Against the crowd

От первого моего заклятия Малфой едва успел отскочить, а когда в него полетело второе – он поставил щит, но такой непрочный, что отлетел на пару метров назад, падая на пятую точку. Эд злорадно хохотнул, наблюдая за этой сценой абсолютно спокойно, и с нездоровым любопытством. Он сложил руки на груди, и, видимо, совершенно не собирался мешать мне. Я подбежала к упавшему пожирателю, наставляя на него палочку. Во мне клокотала ярость. Странно, но она появилась лишь в тот момент, когда я увидела его. Наверно, не зря Малфой избегал меня. – Стой-стой! – вскрикнул Малфой, убрав палочку и поднимая безоружные руки. На лице его застыл испуг, но вряд ли он был удивлен таким приемом. Возможно, он ожидал чего-то подобного. Но я не убирала палочку. Заклятие было у меня в голове, вертелось на кончике языка, и все что мне оставалось – это взмахнуть рукой. – Назови мне хоть одну причину не убивать тебя! – прорычала я. «Убивать» – слово экспрессивное, и оно вырвалось само собой. Конечно, я не собиралась причинять ему физический ущерб. Во всяком случае, сильный. Возможно, в любой другой момент мне было бы даже забавно наблюдать за испуганной физиономией Малфоя, но сейчас я упивалась своей властью над ним. Наверное, именно это он ощущал, когда я была под его контролем. Что же, чувство, действительно, приятное. Один взмах и Малфой станет хорьком, или еще чем-нибудь. Но остатки разума приказывали держать себя в руках. – Убери палочку, – примирительно проговорил Малфой, осторожно поднимаясь на ноги. – Не говори мне что делать! Самообладание полетело к чертям. Я резко взмахнула рукой, и невидимый хлыст врезался в плечо Драко. Парень взвыл, хватаясь за руку. – С ума сошла? – вскрикнул он. – Может и сошла, – второй взмах, и Малфой покачнулся от сильного удара хлыстом, пришедшего ему на левую половину туловища. Эд раскрыв рот, во все глаза следил за этой сценой. Честное слово, ему не хватало лишь попкорна. Не скрывая одобрения на лице, он то и дело ухмылялся, глядя на корчащегося от боли Малфоя. – Черт побери, Монтсон, я пришел извиниться! – Может лучше, я тебе сломаю нос и будем квиты? – вставил Эд. – Ты вообще не лезь, Бёрк, – выплюнул пожиратель, все еще с опаской поглядывая на мою занесенную во взмахе руку с палочкой. Эд проигнорировал выпад Малфоя. Эта сцена была, видимо, слишком приятным зрелищем для него, чтобы оскорбляться попусту. Я могла его понять. Никогда в жизни бы не подумала, что осмелюсь использовать боевую магию против Малфоя. Во-первых, не было секретом то, что он был сильнее меня в дуэлях. А во-вторых, Малфой теперь не просто зазнавшийся мальчишка. Именно поэтому, когда я узнала, что Эд и Пожиратель поцапались, так испугалась за друга. Но к моему удивлению, Драко не торопился отвечать, и все еще не доставал палочку из кармана мантии. Конечно, моя мать не одобрила бы насилие в качестве расплаты, но ведь самозащиту никто не отменял. Пусть она и запоздалая. – Монтсон, прости, – Драко глубоко выдохнул, твердо глядя мне в глаза. – Прости, за то, что случилось в то утро. – Бред собачий, – фыркнул Эд, – Неми, вмажь ему еще раз! Я, однако, не сдвинулась. Друг закатил глаза и потянулся за своей палочкой. – Хорошо, я сам. Что предпочитаешь: оглохнуть или ослепнуть? – Катись, Бёрк! Тебя это не касается, – Малфой быстро достал свою палочку и направил её на Эда. Они оба уставились друг на друга, готовые в любой момент атаковать. Со стороны, наверно, эта картина выглядела жутко глупо. Но к нашему счастью, во дворе было пустынно (а может, к несчастью). С поля для квиддитча мы ушли последние, и потому сейчас не было никаких свидетелей