Against the crowd

Мне снился сон. Точнее, это был кошмар. Я стояла посреди пустого темного помещения, размером с Большой зал Хогвартса, вокруг не было ни души, и даже звук моего дыхания разлетался вокруг звонким эхо. И не смотря на размеры помещения, клаустрофобия сковала мое тело и сознание, хотя боязнью закрытых пространств я никогда не страдала. В этом сне не было никаких действий, лишь ощущения и эмоции. Никогда раньше я не испытывала такого одиночества, такого страха, и не было рядом ни души, готовой поддержать меня. Особенно остро ощущалось отсутствие Эда Бёрка, без которого я уже не представляла своей жизни. Никогда не думала, что потеряю лучшего друга. Я проснулась резко, стремительно сев в кровати, мгновенно вынырнув из скользких лап мерзкого кошмара. Меня всю трясло и знобило. С недавних пор в подземелье стало еще холоднее. А может здесь всегда было так зябко и промозгло, просто я этого не замечала? Сколько бы я не накладывала обогревающих заклинаний на мое одеяло и пижаму, они не могли уберечь меня от ежедневных кошмаров и насморка, который я заработала в первую же неделю возвращения в Хогвартс на седьмом году обучения. Но обо всем по порядку. Лето выдалось премерзкое. Эд игнорировал меня почти все три месяца, и я не могла его винить. Мне самой было стыдно смотреть другу в глаза, после того как я позволила Величайшему-Волшебнику-Всех-Времен умереть. Но давайте будем честны: Эд и сам знал о задании Малфоя, однако же ни словом не обмолвился матери или отцу. В общем, хоть я и признала себя виноватой, нарушать тишину не решалась. Но отсутствие лучшего друга не единственная причина моего отвратительного лета. Почти все каникулы я сидела как на иголках. После смерти директора школы, мир переменился. Выходить на улицу стало попросту опасно, и всегда была вероятность не вернуться домой. Даже магглы это ощущали. У моей матери развилась паранойя, и я жалела, что не было возможности оградить ее от мира магии. Какое-то время я действительно думала над тем, чтобы уехать из Лондона и поступить в Шармбатон, но сама мысль оставить Эда, который, правда, со мной не общался, казалась противоестественной. Конец размышлениям поставила мать, когда наотрез отказалась покидать должность профессора в Лондонском университете. А первого августа убили министра магии Руфуса Скримджера. Министерство захватили Пожиратели, хотя официально никакого заявления не было. Эти новости мы узнали (точнее, моя мать узнала) от Кэтрин Бёрк, которая после нападения на Хогвартс так до конца и не оправилась. Я не знала какому проклятью она подверглась, но здоровье ее с того дня заметно ухудшилось, и в Ордене Феникса она осталась на скамье запасных, что не мешало ей быть в курсе событий. Теперь мама спала с револьвером под подушкой, а я под свою прятала палочку. И когда спустя какое-то время после смерти министра, мама решила, что покинуть Лондон не такая уж и плохая идея, к нам домой заявился сам Лестер Монтсон. Утром, лишь продрав глаза, я услышала грохот на кухне. Резко вскочив с кровати, я, лишь каким-то чудом не упав, сбежала вниз по лестнице и встретила его. Отец с абсолютно безразличным и спокойным лицом насыпал хлопья из коробки, и теперь искал галлон молока в холодильнике, будто это было его привычное утро. Я наставила на него палочку. От сна не осталось и следа. Адреналин подскочил в крови и ударил в голову, а разум судорожно пытался определить где мама. Должна признаться, что я, в какой-то мере, не была удивлена визиту отца, и даже, отчасти, ждала, что он придет. Я этого не хотела, но интуиция подсказывала, что он даст о себе знать в скором времени. А все потому, что после смерти Скримджера пост министра занял Пий Толстоватый, который, без сомнений, был под крылом Того-Кого-Нельзя-Называть. Мои опасения подтвердились, когда из Азкабан были освобождены те самые Пожиратели, которых поймали после нападения на Хогвартс, в числе которых был мой дорогой папаша. Их оправдали по всем статьям, уверяя в Пророке, что они стали лишь жертвами «Империуса». Следующим, после