Against the crowd

      Кэтрин Бёрк прибыла в Хогвартс в сопровождении еще двух мракоборцев. Это была высокая стройная женщина, с россыпью светло-каштановых волос и очаровательной улыбкой. Миссис Бёрк было уже за сорок, но годы едва ли тронули её, и лишь приглядевшись можно было заметить паутинки морщинок вокруг глаз, свидетельствующих о весёлом нраве. Однако в глазах её можно было заметить какую-то невиданную силу и стальной характер, которые отражались во взгляде её младшего сына. Миссис Бёрк произвела на меня огромное впечатление еще в первый день нашего знакомства, хотя бы потому, что была полной противоположностью моей матери. У неё был живой характер, она много и громко смеялась, а когда рассказывала что-то, то обильно жестикулировала, никого и ничего не смущаясь. Меня не удивило, что отношения между моей матерью и Кэтрин Бёрк не задались в самом начале, когда мы познакомили их летом перед вторым курсом, когда закупались в Косом переулке новенькими котлами и перьями. Моя мать нашла Кэтрин вульгарной и назойливой, а мать Эда, по его словам, посчитала Хелен чопорной и занудной. Спустя годы, конечно, они смогли найти общий контакт, а в последние годы и вовсе сдружились, сплоченные общими проблемами. Точкой соприкосновения оказались мы с Эдом, и Кэтрин Бёрк не скрывала от Хелен ничего из того, что происходило в магическом мире и за закрытыми дверями штаба Ордена Феникса. На счет последнего я часто слышала ворчание Эда, которого выводило из себя то, что родители держали его в неведении. Но, даже не смотря на свой легкий нрав, Кэтрин Бёрк оказалась не так проста, как я думала. Она была довольно прославленной волшебницей, и к тому же входила в первоначальный состав Ордена Феникса в первой магической войне против Сами-знаете-кого, а её муж – отец Эда – был заместителем Гавейна Робардса, главы Управления мракоборцев. Когда я и Эд вышли встретить её к главным воротам, женщина распахнула свои объятия и обняла явно смущенного, но довольного сына. Эд был уже на полголовы выше матери, которая рядом с ним теперь казалась даже хрупкой. Но при этом во взгляде её были всё те же уверенность и оптимизм, которые были ее незаменимыми спутниками. Кэтрин Бёрк была для меня одним из тех людей, на кого я бы хотела быть похожей. – Где твои сумки? – осведомился Эд, оглядываясь по сторонам. – Их уже отправили в мою комнату, – радушно улыбаясь, ответила Кэтрин. – Дамблдор любезно предоставил мне свободные апартаменты в башне преподавателей, хотя я пыталась отказаться и остаться в Хогсмиде. Увидев меня, женщина вновь распахнула свои объятия . Она крепко сжала меня сильными руками, а я неловко похлопала её по спине и отстранилась, отчего та мелодично рассмеялась. – Что-то ты похудел, – она недовольно оттянула край штанов Эда, показывая как те велики ему. Парень тщетно пытался отмахнуться от заботливых женских рук, старавшихся пригладить блондинистые волосы и заправить рубашку в брюки. – На кого ты похож? Тебе срочно надо постричься. И опять ты эту серьгу напялил! Ворчания Кэтрин сквозь улыбку были неубедительными. Эд и мать, обнявшись, пошли вперед к замку, когда как я решила не влезать в эту семейную идиллию, плетясь сзади и сохраняя дистанцию. Оставив позади главные ворота и безлошадную карету, я пошла следом за Бёрками, отметив краем глаза как мракоборцы, охраняющие вход на территорию Хогвартса, запечатывают ворота дюжиной заклинаний. В этом году меры безопасности в школе повысились в связи с происходящим в Волшебном мире. Но даже это не всегда спасает. Я мрачно вспомнила про Драко, с которым у меня уже около месяца было довольно странное и неловкое общение. Дело в том, что после того самого разговора, когда он извинился, а я прямо сказала ему постараться не умереть, я уже не могла смотреть ему в глаза, не покрывшись при этом предательским румянцем. И вроде все как прежде: он продолжал меня бесить, а я не могла удержать язык за зубами, чтобы не подшучивать над ним, но его поведение продолжало невероятно смущать меня. В первый раз после того разговора, мы столкнулись в коридоре, когда я и Эд