или зевак, которые бы заинтересовались этой сценой. После произошедшего на восьмом этаже, я не знала чего ожидать от этих двоих. Все еще направляя палочку на Малфоя, я с сомнением поглядывала на друга. Эд, казалось, почти позабыл о произошедшем, полностью поглощенный едва начавшейся дружбой с Дином Томасом и ожиданием в Хогвартсе матери. Но сейчас в его глазах пылали отблески моей ярости. А Малфою всегда было плевать на окружающих, и я боялась, что если эти двое схлестнутся в настоящей дуэли, то не поздоровится обоим. Я и Эд выросли вместе, и относились друг к другу как брат с сестрой. Хоть мы и отличались абсолютно во всем. Нас вечно задирали в школе: он отпрыск предателей крови, а я полукровка, которая росла среди магглов. И мы всегда защищали друг друга – покрылись толстой броней и никого не допускали в наш маленький мирок. И я могла только представлять, что сейчас испытывал Эд, наверняка, винивший себя в том, что не смог меня защитить. Я знала это потому, что сама бы испытывала то же самое. – Давай, Неми, – пробормотал Эд, и я едва ли узнала этот голос, полный несвойственной ему безжалостности. – Сама сказала – он заслужил. Я опустила палочку, однако Эд и Малфой все еще держали свои наготове. Смотреть на это было странно. Брат против брата. Их схожесть сейчас бросалась в глаза. У обоих светлые, почти одного цвета волосы, только у Эда они были намного длиннее, и опускались на плечи. Аристократичная холодность Малфоя против яркой натуры Бёрка. Пожиратель против мракоборца. Я не знала, кто одержит победу в этой битве, но знала точно, травм не избежать. – Так, все! Хватит. Эд, опусти палочку, – рявкнула я в вытянутое лицо друга. – Малфой, тебя это тоже касается! Палочка в руке Драко дрогнула, но он не спешил первым исполнять мой приказ. – Неми, какого черта? – проворчал Эд. – Ему уже досталось, – ответила я, поглядывая на Малфоя. Было видно по тому, как он прижимал руку к себе, что места ударов еще саднили. – А может еще разочек? По лицу? – Я тебя сейчас сам по лицу, – прошипел Малфой, сжимая палочку крепче. – Оба опустите палочки! СЕЙЧАС ЖЕ! Они повиновались, скорее от неожиданной грозности в моем голосе. Драко удивленно воззрился на меня с высоты своего роста. Эд закатил глаза и убрал палочку, отвернувшись от Пожирателя. – Эд, оставь нас. Он злобно хохотнул. – Ну, вот еще! Я тебя с ним наедине не оставлю, – Эд презрительно зыркнул в сторону Драко и сложил руки на груди. Я подавила тяжелый вздох. – Не переживай за меня, – я сжала палочку в руке сильнее. – Он больше не тронет меня. – Что-то я сомневаюсь, – Эд переводил скептический взгляд с меня на Малфоя. Пожиратель переминался с ноги на ногу, явно теряя терпение. – Сказали же тебе, Бёрк – катись! – А ты вообще заткнись! – прикрикнула я, и Малфой опешивший от моего тона, отошел на пару шагов в сторону и отвернулся. – Не проси, я не уйду, – Эд пытался взглядом прожечь затылок Пожирателя. – Неми, опомнись, он тебя чуть не убил! – Я прекрасно это помню, – пробормотала я, разглядывая носки своих туфель. Посмотреть в глаза Эду было сложно, потому что я знала, что там увижу: осуждение, непонимание и весь букет из разочарования. – Но я больше не дам себя в обиду. Эд, будто пытаясь совладать с собой, убрал палочку в карман, сцепил руки в замке и глубоко выдохнул. Он положил руку мне на плечо, заставив взглянуть ему в глаза. – Хорошо, но я буду неподалеку, – он сжал мое плечо чуть сильнее. Я не осмелилась попросить его не оставаться поблизости. Иррациональное чувство внутри меня хотело остаться с Малфоем без свидетелей, но я затолкала эту чувство куда подальше. Возможно, с моим