Against the crowd

Когда мне было семь лет, в начальной школе на уроке английского языка, учительница – миссис Хабард – перед началом занятия устроила перекличку. Она называла полное имя ученика, и этому ребенку нужно было откликнуться, оповестить о своем присутствии. В тот день я впервые осознала, что мое имя довольно странное, и даже смешное. Лишь миссис Хабард дошла до середины списка и запинаясь, недоверчиво щуря глаза, прочитала мое имя, класс взорвался безумным хохотом. Я, покрасневшая до кончиков волос, попыталась вжаться в стул, но это было бесполезно. Все дети обернулись ко мне, тыча пальцами, и повторяя в исступлении мое жутко смешное имя. Немезида Монтсон. В тот момент я впервые так яростно возненавидела свое имя. О происшествии в школе я не рассказала матери, которая вряд ли стала бы меня успокаивать, а лишь прочитала бы нотацию о том, что это всего лишь имя, а зависеть от общественного мнения - стыдно. Вместо этого я закрылась в школьной библиотеке, разыскивая книгу о значениях имен. Такой книги там не было, но в итоге через какое-то время (возможно, речь о нескольких месяцах) при обстоятельствах мною уже забытых, я все же узнала значение своего имени: «Богиня мщения» в Древнегреческой мифологии. Я семилетняя мало знала о Древней Греции, и о мифологии вообще. Однако само слово «месть» было для меня знакомым. И однажды вооружившись толстым томиком Марка Твена – первая книга, которая оказалась у меня под рукой – я погналась за своими недругами, у которых уже вошло в привычку каждый день дразнить меня из-за имени. Месть состоялась. У одного из маггловских мальчишек пошла кровь носом, а другого я довела до слез настолько, что тот описался в штаны. В тот же день меня впервые отстранили от занятий на неделю. Дома меня ждал выговор и долгий жизненный урок о насилии и важности контроля над эмоциями. А после мать отметила, что если я решаюсь избивать людей книгами, то я хотя бы обязана их сначала прочитать. Это был первый раз, когда я заработала дурную репутацию в школе. Во второй раз мне даже избивать никого не пришлось – спасибо папе, постарался за меня. Я очнулась в лазарете у мадам Помфри. Должна сказать за все шесть лет обучения я не оказывалась здесь так часто, как в этом году. По крайней мере, в качестве пациента. Эд частенько набивал шишки в потасовках из-за своего патологического неумения держать язык за зубами, а я, следовательно, навещала его каждый раз. Я не помнила, как здесь оказалась. Последнее что я видела, это лица Драко и Поттера, преисполненные ужаса. Но вот я здесь, в больничной сорочке, а в носу щекочет от острого и густого запаха бадьяна. Облизнув сухие губы, я сощурилась от яркого света, проникавшего сквозь тонкие занавески. Голова раскалывалась, и жутко хотелось пить. Слабо пошевелившись, я приподнялась на руках, и только тогда заметила посапывавшего в кресле Поттера. Его я точно не ожидала увидеть. Черные волосы разметались на голове, очки сползли на самый кончик носа, а из приоткрытого рта почти вываливался язык. Ну и зрелище. Были бы силы, я бы рассмеялась. Но каждое движение давалось с трудом, а мыслительный процесс был почти болезненным. Заметив на прикроватной тумбочке полный стакан тыквенного сока, я с вожделением потянулась к нему. Все мои мысли занимала лишь жажда. Но взять стакан оказалось непосильной задачей. Силы будто покинули мое тело, и как я не пыталась дотянуться до стакана, мои трясущиеся руки не могли схватиться за него. В ярости от собственного бессилия, я издала раздраженный рык и рухнула обратно на кровать, с тоской глядя на стакан. Поттер резко подскочил в кресле. – Неми? Слава богу! – выдохнул он, спрыгивая с кресла, и воровато оглядываясь по сторонам. – Пить, – хрипло пробормотала я. Поттер секунду помедлил, но потом возбужденно схватил стакан, и