шли на урок. Крэбб и Гойл по обыкновению грозно шли за Малфоем, расталкивая своими тушами всех вокруг, но когда поравнялись с нами, Драко вдруг поздоровался со мной и пошел дальше, как ни в чем не бывало. Да, вроде ничего странного, кроме того, что Малфой в жизни со мной не здоровался. Опешив от неожиданного приветствия, я чуть не уронила учебники. На его свиту это произвело такое же впечатление, если не сильнее: они, разинув рты, глупо уставились на меня, будто впервые заметив. Произошло кое-что еще более странное на уроке зельеварения. Когда профессор Слизнорт дал задание сварить Амортенцию, Малфой подсел за наш с Эдом стол, как будто всегда сидел там. Он не сказал ни слова, однако не стеснялся иногда поглядывать на меня из-под полуопущенных ресниц. За всей этой картиной следил с ехидной усмешкой Эд, которому совсем не нравилась эта ситуация, но он молчал в тряпочку. Из-за такого близкого присутствия Пожирателя я не смогла должным образом сосредоточиться, и в итоге вместо зелья с перламутровым блеском, у меня получилась фиолетовая жижа, над которой клубились облака дыма. И хоть Эд весь урок кидал на меня насмешливые взгляды, от его зелья поднимались правильные спиральные пары, а пахло оно знакомыми ароматами хвои, жженого сахара и мятных леденцов. Зелье Малфоя тоже не удалось, но он не выглядел особо расстроенным. После того случая я то и дело замечала на себе едкие взгляды Панси и Милисенты. Должно быть, они приняли меня за какую-то сердцеедку, которая крутит одновременно с двумя парнями: Блейз Забини всё так же продолжал подлавливать меня в коридорах и очаровательно флиртовать. Не скажу, что мне не нравилось такое внимание парня: Блейз действительно был приятным в общении, хоть и его самоуверенность иногда коробила. Но, по крайней мере, с ним всё было проще ¬– на его руке не было темной метки, и он не подготавливал в тайне ото всех зловещий план убийства директора школы. Панси продолжала клеиться к Драко, но он не особо обращал на неё внимание. Я не собиралась признаваться себе в том, что мне это в какой-то мере нравилось, но не могла скрыть злорадной улыбки при виде надутых губ девушки, которую Малфой полностью игнорировал. Мне должно было быть всё равно, но мне не было. И я не могла заставить себя перестать следить исподтишка за Пожирателем. В общем, если раньше в спальне для девочек я была абсолютно пустым местом, теперь я превратилась во «врага номер один». Однако, к моему удивлению, пока я ждала подвоха, каждый раз заходя в общую спальню, оказалось, одноклассницы вовсе не собирались строить мне козни. Вся их месть заключалась в высокомерных взглядах и полном отрицании моего существования. – Ничего удивительного, – не отрываясь от домашнего задания, безразлично объяснил мне Эд как-то раз, когда я спросила его о причинах подобного поведения. – Ты дочь Пожирателя Смерти. – И как это связано? – возмутилась я. Он закатил глаза и медленно отложил перо. – Ты наследный Пожиратель – такая же, как Малфой, – он движением руки остановил меня, уже готовую выплеснуть целую тираду о том, что это полная чушь. – Я знаю, что ты не поддерживаешь связь с отцом, но кого это волнует? Тебя не любят, – пожал он плечами, – но боятся. Не хотят проблем, если вдруг ты, действительно, получишь метку. А некоторые даже уважают… Я почувствовала приступ тошноты после этих слов. Это я тоже понимала. После неожиданной вести в Пророке, о том, что мой отец был замечен вместе с Фенриром Сивым во время налета на Косой переулок, на факультете заметно изменился градус отношения ко мне. Некоторые избегали смотреть на меня, другие уважительно кивали, с интересом разглядывали. Не думала, что однажды буду скучать по безразличным взглядам. Сыграло свою роль и неожиданное поведение Малфоя. Нет, не подумайте, он продолжал пропускать уроки, исчезал из спальни до пробуждения соседей, пропадал куда-то на все выходные, и шушукался с прислужниками Крэббом и Гойлом. Но теперь он не пытался меня избегать. Напротив: иногда я буквально спиной ощущала его пристальный взгляд, и, оборачиваясь – находила его. Толкового