освобождения пожирателей, распоряжением Пия было объявление Поттера «Нежелательным лицом номер один», который, судя по слухам, скрывался где-то ото всех с девчонкой Грейнджер. Тем временем, пока я умирала от ужаса, Лестер спокойненько хрустел хлопьями и просматривал свежую Придиру – единственную газету, которая еще не была под контролем министерства. Неужели, он решил, что я поверю во всю эту чушь с Империусом? – Что ты тут делаешь? – выдавила я, направляя палочку ему ровно в грудь. Лестер поднял голову, наконец, увидев меня и расплылся в кривой улыбке. Меня до костей пробрал холод. – Де-етка! – заулыбался он, встав со стула и направившись ко мне. Я отпрянула, и он остановился на месте. – Да, брось! Обними своего папку! Выглядел он помятым, побитым и обросшим. Ощущение было такое, будто он не мылся много недель, и запах был соответствующим. Длинные сальные волосы почти полностью закрывали маленькие глазки, пряча его бегающий взгляд, и щеки его покрывала рыжая щетина. Но не смотря на мой испуганный вид, Лестер Монтсон продолжал разыгрывать сцену возвращения блудного папаши в счастливую семью. Он раскрыл объятия с таким видом, будто ожидал, что я сейчас же брошусь ему не шею. Но я продолжала крепко сжимать в руке палочку. – Неми, – он разочарованно опустил руки и вернулся за стол. – Я думал, ты будешь рада моему возвращению. Раньше всегда радовалась, – добавил он, криво ухмыляясь. – Мне больше не десять. Да, он часто возвращался, и мама сначала принимала его назад. До сих пор не понимаю, как она могла мириться с этим. Но теперь все было по-другому. Он больше не был просто инфантильным и ненадежным. Теперь он был кем-то совсем другим. «Лучшим другом» Фенрира Сивого, который чуть не убил меня пару месяцев назад. Интересно, знает ли отец об этом? – Ты так подросла! – он воодушевленно оглядел меня сверху до низу. – Копия матери… – Зачем ты пришел? – …она уже проснулась? Выслушивать этот бред у меня не было желания. Сцена прекрасная, игра на высшем уровне, но этот фарс мне надоел. Что за ерунда? Зачем он прикрывается обыденными беседами? «Пусть он покажет свою руку, и, если я не найду там Темной метки, я может быть подумаю над тем, чтобы не вышвыривать его из дома прямо сейчас». Прервав его на полуслове, я сделала шаг вперед и внимательнее разглядела его. Лестер Монтсон, или точнее то, что от него осталось, выглядел так, будто пришел сюда прямиком из Азкабана. Он недовольно поджал губы, продолжая усиленно игнорировать направленную на себя палочку. – Может быть сначала угостишь отца чашечкой чая? – Выметайся отсюда. Не думайте, что мне было не страшно. Жутко страшно. Я не особо храбрая натура, но Пожиратель в маггловском районе Лондона был угрозой не только мне и матери. В один момент все наши соседи оказались в опасности из-за моего родства с Лестером. Ну ладно, может я слегка кривлю душой… Единственная жизнь, что меня волновала в тот момент – моя мама. – Ладно, я все равно предпочитаю кофе. – Я думала, ты предпочитаешь бренди, – донесся голос сверху. Хелен медленно спустилась вниз, и положила руку мне на плечо, заставляя опустить палочку. Неохотно, я поддалась, отметив про себя, что мне было спокойнее, когда она была наверху. Как всегда, идеальная, даже в домашнем халате и с растрепанными волосами, она невозмутимо встала между мной и отцом, полностью закрывая от него своим телом. – Дорогая! – Лестер расплылся в улыбке и сделал шаг вперед. И когда я уже собиралась выпрыгнуть и выстрелить в него, один жест матери – лишь поднятая вперед рука – остановила Пожирателя, пригвоздив его к месту. – Не прикасайся ко мне, – прошипела Хелен. – Если ты еще не понял: тебе здесь не рады. – Почему же не понял? Вы были вполне прямолинейны, – он пожал плечами. Вмиг что-то в его лице переменилось. За хорошо продуманной маской мелькнул реальный человек, но лишь на мгновение. Неужели, я увидела страх? Что ж, Хелен Монтсон кого угодно напугает. Отец разом переменился в лице. Он с трудом сглотнул, и уверенность его пошатнулась. Я видела собственными