наколдовав соломинку, подставил мне ко рту. Я осушила стакан до дна, тут же почувствовав себя в разы лучше. – Что случилось? – прохрипела я. Избранный удивленно моргал, воззрившись на меня своими зелеными глазами. – Ты не помнишь? – Я помню, как ты чуть не убил меня, – рявкнула я, злясь скорее на себя, чем на Поттера. – Что это было? Что это за заклинание и что оно сделало со мной? На бледных скулах Гарри проступили красные пятна. Он виновато сжал губы и потупил взгляд. – Неми, прости… Я не знал, как действует это заклинание. Наконец, когда в голове прояснилось, я почувствовала нечто странное, на что ранее не обратила внимание. Опустив глаза, я нащупала сквозь тонкую ткань сорочки тугую повязку, крепко приклеенную к моей груди. Я ахнула, то ли от пронзившей грудь боли, то ли просто от ужаса. – Что за черт? – не обращая внимание на Избранного, я оттянула ворот сорочки. Поттер резко отвернулся, а с его лица сошла краска. Но я едва ли помнила о приличиях. Не только грудь, вся брюшная полость была туго забинтована. – Какого хрена?! Я не чувствовала больше боли в груди, или животе. Все это затмила мигрень, сжавшая мою бедную голову в чугунные тиски. – Что ты со мной сделал?! – прорычала я, отбрасывая одеяло. Я хотела встать на ноги, чтобы посмотреть этому Золотому Мальчику в его наглые глаза, но у слабости были свои планы. Она, захватив мое тело в рабство, не позволяла мне держаться на ногах без дополнительной опоры. Я обессиленная могла лишь хлопать руками по одеялу и кидать гневные взгляды на спасителя Волшебного Мира. – Прости! Прости! – вздохнул он, поправляя очки нервным жестом. – Я целился в Малфоя. – О, ну тогда, ты, разумеется, прощен! Поттер поморщился от сквозившего яда в моем голосе, но продолжал виновато качать головой. – Что ты вообще здесь делаешь? И где Драко? Где Эд? Неужели никто из них не посчитал нужным навестить меня? – Мадам Помфри к тебе никого не пускает, и я воспользовался мантией невидимкой. Это многое объясняло. – Сразу после того как ты отключилась, нас нашел Снегг. Он тебя излечил, и сразу отправил сюда. Но, боюсь, шрам… Шрам. Похолодевшая от ужаса, я потянула за уголок повязки, и вскоре моего взгляду предстал уродливый длинный рубец, пересекающий мою грудную клетку ровно посередине, начинающийся под ключицей, и заканчивающийся слева от пупка. Кожу еще саднило, края раны тянуло, но в общем, выглядел шрам прилично зажившим. Мне оставалось лишь догадываться о том, сколько бадьяна на меня потратили. Поттер не смотрел в мою сторону, вежливо предоставив мне возможность осмотреть ущерб, нанесенный мне. А я и не знала, как реагировать. Все это будто происходило не со мной. Трудно поверить, что даже магия не способна была избавить меня от уродливого шрама. Мне казалось, что если я протру глаза посильнее, или посплю денек другой, то он просто испарится, будто его и не было. Я никогда особо не была тщеславной, к собственной внешности относилась равнодушно, но я была довольна собой, в целом. Но этот шрам. Это длинный жуткий рубец был со мной навсегда. Я не смогу носить открытые вещи, даже с самым скромным вырезом. Этот глупый и незначительный нюанс почему-то так поразил меня в тот момент, что у меня на глазах выступили слезы. Меня не волновала боль, ведь она пройдет. Но отпечаток темной магии вырезался у меня на груди, буквально. Глядя на розоватую кожу, я видела вновь и вновь, как из острия палочки Поттера вырывается злое проклятие и словно сабля рассекает мою кожу, и оттуда вырываются фонтаны крови. Притрагиваясь к ее краям, я чувствовала тот страх, пронзивший меня до кончиков пальцев, когда я лежала там на холодном каменном полу, а кровь пропитывала мою рубашку насквозь, расползалась вокруг меня, смешиваясь с водой. Я испытала дежавю в тот момент, вот только никто не применял