разговора у нас так и не случилось: было куда проще припираться, ворчать и издеваться над ним. Так что все наше общение заключалось в напряженной тишине и внимательных взглядах. Размышляя о том, как я угодила в эти непонятные отношения с Пожирателем Смерти, я плелась за Эдом и Кэтрин в сторону замка мимо Черного озера. Уже подходя к входу, из замка вышел Поттер, на ходу застегивая бордовую толстовку. Увидев меня, он от неожиданности замер. Я переступила с ноги на ногу, сама не понимая, почему остановилась. После того, как Уизли и Поттер выписались из лазарета, я больше не пересекалась с ними. Да, мы виделись на общих уроках и на занятиях по трансгрессии в большом зале, но никогда у нас не было случая переговорить без лишних ушей. Да я и не особо желала этого. Сама того не понимая, мне было неприятно смотреть в глаза Избранному, ведь теперь он знал о том, что я была в курсе замыслов Малфоя. Один взгляд Гарри напоминал мне о том, что я явно где-то напортачила. И уже собираясь просто пройти мимо, рука Избранного мягко легла мне на плечо, останавливая. Этот жест не был актом ненависти или злости, но я от неожиданности передернулась, почти напугав Поттера своей реакцией. – Оу, прости, – Поттер одернул руку, отступая на шаг. Я инстинктивно сжалась под его взглядом, но опомнившись, выпрямилась и прямо посмотрела в зеленые глаза. – Застал врасплох, – холодно буркнула я, пытаясь скрыть смущение. – Да, – пробормотал он, виновато хмурясь. Я сложила руки на груди, стоя боком к Избранному, готовая уйти в любой момент. Но Поттер нерешительно переступал с ноги на ногу, будто не зная с чего начать. Я закатила глаза. – Ты что-то хотел? Прости, но я не могу стоять тут вечно. – Верно, – кивнул он и взъерошил волосы. Странно. Я ожидала увидеть осуждение или презрение, но в зеленых омутах не было ни капли чего-то подобного. И это удивляло, ведь Уизли не стеснялся, каждый раз завидев меня в коридорах сыпать проклятиями и уничтожать взглядом, ровно, как и Малфоя, будто я была с ним в сговоре. Но не Поттер. Глубоко выдохнув, он открыл рот: – Это возможно не мое дело, но что у тебя с Малфоем? Я даже опешила от такого вопроса. – Ты прав, – огрызнулась я, – это не твое дело! И я направилась внутрь замка. Но Поттер побежал следом. – Помнишь, я сказал тебе, что ты можешь мне доверять? Я говорил серьезно. – Польщена, – я ускорила шаг, пытаясь отделаться от гриффиндорца, но и он прибавил ходу. – Я знаю, что ты не хотела никому зла. Знаю, что ты не помогаешь Малфою. – Всё это очень мило, – попыталась отмахнуться я, – но меня мало волнует, что ты думаешь обо мне. И это было правдой. Меня не волновало лишь то, что я сама о себе думала. И думала я о себе далеко не лестно. – Ты ему не помогаешь, – продолжал он, преследуя меня по коридорам замка, словно назойливая муха, – но ты и не пытаешься остановить. – Ты серьезно? – зло расхохоталась я, чем сильно покоробила Поттера. – Ожидаешь, что я буду лезть в его дела, после того, что он сделал со мной? Я не знаю, как задумал Малфой исполнить его приказ, и будь уверен – не хочу знать. – Да я не об этом, – раздасованный Поттер слегка отстал от меня, но потом вновь нагнал. – Ты не помогаешь ему, но между вами что-то есть… – С каких пор Избранного волнует моя личная жизнь? – я резко остановилась, от чего Поттер чуть не врезался в меня. Я вперила в него едкий взгляд, и он поморщился, будто эта тема и ему была неприятна. – Не волнует, – смущенно проворчал он. – Но от Драко Малфоя лучше держаться подальше. Сама знаешь… – Спасибо за заботу, – я ядовито улыбнулась ему. – Да что с тобой? – разозлился он. – Малфой чуть не убил тебя и еще двоих. Он Пожиратель Смерти, а ты флиртуешь с ним, как последняя дура! Таких резких слов я в жизни не слышала из святых уст Поттера. – Будь добр, – прошипела я, беспокойно оглядываясь по сторонам, – захлопни варежку! Дамблдор разве не говорил тебе… – Говорил! Говорил, что лучше в это не лезть и держать язык за зубами… – Вот и послушай его. Он умнее и… – …но это не значит, что я согласен с его словами. Мы пытались перекричать друг друга, при