инстинктом самосохранения было что-то не так, иначе я просто не могла объяснить свое стремление вновь и вновь возвращаться в лапы опасности. Пообещав себе и другу, что буду осторожна, я сжала палочку в руке так сильно, что побелели костяшки. Я больше не собиралась поддаваться своим слабостям, и мне давно было пора перестать верить, что Драко Малфоя возможно спасти. Эд в последний раз недобро взглянул в сторону Пожирателя и ушел вверх по холму, в сторону замка. Он остановился в тени домика Хагрида, притворяясь, что ему очень интересны его грядки с капустой. Я со вздохом отвернулась от друга. По крайней мере, он нас не слышал. Я медленно повернулась к Малфою. Он с непроницаемым лицом смотрел на меня, будто пытаясь понять по моему поведению, что ему делать дальше: защищаться или можно расслабиться. Сжав зубы до скрежета, я медленно подняла свою палочку и направила её на Драко. – Неми… – Доставай свою палочку. – Монтсон, я не собираюсь с тобой сражаться, – почти с раздражением ответил он, убирая палочку и выставляя пустые руки перед собой в знак капитуляции. – Зато я собираюсь! Сейчас, когда Эда не было рядом, было проще дать себе волю говорить открыто, действовать, не боясь быть уличенной в ненужных чувствах. Я стыдилась того, что другу откроется мое истинное отношение к пожирателю. Я знала – я должна была его ненавидеть и мне чертовски этого хотелось. Но, даже смотря на него, когда он был так близко, когда у меня был шанс отомстить, у меня не получалось по-настоящему причинить ему боль. Я успокаивала себя, что это просто потому, что я не жестокий человек. Но это было неправдой. Мне хотелось проломить ему череп, наслать пауков и кровожадных тварей, но палочка в руке тряслась, и я не могла… у меня не получалось… – Неми, – пробормотал он, и что-то внутри меня зашевелилось. – Прошу тебя, выслушай. Никогда Драко Малфой не говорил со мной в таком тоне. Голос его звучал тихо, ни капли ехидства и желчи. Он будто отбросил свою маску, и я не узнавала человека под ней. – Сражайся! – прошипела я, чувствуя как голос предательски дрожит. Со мной что-то было не так. Жажда крови была так сильна, а человек напротив меня пробуждал ужасную ненависть. От этой ненависти хотелось крушить все вокруг, убить его, чтобы больше никогда не видеть. Но отсылая Эда, я знала, что в отличие от меня, друга ничто не остановит. Так кого же я спасала? Эда или Драко? Или же себя? – Ты хочешь меня проклясть? – вдруг в гневе выплюнул Драко. – Так вот он я! Давай, тебя ничто не останавливает. Теперь его глаза полыхали красным огнем, почти таким же злым, как мой. Он развел руки в стороны, абсолютно беззащитный. – Хочешь убить?! – прорычал он. – Так убей! Прошу, освободи меня! Это лучше, чем то, что меня ожидает! Я сморгнула непрошеную слезу, и почему-то разозлилась еще больше. – ТЫ ЗАСЛУЖИЛ ЭТО! Но голос разума, так не вовремя, подсказал, что такого не заслуживает никто. Жгучая ненависть добралась до горла, застревая там комом размером с бладжер. – Может и заслужил, – устало выдохнул он, и я, от неожиданности, чуть опустила палочку, недоверчиво вглядываясь в силуэт пожирателя. Драко закрыл глаза и поднял голову к небу. Яркое солнце играло бликами на его светлых волосах. На улице было еще прохладно, и я только сейчас заметила, что на нем была лишь одна рубашка. Но его будто не трогал холод. Он, закрыв глаза, подставлял лицо ласковым лучам солнца, будто ему было совершенно плевать на свою судьбу, и он полностью отдавался в мою власть. Сердце внутри сжалось. Рука невольно опустилась вниз, и я вдруг почувствовала, что вся дрожу. Я была настолько близка к тому, чтобы использовать