ко мне «Империо». – Неми? – осторожно позвал Поттер. Я словно очнулась от ступора. Избранный уже минуту обеспокоенно наблюдал за мной, пока я дрожащими руками, ощупывала рубец сквозь сорочку. Сидеть было больно, и я поняла, что зря сняла повязку, но что еще я могла сделать? Холодный пол охлаждал пыл в моих босых ступнях. Вся моя жизнь запоздало проносилась перед глазами. Ведь Снегг мог бы и не успеть. Лежала бы я тогда здесь? Расстраивалась бы я тогда из-за нелепого глупого шрама? – Уходи, – пробормотала я. – Но… – УБИРАЙСЯ! – крикнула я со всей мощью, на которую была способна в тот момент. Поттер отпрянул, шокировано глядя на меня. Мы оба услышали, как что-то тихо лопнуло, словно большой мыльный пузырь. И я, и Поттер поняли одновременно что это было – знакомое нам двоим заклятье «Оглохни», которое он, видимо, наложил на палату, спрятав от лишних ушей наш разговор. В глазах Поттера было видно потрясение, но он быстро справился с ним, и глядя себе под ноги, стремительно покинул комнату. Я обессиленно упала на кровать, давясь рыданиями. Навязчивый голос успокаивал, что расстраиваться из-за какого-то шрама глупо, но сдерживать эмоции не было сил. Но наверно, дело было не только в нем. Вся эта ситуация была дикой, и я, возможно, просто испытывала посттравматический синдром, о котором вряд ли что-то слышали в колдомедицине. Вечером того же дня меня навестил директор. Как оказалось, это было его распоряжение, чтобы ко мне никого не пускали до него. Появился он не один, а с деканом факультета и… с моей мамой. Я так и подскочила на кровати, увидев, как высокая стройная Хелен Монтсон шагала вровень с директором, высоко подняв голову. Стук от ее каблуков разносился по всему лазарету громким эхом. Моя мать с каменным лицом смотрела на меня, будто окружение было для нее совершенно привычным, и она не замечала ничего удивительного перед собой. Ни живые портреты, ни одеяния людей, ничего не могло поразить мою мать. Не поймите меня неправильно, я любила ее. Но я так же знала абсолютно точно, что не отправься я в Хогвартс, переходный возраст дался бы мне в разы хуже. Если бы я жила дома, скорее всего, я бы возненавидела мать за ее сдержанность и скупость на эмоции, и тогда бы инцидентом в первом классе дело не обошлось. – Дорогая мисс Монтсон, – тепло улыбнулся Дамблдор, останавливаясь у моей кровати, – как вы себя чувствуете? Вы заставили нас поволноваться. Хелен села в кресло рядом со мной и улыбнулась одними губами. Взгляд ее оставался серьезным и холодным. – Спасибо, профессор, я в порядке. Никак иначе я не могла ответить в присутствии матери, которая всегда учила сохранять достоинство в любой ситуации, даже если ты умираешь. Дамблдор хитро улыбнулся, будто поймав меня на вранье. Ведь на самом деле, я до сих пор была в потрепанных чувствах из-за осознания того уродства, подаренного мне мистером Избранным. – Профессор Снегг подробно описал ситуацию, и я посчитал нужным пригласить вашу мать сюда, чтобы она смогла поддержать вас, – он выдержал паузу, ожидая, возможно, что Хелен Монтсон выразит свою благодарность и заботу о дочери, но никакой реакции не последовало, и директор прокашлявшись продолжил. – Если вы посчитаете нужным забрать Неми, я полностью вас пойму. – Как поступили с мальчишкой? – проигнорировав любезности директора, спросила мать. Я покрылась неловким румянцем. Хелен была в плохом расположении духа. – Мальчишка наказан, – выделив первое слово, проговорил Снегг на свой любимый манер. – До конца года он будет проводить каждую субботу со мной, в школе. – Уверен, Гарри раскаивается и полностью согласен с наказанием, – примирительно вставил Дамблдор, обращаясь скорее ко мне, чем к Хелен. Я исподлобья взглянула на мать, которая продолжала холодно смотреть на директора и декана черными глазами, в которых