этом едва ли повышая голос. Гневно уставившись друг на друга, мы переругивались и спорили, что кого касается и прав ли директор, покрывая Малфоя, но вдруг услышали приближающиеся шаги. Резко замолчав, мы обернулись. Это был мракоборец – девушка, запиравшая ворота за Кэтрин Бёрк. Тихая, молчаливая и неприметная девушка, возрастом немногим старше нас. Вряд ли я бы вообще ее заметила в обычной ситуации. Она со смесью удивления и безразличия уставилась на нас пустым взглядом. Ее глаза метнулись к Поттеру, а потом ко мне и к моему галстуку окрашенному слизеринскими цветами. – Привет, Гарри, – вяло кивнула она в знак приветствия. – Всё в порядке? – Привет, Тонкс, – он вновь посмотрел на меня. – Да, все хорошо. Она сухо кивнула и прошла внутрь замка. Когда ее фигура скрылась за дальним поворотом, ведущим к большому залу, Поттер вновь открыл рот, уже без былого напора. – Прости, ты права. Меня это не касается. Но Малфой… – Я знаю, – закатила глаза я, – он пожиратель, он плохой и так далее. В курсе. – Тогда что ты делаешь? – непонимающе помотал он головой. В зеленых глазах мерцало осуждение. Я отвела взгляд. – Ты не видишь того, что вижу я, Поттер, – я уставилась на носки своих туфель. – Кто-то должен понять его. – Понять Малфоя? Я раздраженно взмахнула руками. – Не напрягай свой скудный ум, Поттер. Я не жду, что ты поймешь меня. Но некоторые из нас, все-таки, заслуживают вторые шансы. Щеки Поттера покрылись пунцовыми пятнами. С чувством исполненного долга, я гордо развернулась на каблуках и зашагала дальше, оставив Избранного переваривать мои слова. Но от моего внимания не ушел тот факт, что Поттер, с присущим ему благородством, отчего-то заботился о моей безопасности. Что взять с Избранного? Ведь его роль спасать пропащие души. Почти пожалев о своем выпаде, я нагнала Кэтрин и Эда, которые стояли на развилке двух коридоров, один из которых вел в директорскую башню. – Неми, как ты поживаешь? – Кэтрин отвела взгляд от сына и внимательно присмотрелась ко мне. В ее взгляде я явно видела озабоченность. – С зимы ты изменилась. Ты здорова, детка? Заботливая рука пригладила мои непослушные локоны, выбивающиеся из неровного пучка. Я сдержанно улыбнулась ей. – Всё в порядке, миссис Бёрк. Как поживает Иен? – Отправился в Бразилию, – счастливо улыбнулась женщина. Эд в ответ ухмыльнулся. – Его пригласили в Кастелобрушу, для изучения местной фауны. Они заинтересованы привлечь его в качестве магозоолога. Но я не представляю Иена преподавателем. Женщина заливисто рассмеялась. Иен – старший брат Эда – был заядлым путешественником и изучал магических животных. Я была плохо с ним знакома, но даже на незнакомого человека он производил впечатление самого обаятельного юноши волшебного мира. У него было мало схожего с Эдом, который пошел в отца, ведь Иен был самой настоящей копией Кэтрин. – Да, я тоже, – сдавленно улыбнулась я. Мне не хотелось оскорблять женщину, и потому пришлось изо всех сил стараться выглядеть нормальной, хотя из головы не шел разговор с Поттером. Отвечала я невпопад, и миссис Бёрк приходилось по два раза повторять свой вопрос. – Девочка моя, – озабоченно нахмурилась Кэтрин. Эд вторил ей, не сводя с меня внимательного взгляда. – Ты точно в порядке? – Д-да, – я нервно провела рукой по волосам и мгновенно наткнулась на ироничный взгляд Эда. – Я просто переживаю за мать. – Не думай о плохом, – она потрепала меня по плечу, – за Хелен присматривают лучшие мракоборцы. Я позаботилась о ней. – Есть ли какие-то новости о моем отце? Лицо миссис Бёрк осунулось, и я сразу пожалела о своем вопросе. Она слегка замялась, будто решала, стоит ли мне говорить. Сердце внутри беспокойно подпрыгнуло, и я насторожилась. Неужели, что-то действительно известно? – Об этом не стоит говорить здесь. Поговорим позже. Она вновь улыбнулась нам напоследок и зашагала дальше по коридору, в сторону башни директора. Лишь она отошла на приличное расстояние, Эд опустил на меня с высоты своего роста пренебрежительный взгляд. – Ой, да заткнись, – фыркнула я. – Я даже ничего не сказал! – Я вижу по твоим глазам, что ты