непростительное, что ужаснулась сама себе. Ненависть – самое сильное и разрушительное чувство, и я испытала это на самом деле. Это чувство разъедало мои внутренности, и мне хотелось выть волком от этой боли. Я ненавидела себя. За свою слабость, и за то, что у меня не получалось по-настоящему ненавидеть Драко. Мы простояли вот так пару минут. Он, задрав голову, глубоко дышал, будто в последний раз. А я стояла и смотрела на него, такого беспомощного и усталого, и душу мою раздирали противоречивые чувства. Где-то вдалеке каркнула ворона, и стая птиц вспорхнула с ветвей гремучей ивы, устремляясь ввысь. Дерево, будто потягиваясь после продолжительной зимы, зашевелило ветвями, стряхивая последние остатки талого снега. В этой уютной тишине, мои чувства казались оглушительными и неуместными, а Драко простым и таким настоящим. Может быть война близко, но внутри него она уже давно. – Я устал, Монтсон, – прохрипел он, все еще не глядя на меня. – Ужасно устал. – Зачем ты сделал это? – спросила я, глядя в тусклый безжизненный взгляд Малфоя. – Я думала, ты решил остановиться. Ждал три месяца, чтобы подсунуть бутылку Слизнорту? – Ты же знаешь, – он с безразличием пожал плечами, – у меня нет выбора. – Ты… ты можешь признаться Дамблдору. Он тебя защитит. И я очень надеялась, что дрожащий голос не сдаст меня. – Ты переживаешь за меня? – невесело усмехнулся он. – Как мило. Я думал, ты хочешь меня убить. – Всего лишь последние шесть лет, – проворчала я, медленно спрятав палочку и пытаясь унять дрожь в пальцах. Сжав кулаки, я сглотнула ком и посмотрела на Драко. Глаза все еще жгло, и я не могла понять, почему заплакала. Я так редко плакала, но в последнее время слезы мои вызывал лишь он. Драко нахмурился, глядя мне под ноги, будто что-то усердно соображая. – Шесть лет? – он поджал губы. – Что я тебе сделал? – Ты, правда, спрашиваешь? – взбешенно спросила я. Чудно, мы вновь возвращаемся к привычному тону. Он устало улыбнулся. – Знаю, я никогда не был слишком любезен… – Ты так думаешь? – фыркнула я, вытирая ненароком глаза тыльной стороной ладони. Однако, этот жест не укрылся от Драко, и он вновь помрачнел. Он задумчиво опустил взгляд. Холодный ветер ерошил его волосы. Где-то вдалеке нетерпеливо вышагивал Эд, поглядывая в нашу сторону. Спина Малфоя согнулась, будто под тяжестью всех выпавших на его долю испытаний. Я, буквально, чувствовала его измученную страхом душу. Он прятал ее от всех, но мне были видны не вооруженным взглядом его страдания. Отчего-то внутри меня пошевелился стыд, ведь он не знал, что Дамблдор и Снегг в курсе всего. Что знает Поттер. Они знают, что должен был сделать Драко и никак не пытались его остановить или помочь. Мальчишка был предоставлен самому себе, и он загибался от этого давления. Его мир рассыпался на части, утекал сквозь пальцы. – Я помню, ты пела в Хоре Лягушек на третьем курсе, – наконец, пробормотал он, и я вздрогнула от неожиданности. – Почему ушла? Я удивленно воззрилась на Малфоя. У меня даже не было и мысли, что он знал об этом. На третьем курсе мне стало скучно, и я записалась во внеклассный кружок – хор под руководством профессора Флитвика. Петь мне всегда нравилось, а в магловской школе не могла позволить себе подобных увлечений, так как мать этого не одобряла, считая, что если я хочу ходить на внеклассные занятия, то пусть это будут шахматы. Пробыла я в хоре недолго – около полугода и была единственной слизеринкой. Пришлось уйти, после того как подралась с одной из девушек. И с чистым сердцем скажу, что в том не было моей вины. У этих девчонок просто было предубеждение на счет слизеринцев, с которым уже