плескалась невыраженная агрессия. – Год заканчивается, – громкий жесткий голос Хелен Монтсон разнесся по палате, и навис над нашими головами, словно раскат грома. – И проводить лишь один день в неделю с вами, – мать скептически оглядела Снегга с ног до головы, – кажется, не слишком суровым наказанием для человека, который чуть не убил мою дочь. Так бы сказал только тот, кто никогда не отбывал наказание у Снегга. Я подавила нервный смешок, который рвался из горла. Нет, мне не хотелось усугублять ситуацию, и местью я больше не увлекалась. Поттер не сможет исправить того, что выжжено у меня на груди темной магией. – Абсолютно с вами согласен, – сухо улыбнулся декан. Дамблдор хмуро глядел на Хелен из-под очков-половинок. – Что касается Неми, – перевел тему директор, – вы желаете забрать ее домой? Мать перевела на меня взгляд. Было глупо спрашивать ее об этом, я и так знала ответ. – Профессор, если позволите, я бы осталась в школе, – вздохнула я. Я прекрасно понимала, что мать не одобрит, если я решу пропустить учебу, в угоду своей слабости. Да мне и самой не хотелось покидать Хогвартс. Любить маму было проще на расстоянии. – Прекрасно понимаю, – хмыкнул Дамблдор. Я изумленно таращилась на него. Что это было? Он прочел меня как открытую книгу, или просто решил, что я как прилежная ученица не хотела пропускать уроки? Лукавый взгляд директора был красноречивее любых слов. Я покраснела. – Что же, оставим вас, – хлопнул в ладоши Дамблдор. – Поправляйся, Неми. – Что за нелепость: наказание один день в неделю? – фыркнула мать, лишь дверь за профессорами закрылась. Хелен Монтсон выглядела так, будто её только что выдернули с работы (она преподаватель в университете). Так бы подумал любой, кто не знает ее достаточно хорошо. Я же знала, что моя мать относится к тем людям, которые всегда готовы. Уже с самого утра, даже если это выходной день, на ней всегда был неброский макияж, волосы собраны наверх в элегантный пучок, а в сумочке есть все самое необходимое. Так же было и сегодня. Я даже была рада, что ничего не изменилось. Это означало, что у неё все идет по-старому, спокойно и привычно. – Привет, мам, – я улыбнулась, обрадовавшись, что она здесь. Мне столько хотелось ей показать. Никогда не думала, что она окажется в этих стенах. – Что ты натворила в этот раз? – Если ты думаешь, что это моя вина, то ты серьезно ошибаешься, – возмутилась я. – Невинной ты тоже не являешься, – спокойно отметила она, приподнимаясь с кресла, чтобы поцеловать меня в лоб. Я почувствовала едва уловимый аромат ее парфюма. – Как тебе школа, мам? – Довольно странно, – это все, что она смогла из себя выдавить. Я закатила глаза. – Кстати, здесь миссис Бёрк… – Да, я видела её. – Что? Когда? – Только что, прежде чем, зайти к тебе. – А ты не торопилась, – зло пробормотала я. – Немезида, что за тон? Такими у нас были все разговоры. Стоило мне сказать что-то недостаточно уважительное, она пускала в ход мое полное имя, и я теряла контроль. Хелен Монтсон была не из тех, кто выдавал свои мысли напрямую, и она вряд ли бы позволила себе показать истинные чувства. Но я знала её слишком хорошо, и к тому же у меня не было сил спорить с ней. Я была слишком рада ее видеть. – Что сделал этот мальчишка? Поттер, так? Она присела на самый краешек кресла, и заботливо заправила мой локон за ухо. – Да, – промямлила я, – он применил заклинание, которое… – Я имела в виду, что он сделал тебе. Почему он напал? – Он… он не на меня нападал, – промямлила я. – Мне просто не повезло оказаться на линии огня. И… эй, ты ведь знаешь его имя. Почему притворяешься что не знаешь? Хелен передернула плечами, насмешливо улыбаясь одним уголком губ. В этом вся моя мать. – Какое мне дело до какого-то там Избранного? Меня волнует, почему он пытался тебе навредить. – Не мне, а