глазами, как черты его содрогнулись под тяжелым взглядом матери, и все его притворство сошло на нет. Лестер перевел взгляд на меня, и вдруг шумно выдохнул: – Неми… – Немезида, оставь нас, – прервала мать, поворачиваясь ко мне. Я опешила, и даже не нашла, что сказать. Но мне и не дали ответить. Лестер возмущенно взмахнул руками. – Хелен, прошу тебя! Будь благоразумной! Она резко обернулась к нему. В глазах ее сверкала необузданная ярость. – Тебе ли меня упрекать в отсутствии благоразумия? Это ты поставил нас в эту ситуацию. – Я сделал это для вас! Ради тебя и Неми, – Лестер с болью смотрел на мать, избегая, однако, ее взгляда. – Не смей ввязывать в это дочь! Ты так ничего и не объяснил ей, проклятый трус! – Ты тоже! – Тебя жаль стало! Два абсолютно разных человека стояли друг на против друга. Их связывало так много, чего я не знала и не понимала, но по какой-то причине, они все же имели историю. Как два таких невозможно непохожих человека вообще встретились? Моя мать истинная англичанка, строгая и сухая, с жестким характером, а отец… Отец родился в Дублине, в бедной семье. Безалаберный, безамбициозный, с неугомонной рыжей шевелюрой на голове, любящий выпить уже с утреца. Возможно, я этого никогда не пойму. Но что я точно поняла, так это то, что от меня скрыли нечто очень важное. Глядя в смущенное лицо отца, и в горящие глаза матери, я туго соображала, и смысл сказанного медленно, но верно доходил до моего сонного сознания. – Мам, о чем ты? Хелен сжала губы в тонкую линию, будто мое присутствие ее озадачило. Да, она отослала меня прочь, но видимо для нее стало сюрпризом то, что я ее не послушалась. – Отец, о чем ты говоришь? – переспросила я, не дождавшись ответа от матери. И вдруг осознание ударило меня по голове тяжелой битой. – Ты сделал… для нас… Ты… это же не то, о чем я думаю? А что еще он мог сделать для нас? В смысле, что, вообще, он мог такого сделать, оправдываясь тем, что делает это для нас? Для меня и мамы? – Как ты снял защиту? – пока я ошарашенно вглядывалась в лицо отца, мать начала усиленно игнорировать мое недоумение, пытаясь перевести тему. – Тут были члены Ордена, и я собственными глазами видела, как они наложили на дом дюжину заклинаний. Уверена, они уже на пути сюда. – Папа, что же ты наделал? Мой тихий голос прервал мамину тираду, и они оба воззрились на меня, испуганно наблюдая за моей реакцией. Я с удивлением отметила, что мама выглядела расстроенной еще больше, чем отец. – Знаю, – Лестер хмуро смотрел на меня, и мне показалось, что он вмиг постарел на десяток лет. – Неми… Знаю, я паршивый отец и за свою никчемную жизнь натворил тучу ошибок. Но я стараюсь исправиться. Ради вас с мамой! – Не говори мне этого! – я помотала головой. Шокирующая новость выбила почву из-под моих ног. – Не говори мне, что ты СТАЛ ПОЖИРАТЕЛЕМ РАДИ МЕНЯ! Почти год я была уверена, что мой отец трус и глупец. А оказалось, что он благородный трус и глупец. Что за бред! – Как? Как тебе мысль такая пришла в голову? – выплюнула я с отвращением. – Хочешь сказать, что ты убивал и мучил людей… ради меня? – Неми, прошу тебя, оставь нас на минуту, – мать вновь попыталась увести меня подальше от отца, но я лишь отмахнулась, чего не позволила бы себе раньше. – Ты не видела его! – Лестер умоляюще смотрел на меня, а я пыталась подавить рвотные позывы. – Ты не видела, на что он способен! ОН непобедим, и лучше быть с ним, чем против него! – Ты, действительно, жалкий трус, и делаешь это лишь для себя и своей безопасности, – не выдержала мать, выплевывая слова словно яд гадюка. – Тебя не волнует ничего, кроме своей задницы, беспринципный лицемер! – Хелен, прошу тебя, – взмолился он вновь. – Убирайся. Я вызываю Бёрка, он давно тебя искал! Я вздрогнула, услышав знакомое имя. Нет, она имела в виду отца Эда, но имя его подействовало на меня словно холодный душ. – Нет, постой! – вырвалось у меня, как раз в тот момент, когда мать направилась к телефону (потому что, как оказалось, Бёркам нравилось это маггловское средство связи). – Дай ему объяснить. Хелен