Ведь он чуть не убил меня. Да, возможно. Драко опустив глаза, продолжил свой путь, старательно избегая меня. Я не была готова говорить с ним, но что-то мне подсказывало, что времени осталось мало, а для чего я и сама не знала. Вид у него был еще хуже чем на днях. Лицо осунулось, посерело, под глазами пролегли глубокие темные круги. Впалые щеки, острые скулы. Он будто не спал и не ел. Представляю, что он испытывает. – Черт, я еще пожалею об этом, – простонала я и бросилась следом за Драко. Я не знала, что хочу сказать или сделать. У меня не было плана. Было лишь слепое убеждение, что все, что он натворит, станет моей виной, потому что я не смогла его остановить.