Малфою. Я пыталась их разнять. На мгновение на лице матери отразился ужас. – Только не говори, что они дрались из-за тебя. – Что?! Нет, мам! – прыснула я со смеху, наблюдая, как на ее лице появилось облегчение. – Боже! – Неми, я ведь говорила тебе, не влезать в чужие войны, – устало покачала головой она. Я неосознанно прижала руку к шраму. Да уж, теперь точно буду знать свое место. – Не то чтобы она чужая… – Покажи. Черные, почти непроницаемого цвета глаза Хелен уставились на то место, где под сорочкой был мой шрам. Я похолодела. – Что… – Дамблдор сообщил мне, что останется след, – бесстрастно ответила она. Лишь увидев его, она надолго замолчала, а по ее взгляду нельзя было ничего прочесть. Она могла бы пойти убивать всех на своем пути, но и с той же вероятностью безразлично пожать плечами. Я долго ждала хоть какой-то реакции, но она просто долго и внимательно оглядывала рубец, после чего вдруг резко встала с кресла. Все-таки убивать… – Нужно поговорить со Снеггом, – она твердым шагом направилась к двери. – Что?! Мам, нет, – я резко вскочила с кровати и тут же согнулась от боли. Хелен оступилась и обернулась ко мне. – Нельзя это оставлять просто так. Кэтрин говорила мне, что в вашем министерстве существует суд. Доведем дело до суда. – Мама, это была случайность. – Ты была случайностью, а не заклинание, – рявкнула мать. Я опешила от такого выражения эмоций. Да она за всю мою жизнь никогда не позволяла себе повышать голос. Она подошла ко мне, и аккуратно посадила обратно на кровать. – Он ведь мог убить тебя. Я тяжело вздохнула, беря ее за руку и твердо сжимая ладонь. – Мог, но не убил. Поттер не плохой. Он просто ошибся. – А этот твой Малфой? За что он хотел убить его? – она сжала мою руку в ответ, приглаживая нервным жестом волосы на макушке. Я ухмыльнулась. – Лучше спроси, за что его не убивать. Хелен изумленно посмотрела на меня. – Немезида, ты что влюбилась? – Что? – я ошарашенно выпустила ее руку и отсела. – С чего ты взяла? И не называй меня так. Она пропустила мою просьбу мимо ушей, как делала последние десять лет. – Ты покраснела. – Да, потому что я не собираюсь обсуждать это с тобой. – Но я твоя мать. – Поэтому и не буду. Она спокойно покачала головой, с хитрой усмешкой на губах. Я все еще смущенная, сидела на кровати, и боялась, что мать вновь устремится вершить суд над Избранным. Пусть лучше думает о моей лже-влюбленности (потому что я не влюблена) … – О, Немезида, – она примирительно потрепала меня по плечу. – Ты меня так напугала. – Прости, мама. – Если я поседею раньше времени, ты будешь виновата. – Я наколдую тебе, чтоб не седела. Она изумленно уставилась на меня. – А что, так можно? Я лишь криво усмехнулась. Мать покачала головой. – Ты сделала правильный выбор, решив остаться в школе, – она отряхнула с моего плеча невидимую пыль. – Я хорошо тебя воспитала, и потому знаю, что ты не будешь больше совершать глупых и опрометчивых поступков. Да, я точно знала, чего ожидала от меня моя мать. Она хотела, чтобы я не вмешивалась в неприятности, но умела постоять за себя, если нужно. Она требовала хороших оценок и успешной сдачи экзаменов. Я не пойду учиться в институт, как она того желала, но я собиралась пойти в целители, и заполучить практику в больнице святого Мунго. Этот план нравился моей матери, которая мечтала, чтобы я стала маггловским врачом. Не совсем то, чего она ожидала, но все же. – Что сказала тебе миссис Бёрк? – задала я интересующий меня давным-давно вопрос, ведь мне так и не удалось побеседовать с матерью Эда тет-а-тет, которая все время была занята важными поручениями директора (или просто избегала меня). Хелен недовольно поджала губы, как делала всякий раз, когда пыталась что-то утаить от меня. – Лишь то, что ты и сама знаешь из Пророка. Я сдержанно кивнула. Последние новости