недоуменно остановилась над аппаратом, уже взявшись на трубку. – Что тут объяснять? Твой отец – убийца, преданный Сама-Знаешь-Кому! – она с силой хлопнула трубкой по столу, и телефон обиженно затрещал. – Он убил бы вас, не будь я на его стороне! Мы обе умолкли, шокировано уставившись на Лестера. Первой пришла в себя мать. – Что ты имеешь в виду? Казалось, он был доволен тем, что смог завладеть нашим вниманием. Отец, чуть успокоившись, присел на краешек стула, продолжая исподлобья наблюдать за нашей реакцией. – Он не жалует грязнокровок, а полукровки еще куда не шло, – он неловко почесал обросший щетиной подбородок. – Но всех их подвергает проверке. Если полукровка близок с магглами, то ему несдобровать. – И что ты ему наплел? – мать сложила руки на груди, но я видела ее невроз, и как она вздрагивала изредка, словно от холода. – Я сказал ему все, что было нужно, лишь бы сохранить ваши жизни, – он нетерпеливо встал со стула и прошелся по комнате. – Неми – моя наследница, и все ее силы перешли от меня. – От кого же еще?! – Ты не понимаешь! – раздраженно выдохнул Лестер. – Волшебнику обязательно иметь в родстве магов, иначе будет считаться, что он украл чужие силы. – Но это же полная чушь! – не выдержала я. Отец, взглянув на меня, смягчился. – Чушь, но таковы теперь правила, – он на секунду задумался. – И еще кое-что. Мать посуровела. – Что еще? Лестер тяжело вздохнул, и посмотрел на меня. – Теперь обучение в Хогвартсе обязательное. Всех учеников будут регистрировать в министерстве и проверять. И… новый директор школы – Снегг. – О боже, – выдохнула я. Чего ожидать я не знала, но новость определённо была плохой. Ужасной! И кроме того, покинуть Лондон уже не представлялось возможным. – Кроме него в Хогвартсе будут еще парочка Пожирателей и… дементоры. Кровь отхлынула от лица, а сердце упало куда-то в пятки. Я никогда в жизни не сталкивалась с дементорами. Знаю, странно, учитывая, что вся округа школы кишела ими на третьем году обучения, когда они разыскивали Сириуса Блэка, но каким-то чудом, мне все же удалось избежать с ними столкновения. А теперь они будут там? Там, где я всегда думала безопасно. Там, где я обрела второй дом? Мама тоже выглядела напуганной. Она резко побледнела, и невидящим взглядом уставилась на Лестера. – Убирайся из моего дома, – выдохнула она. Он ошалело покачал головой. – Что? Я принес вам новости, а ты выгоняешь меня? – Чтоб духу твоего тут не было! Что было дальше, это просто сцена из фильма ужасов или комедии, зависит от того, как на это смотреть. Мать, с разгневанным видом, гнала отца из дома пинками и проклятьями, а Пожиратель не мог ничего поделать, кроме как унести свою задницу подальше от разъяренной Хелен Монтсон. Хороший выбор. Будучи магглом, моя мать была вовсе не так безобидна. – Ты не вернешься в эту школу, – сказала она, лишь за Лестером захлопнулась дверь. – Ты не слышала, что он сказал? – покачала я головой. – Кажется, на этот раз у меня, действительно, нет выбора. – Вот уж не думаю, – фыркнула она. – Кто он такой, чтобы запрещать свободным людям путешествовать по миру и переезжать в другие страны? – Мама, мы не можем уехать! – Еще как можем! – вспыхнула она. – Убийца станет директором? Убийцы будут ходить по школе рядом с тобой! И проклятые дементоры?! Ну, нет… – А как же Эд? – вырвалось у меня. – У Эда есть собственные родители. Уверена, они позаботятся о нем, – неохотно пробормотала она. Я покачала головой. – Не верю, что ты говоришь это. Мать устала опустила голову, тяжело вздохнув. Она вдруг, так же как отец, постарела, и плечи ее согнулись, словно под тяжестью переживаний. – Сколько раз я говорила тебе, не ввязываться в чужие войны? – В том то и дело. Эта война – не чужая. Мне пришлось использовать всю силу воли и убеждения, чтобы успокоить мать и остаться в Хогвартсе. Сама не знаю зачем, ведь было бы намного проще сбежать: Эд со мной не общается, Малфой ушел к Пожирателям, и отцу вроде вполне комфортно под крылом ¬– он давно выбрал сторону потенциальных победителей. Но отчего-то