трудно было что-либо поделать, а терпеть нападки я не собиралась. В общем, даже Эд с трудом припоминал тот темный период моей жизни, когда я мечтала стать певицей. И я уж никак не ожидала, что сам Малфой заметил меня в дальнем ряду с мерзкой и липкой лягушкой в руках, поющей гимн Хогвартса на латинском языке. – Э-эм, не знаю, – соврала я, и прокашлялась, – как ты можешь это помнить? Я выступила всего пару раз. К моему удивлению, Драко смутился. Он улыбнулся через силу и долго пытался придумать, что сказать. – Ты ведь была, кажется, единственной слизеринкой. Я кивнула, хмуро глядя в сторону. Все происходящее казалось странным сном. Совсем недавно я хотела причинить Малфою такую боль, что заставит его молить о пощаде, но сейчас весь запал ушел, оставив место усталости. У меня совершенно не было сил, будто внутри меня что-то перегорело. – Ты видел Уизли? Драко с каменным лицом взглянул на меня. – Почему я должен был видеть его? – Он выпил твое отравленное вино, – сказала я. На секунду – лишь на одну секунду – мне показалось, что я видела вину. Но потом его лицо вновь превратилось в безэмоциональную маску, которую я так ненавидела. – Рон чуть не умер. Я знаю это, потому что мы с ним лежали на соседних койках. Драко рвано выдохнул, опуская взгляд. – Прости, я не хотел причинять тебе боль. – Но причинил, – жестко пробормотала я, – и не в первый раз. – Клянусь, я больше никогда… – Лучше никогда не приближайся ко мне. Он поднял на меня взгляд полный невыносимой боли, но будто бы эта боль только злила его. Тонкие брови сошлись на переносице, а на острых скулах заиграли желваки. – Ты, правда, этого хочешь? Он сделал несмелый шаг ко мне. Я сделала два назад. – Я тебя боюсь, – слова вырвались сами собой, но их было уже не воротить назад. Шок в глазах Малфоя был почти болезненным. Но я говорила честно и открыто. Может я и понимала его, сочувствовала и переживала, но я все еще его боялась. Он был невыносимо красив, его боль делала больно мне, его страдания я ощущала всеми фибрами души. Я презирала его и хотела обнять. Но все это затмевало чувство страха. Самый настоящий страх. И мне бы радоваться, что впервые я реагирую на Малфоя нормально, но мне это совсем не нравилось. – И правильно, – совладав с собой, пробормотал он, кивая своим мыслям. – Да, это определенно хорошо. Драко, однако, не выглядел довольным. В стеклянных глазах плескались эмоции, неприкрытые маской. Он отворачивался, сжимал губы и отводил взгляд. Но я все равно видела, как его надежда рассыпалась в прах, оставляя после себя лишь пустую оболочку измученной души. Я подавила неразумное стремление подойти ближе. – Меня все равно здесь уже не будет в следующем году, – проговорил он, будто бы обращаясь в пустоту, позабыв о моем присутствии. – О чем ты? Он помотал головой. – Возможно, я буду с ними… Объяснять, с кем с ними, мне не требовалось. – Или в Азкабане, – вставила я, постаравшись звучать как можно более безразлично. – Или умру, – он невесело улыбнулся, посмотрев прямо в мои глаза, и прикусил нижнюю губу. Где-то над головой радостно защебетал дрозд. Солнечный день делал этот момент каким-то нереальным. Будто бы не было войны, а мы обсуждали просто результаты матча по квиддитчу. Ах, как мне бы хотелось, чтобы все было так же нормально, как в моих мечтах. – Не умирай, – тихо сказала я. Драко посмотрел на меня, будто не расслышал с первого раза. – Значит, ты простила меня? – спросил он, спустя одно долгое мгновение. – Нет, но ты все равно не умирай. И оставив Драко там, на зеленой поляне под весенним солнцем, я пошла в сторону замка, все еще ощущая на себе его тяжелый взгляд.