утверждали, что Фенрир Сивый и Лестер Монтсон похитили двух волшебников. Их заметили на окраине Лондона, когда те атаковали непростительными заклинаниями магглов в каком-то ресторане, а волшебники пытались им противостоять. После этого их никто не видел. – Значит, это все-таки правда? Могла ли я раньше заметить эту тягу крови у отца? А может ее и не было. Может, теперь это совсем другой человек? Я была уверена, мама думала о том же. Но что же так могло кардинально изменить человека? Я объясняла себе, что я слишком плохо знала его. Но мать? Было трудно поверить, что мама, которая так тонко чувствует людей на, почти что, биохимическом уровне, могла так ошибаться в самом близком человеке. – Мы не можем знать, что двигало им, – вздохнула мама. – Ты все еще ищешь ему оправдания? Хелен странно посмотрела на меня. На идеальном лице нельзя было прочесть ни одной эмоции. – Он твой отец. Кем бы он ни был, он все еще наша семья. Через пару дней, когда меня выписали из лазарета, моя мать со спокойной душой покинула Хогвартс. Какими бы ни были у нас отношения, мне все же было грустно смотреть на то, как поезд «Хогвартс-экспресс» удаляется все дальше и дальше от меня. По крайней мере, конец года близок, и очень скоро я вернусь домой в Лондон. Июнь захватил окрестности школы, и все прибывали в приподнятом настроении. Это чувствовалось в воздухе. Пока я лежала в медицинском крыле, меня все время навещал Эд, миссис Бёрк, и даже один разок заглянул Блейз. Ни Малфой, ни Поттер не появлялись, хотя я была рада возможности побыть вдалеке от всей драмы связанной с ними. И вернувшись в свою спальню, я четко решила, что теперь я сто раз подумаю, прежде чем вмешиваться вновь в то, что меня не касается. Жизнь преподнесла мне ценный урок. Если бы я не влезла между этими двумя, со мной все было бы в порядке. Как оказалось, пока я валялась в лазарете поглощённая жалостью к себе, Избранный времени зря не терял. Вся школа гудела от сплетен о нем и младшей Уизли, с которой теперь он был в отношениях. В моем факультете новости о парочке восприняли довольно прохладно, однако иногда до меня долетали обрывки тихих разговоров от сестер Гринграсс, которых видимо очень интересовала личная жизнь Поттера. Эд утверждал, что Малфой достал его своими расспросами обо мне. По мнению друга, он ни разу не навестил меня, так как трусил перед Хелен Монтсон, и если так, то я его прекрасно понимала. Я была даже рада, что неловкая встреча Пожирателя и моей матери не состоялась. Однако, как бы я себя не успокаивала, мне все же чуточку было обидно, что за те несколько дней, что я проторчала в лазарете, он ни разу не объявился. Старательно игнорируя косые любопытные взгляды, а также Малфоя и Поттера, я вернулась к занятиям. Избранный еще пару раз предпринял попытки заговорить со мной, но я была непоколебима. Я понимала, что ему было совестно передо мной, но говорить с ним не было никакого желания. Игнорировать Малфоя я не стремилась, но почему-то общение с ним тоже не ладилось. Натыкаясь друг на друга мы неловко обменивались странными взглядами, и короткими разговорами. Всякий раз, когда я пыталась обсудить с ним произошедшее, он куда-то торопился. Я не сомневалась, что он коротал время в «Выручай комнате». Время шло. Приближались экзамены, к которым я была совершенно не готова: ни умственно, ни морально. Как-то раз, обедая одним субботним днем, Эд, поедающий зеленый салат, сообщил мне, хочет помириться с Дином Томасом. – Разве это не он должен первым извиниться? – нахмурилась я. – Он ведь вел себя как последний… – Знаю, – остановил меня он на полуслове. – Я не собираюсь извиняться, а лишь дам ему шанс извиниться передо мной. Я скептически поджала губы, пытаясь удержать в себе рвущееся наружу недовольство. – Уверен, что он извинится? – Разумеется, – Эд