хочешь сказать… – И что же? – Что я вру. Он обнажил два ряда белоснежных зубов. – А ты врала? – Частично, – пожала я плечами. Я ведь действительно беспокоилась за мать. Эд потряс головой, разрушая все старания матери придать ему человеческий вид. Блондинистые волосы разметались на плечах. – Что хотел Поттер? – Удивишься, но он беспокоился за мою безопасность, – я ухмыльнулась. Брови Эда взметнулись. – Неужели? Благородство Поттера не знает границ. Мы развернувшись, зашагали обратно. Нам повезло успеть во время обеда встретить миссис Бёрк с дороги, но время перерыва подходило к концу, а это означало, мне нужно было спешить на урок. Да, именно мне, а не нам, ведь совершеннолетний Эд был допущен на сегодняшний экзамен по трансгрессии. Он совершенно не нервничал, держался стойко и даже расслабленно. Он был лучшим среди всего потока во время обучения, и меня это совсем не удивляло. Он первый сумел оказаться внутри обруча во время занятий, и это давалось ему так легко, что я даже начинала завидовать. Хотя и мне самой удалось несколько раз переместиться внутрь обруча, но, к сожалению, к экзамену меня не допустили. – Это несправедливо, – ворчала я, – у меня день рождение всего лишь через пару недель. Почему я не могу сдать со всеми, а получить разрешение после? – Никаких исключений, – отмахнулся Эд, – даже Избранный не сдает экзамен. Расслабься, сдашь в следующий раз. Я закатила глаза. – Придется идти на зельеварение одной. – Почему же одной? Там будет Поттер. – Гениальный мастер зелий, – ухмыльнулась я. От меня не укрылось приподнятое настроение друга. Он в ответ хитро улыбнулся. – И сам Малфой младший. Черт, об этом я и не подумала. – Выше нос, Монтсон, – расхохотался Эд, глядя в мою вытянутую физиономию, – и пожелай мне удачи. – Пошел к черту, – пробурчала я. Прозвенел звонок, и я поспешила в класс Слизнорта, а Эд направился на испытания. Я не сомневалась, что ему это удастся. На урок к Слизнорту явилось только четыре человека: я, Поттер, Малфой и Эрни Макмиллан. Оглядев такую забавную компанию, преподаватель захихикал: – Все еще слишком юны для трансгрессии, не так ли? По уже выработанной привычке, Малфой сел за один стол со мной. Я почувствовала, как внутри меня поднимается к горлу сердце, но сделала вид, что мне все равно. Сухо кивнув Малфою, я вытащила из сумки учебник. Профессор Слизнорт бодро болтал, и подшучивал над юными магами, пока я изо всех сил старалась не смотреть на соседа по парте. Дав задание поэкспериментировать и состряпать что-то забавное, Слизнорт уселся за свой стол, нацепив на толстый нос крупные очки на веревочке. Краем глаза я заметила пристальный взгляд Поттера, который с подозрением поглядывал в нашу сторону. Спустя десять минут такого сосредоточенного на моей персоне внимания со стороны Избранного, я прямо посмотрела на него, устав терпеть его надоедающий взгляд, который очень отвлекал. – Осторожно, Поттер. Будешь отвлекаться – кто-то отберет у тебя звание лучшего ученика, – я подмигнула парню, и он сконфуженно опустил взгляд в свой котел, хотя на напряженных скулах играли желваки. Я вдруг наткнулась на смеющийся взгляд Малфоя. Настала моя очередь опускать глаза. Выглядел Малфой так же, как и в последнее время, если не хуже. От былого самодовольства не осталось и следа. Он лениво помешивал варево в котле волшебной палочкой, продолжая кидать на меня осторожные взгляды. Так больше продолжаться не может. – Может, ты прекратишь? – вырвалось у меня. – О чем ты? – нахмурился он. Поттер вновь навострил уши. Я понизила голос. – Эти гляделки – они мне уже порядком надоели. Малфой тяжело вздохнул, осторожно поглядывая на меня из-под полуопущенных ресниц. От раздражения мне хотелось скрипеть зубами. – Не понимаю о чём ты. – Может, поговорим? Драко поднял на меня взгляд. В льдистых глазах была смертельная усталость. Он уже собирался открыть рот, когда я резко прервала его, обернулась к Поттеру и, взмахнув рукой, поставила вокруг нас с Пожирателем защиту от лишних ушей. Нужно было видеть лицо Поттера, когда я воспользовалась его же заклинанием «Оглохни» против