положил на тарелку рядом с салатом огромный бифштекс. – Мы неплохо ладили наедине. Просто надо подгадать момент, когда он будет без этого придурка Финигана. – Эд! Томас просто лицемер, – не выдержала я. – Эта школа еще не готова отказаться от своих предрассудков, – вздохнул друг. – Я это прекрасно понимаю, на фоне того, что натворил Малфой. – Вообще-то, это был Поттер, – напомнила я. – Малфой то первым атаковал, – парировал он. Я закатила глаза. – Ладно, ты прав: Хогвартсом правит дискриминация. – Именно, – победоносно ткнул в меня вилкой Эд, и отправил кусок латука в рот. – Сегодня вечером и поговорим. Я знаю, что он будет после ужина тренироваться на поле. Я не стала спорить с Эдом. Он лучше знает, как поступить. Фанаткой Дина Томаса я никогда не была, но слишком устала последние три года слушать восхищенные оды в его честь от друга. Может и лучше, если эти двое действительно помирятся. Вечером того же дня, когда Эд ушел караулить Дина, я по старой привычке уселась у камина, грея вытянутые ноги у языков пламени. Лениво размышляя о том, как днем того же дня Блейз подарил мне охапку подсолнухов, наколдованных на уроке трансфигурации, я и не заметила, как сзади подкрался Малфой. – Неми, – он сел на соседнее кресло. Я молча наблюдала за ним. Выглядел он странно: лучше, чем раньше, и определенно живее. На скулах проступили розовые пятна, будто он только что с тренировки. Изредка он вздрагивал, подпрыгивал на месте, будто его лихорадило. – Мы можем поговорить? – Говори, – осторожно ответила я. Малфой нервно оглянулся по сторонам. – Не здесь. Плохая идея – оставаться с ним наедине. Не то чтобы я ему не доверяла, просто, когда мы уединялись, это никогда не заканчивалось хорошо. Я проследила за его взглядом, тут же наткнувшись на любопытные взгляды слизеринцев. В голове всплыли собственные слова, что я больше не буду влезать в дела Малфоя. Но ведь, я не влезаю. Просто обычный разговор без свидетелей. Тогда почему моя интуиции кричит мне, что что-то ужасное назревает? Но Малфой сидел рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки, и мне так хотелось поговорить с ним. Последние мои воспоминания о нем были как он в исступлении режет руку, пытаясь вырезать метку, и как позже атакует Поттера. Нет, мне определенно хотелось поговорить с ним. – Хорошо, – я неуверенно поднялась с кресла. Вдруг его холодная ладонь взяла мою, и увела прочь из гостиной, под жадные взгляды слизеринцев. Никогда раньше Драко не позволял себе вот так брать меня за руку. Никогда раньше я не позволяла никому взять себя за руку… Мы шли по темным коридорам, освещенными факелами. Драко вел меня куда-то, и я позволяла увести себя, полностью поддавшись его воле. Его рука слегка дрожала, но крепко держала меня, будто я была его соломинкой, а он – утопающим. Наконец, когда коридоры стали более запутанными, а людей вокруг совсем не осталось, я не выдержала и остановилась на месте. – Куда мы идем? Драко удивленно оглянулся на меня и тоже остановился, не выпуская моей руки. – Мы почти пришли. – Куда? Я не сдвинусь с места, пока ты не объяснишь, что происходит. – Мы идем в безопасное место. В тусклом свете пещеры трудно было разглядеть лицо Драко, но голос его был возбужденным и взволнованным. Я нахмурилась. – В безопасное место? О чем ты? – Это случится сегодня. Я замерла. Весь мир замер. От лица отлила краска, а сердце в груди пропустило удар и забилось с бешеной скоростью. – Драко, что ты… – Ты сказала мне, что я должен сделать это, – он сделал шаг ко мне, схватив за плечи. Я не могла спорить, это действительно мои слова, но я не думала, что это действительно случится. В моей голове проносились сценарии того, как Драко задумал совершить убийство директора, но ни один не казался правдоподобным. Наверно, я просто никогда не верила, что