него. Раз – и нас с Малфоем не слышал никто в кабинете. – Продолжай, – отложив палочку, сказала я. Драко удивленно замотал головой по сторонам. – Они нас не слышат. – Удобное заклинание, – усмехнулся он, нарезая на доске крысиный хвост. – Мне интересно, ты долго будешь дурачка играть? Он изобразил глубоко оскорбленную натуру. – Я не знаю, что тебе сказать, – наконец, пробормотал он, после минуты молчания. Я была солидарна с его чувствами. – Ты просила держаться от тебя подальше, но я не справляюсь… Последние слова он сказал так тихо, что я сама едва услышала его. И я не сразу поняла, с чем именно он не справлялся. А может, это касалось совсем не моей просьбы. – Нуждаешься в поддержке? По хмурому взгляду Малфоя, было понятно, что о поддержке он знал только понаслышке. – Если бы ты стер мне память, было куда проще, – проворчала я. Мое внимание было совершенно не на котле, и потому мне было уже все равно, что за варево у меня получалось. Оно странно попахивало, но какая разница? – Для меня? – Для меня, – я зло бросила в котел нарезанные водоросли, отчего зелье вспыхнуло ярким фиолетовым огнем и сразу же потухло. Слизнорт беспокойно заерзал в кресле. – Просто интересно, ты хоть иногда жалеешь, о том, что случилось в уборной Плаксы Миртл? – Я ведь извинился! – вспыхнул Малфой, нарезая крысиный хвост чуть резче. – Ха! Ты извинился за то, что вышвырнул меня из Выручай Комнаты, сразу после нашего поцелуя. А за то, что пытал меня непростительным – нет! Краска – которая еще оставалась на Драко – сошла с его лица. Он сильно сжал тонкие губы. И вот, опять мы ругаемся. Не дано нам нормально общаться. Я умолкла, ощущая резкое чувство вины. Все, что было мною сказано, чистой воды фарс. Я прекрасно понимала, что Малфой жалеет об этом – вина ясно читалась в его прозрачных глазах. Но мне так хотелось добиться от него хоть каких-то эмоций, а злость была для него так привычна… – Не проходит и дня, чтобы я не жалел об этом, – пробормотал он. – Я не смогу тебе помочь, если ты будешь все время молчать. Он упрямо помотал головой. – Мне не нужна помощь. – Драко, – его имя было странно произносить вслух, особенно обращаясь напрямую к нему. Голос едва дрогнул, но я быстро совладала с собой. – Не стыдно иногда просить помощи. – Не хочу тебя ввязывать, – бледные руки чуть крепче сжали стальной нож. – Ввязывать еще больше. – Я и так ввязалась по самое не хочу, – буркнула я, глядя исподтишка на Пожирателя. Было что-то неправильное в чувствах, которые вызывал Малфой во мне. Но я уже устала с ними бороться. Сердце предательски сжималось, глядя на длинные ресницы, за которыми он скрывал взгляд, полный мучительного страха. Этот страх гулко отдавался в глубинах моего подсознания. И мне оставалось лишь надеяться, что мое сочувствие хоть немного облегчает его долю. Не удержавшись, я перегнулась через стол, выждав момент, когда Поттер и остальные не могут видеть, и дотронулась несмело до его руки. В том месте, где моя ладонь соприкоснулась с его мраморной кожей, я ощутила электрический разряд, заставивший все мое тело содрогнуться. Но руки я не убрала. Малфой ошеломленно поднял на меня взгляд. Иногда я забывала, как мы молоды. Ведь нам всего по семнадцать, почему же ощущения такие, будто мы давно повзрослели? Не должны дети вроде нас жить с такой мукой на душе. Мы ведь заслуживали лучшего? – Драко, ты тот еще придурок, – мягко пробормотала я. В льдистых глазах мелькнула веселость, но лишь на секунду. – Но ты не убийца. Не надо. Нужно найти способ избежать… Способ освободиться. Вторая рука Драко осторожно провела узорчатую линию по тыльной стороне моей ладони. В местах, где его пальцы касались моей кожи, будто оставались ожоги. – Мне плевать на Дамблдора, – прошептала я. – Но не на… …наши взгляды встретились. Конец фразы так и застрял в горле. Этот странный момент прервал Слизнорт, громко откашлявшийся и принявшийся проверять наши результаты в котлах. Магия растворилась, но я все еще ощущала, как моя рука горела, а в воздухе витал удивительный головокружительный аромат хвои, жженого сахара и мятных леденцов.