он действительно сделает это. Но вот мы здесь, и Драко сообщает мне, что это случится сегодня, словно это моя заслуга. – Боже, – я покачала головой, пытаясь унять бешено бьющееся сердце и охвативший меня ужас. – О, Мерлин… – Сегодня все закончится, – глаза Драко полыхнули сумасшедшим огнем. – О, нет, – я закрыла рот рукой. Это действительно происходит. – Ты должна мне пообещать, что не выйдешь из подземелья, пока все не закончится. Я почувствовала, что оседаю на пол. Руки Драко показались мне тисками. – О чем ты?! – ахнула я. Смысл его слов с трудом добирался до моего сознания из-за захватившего мой разум шока. – Неми! – Драко с силой встряхнул меня, и поглядел в мои расширенные от ужаса глаза. В серых океанах я видела его непоколебимую решимость. – Пообещай мне, что бы ты ни услышала, ты не покинешь подземелье. – Почему? Как ты собираешься… что ты будешь… как? – меня трясло от ужаса. Мозг кричал бежать и спасаться, но ведь это не мне грозила опасность… или мне? Вдруг Драко резко обнял меня. Сжал так, что захрустели ребра. В нос ударил солоноватый запах его кожи, вскруживший мне голову в одночасье. Он уткнулся мне в волосы, и все что я слышала, это его глубокие вдохи, будто он сам пытался успокоиться. Мы простояли так, наверно, около нескольких минут, пока я не ощутила, как нервная дрожь постепенно проходит. Он медленно отстранился, заглядывая в мои глаза. Я почувствовала, как по щеке сбежала непрошенная слезинка. – Я должен сделать это, – повторил он обреченным голосом, словно это была его мантра, которая успокаивала его. – И потом все закончится. – Но тебя здесь не будет, – прошептала я, чувствуя, как его руки крепко сжимают мою талию. – Ты будешь с ними. Он кивнул, зажмурив глаза. Темнота пещеры поглощала нас, давила, словно мы оказались в клетке. – Сегодня в коридорах будет слишком опасно, – тихо проговорил он. – Почему? – Потому что Пожиратели будут здесь… Мир, вертевшийся с бешеной скоростью, вдруг замер. Его слова повисли в воздухе, словно смертный приговор. Я сделала шаг назад, глядя, как Малфой с болью в глазах наблюдает за мной. – Драко… – Мы загоним Дамблдора в ловушку в Астрономической башне. – МЫ?! Он поморщился от моего вскрика полного ужаса и паники. – Я не знаю, кто точно будет, но человек пять, не меньше. – Что же ты делаешь? – вырвалось у меня, и я резко толкнула его, не соображая, что делаю. – Это единственный способ для меня выбраться живым! – Пожиратели! Здесь! Драко, здесь же наши друзья! – я уже не могла контролировать свой голос. Крики душили мое горло. Я понимала, что именно я подтолкнула его к преступлению, хоть и не ожидала, что Пожиратели окажутся в стенах этой школы. Все, что сегодня случится, будет отчасти на моей совести. – Поэтому я и прошу тебя оставаться в подземелье! Не выходи из гостинной! В голове вспыхнул образ Эда, который ушел из подземелья на поле сразу после ужина. А что если он окажется поблизости? И я совсем забыла про миссис Бёрк, которая будет обязана защищать учеников ценой своей жизни. Если она пострадает, Эд никогда не простит меня. Да и я никогда не прощу этого себе. – Нет, нет, нет, послушай меня… – Нет времени, Монтсон, – покачал головой Драко. – Просто скажи мне, что не выйдешь из подземелья пока все не кончится. Драко решительно смотрел на меня. Мне хотелось ему соврать, но я просто не смогла. – Нет, – покачала я головой, – я не могу. Он понимающе кивнул, будто не ожидал ничего другого. – Я так и думал, – прошептал он. И в следующий момент из-за угла коридора вышли огромные фигуры Крэбба и Гойла, и затащили меня внутрь маленькой каморки поблизости, захлопнув за мной дверь, совершенно не обращая внимания на мои протесты и яростные громкие крики. – Прости, Неми, – услышала я тихий голос Драко из-за двери, а после быстро удаляющиеся прочь шаги.