убежать я не могла. Нет, не думайте, я все такая же трусиха. Идя по платформе 9 и ¾, я с ужасом представляла все то, к чему я направляюсь. Ведь я говорила правду: теперь это и моя война. Я убедилась в этом наверняка, когда почувствовала на себе всю мощь проклятья «Круциатус»; когда тело Альбуса Дамблдора свалилось в нескольких метрах от меня; когда я увидела потерянный взгляд испуганного Лестера Монтсона, готового убивать, лишь бы его семья была в безопасности. Нет, я определенно больше не хотела бежать. Но под ложечкой все же беспокойно сосало, пока я искала нужный вагон. Двери громко захлопнулись за мной, и чувство необратимости нахлынуло с головой. Даже в поезде чувствовалось это странное напряжение. Обычно ученики всегда были в приподнятом настроении, когда наступала пора нового учебного года, но не теперь. И лишь кое-где слышались воодушевленные разговоры и смех, доносящиеся из купе, которые занимали слизеринцы. Меня начало подташнивать. И вот, я официально выпускница. Мой последний год в Хогвартсе грозил превратиться в кошмар наяву, тотальную катастрофу. Неплохо, да? Я не знала, чего ожидать. Этим летом Поттер, пока он еще не был «вне закона», дал показания против Снегга, которого обвинили в убийстве Дамблдора. А теперь он будет нашим директором? Пожиратели захватили школу, и мы добровольно идем в ловушку. Я нашла единственное свободное купе, и с облегчением расположилась в нем. Мне совсем не хотелось находиться в компании. Пока я проходила мимо учеников по узкому коридору вагона, меня провожали недобрыми взглядами, а некоторые напротив боялись смотреть мне в глаза. Вот она я – дочка Пожирателя, отщепенец и аутсайдер. Но теперь рядом со мной не было Эда. И хоть поезд был набит битком учениками, в мое купе так никто и не осмелился зайти. Они останавливались у двери, хлопая глазами и смотря сквозь стекло на меня у окна, и спешили скорее прочь. А я старалась делать вид, что меня это не волнует. И когда я окончательно смирилась со своим одиночеством, дверь купе с шумом отворилась. Сначала я не узнала его. Черты лица казались знакомыми, но весь образ как-то не вязался с тем человеком, которого я знала так давно. – Эд? – пролепетала я, недоверчиво разглядывая старого знакомого. Но он был мало похож на того Эда, которого я знала с детства. В глазах его потух привычный блеск, спина ссутулилась, а черты лица ужесточились. Но главным были его волосы: от прежнего образа осталась лишь их длина. Теперь голову его покрывали длинные черные патлы, достающие до худых плеч. Его схожесть с Малфоем растаяла, словно ее и не было. В общем, выглядел Эд болезненно и устало. – Привет, – буркнул он. Дверь за ним захлопнулась, и он лениво упал на сиденье на против. Мы оба оценивающе уставились друг на друга. Я знала, что он видел. Такого же уставшего и напуганного человека. – Что с тобой? – наконец прервал он затянувшееся молчание. – Паршиво выглядишь. – Лучше тебя. На его лице мелькнула едва заметная ухмылка, и в моем сердце вспыхнул застенчивый огонек надежды. Этот короткий обмен любезностями, был немного похож на то, как мы общались раньше; я будто вернулась в те счастливые годы. – Что случилось с твоими волосами? Он небрежным жестом откинул отросшую челку назад, взъерошив темную копну волос. Цвет их напоминал тлеющий в костре уголь. – Не знаю, – нарочито безразличным тоном буркнул он, – это случилось сразу после того, как я вернулся домой этим летом. Значит, это было не просто решением сменить имидж. Я слышала раньше о том, что бывают случаи, когда подавленное эмоциональное состояние волшебника как-то влияло на его физиологию, но сама никогда не сталкивалась. Видимо в этом случае, причина его подавленности заключалась в болезни матери. Должно быть, дело было куда хуже, чем я представляла. – Знаешь, тебе даже идет. Он не поверил, но взгляд его смягчился. Не так уж я и лукавила, когда говорила, что ему шел новый цвет волос. Да, с этим цветом кожа казалась вдвойне бледнее, но при этом черты лица его стали более выразительными. Я не могла оторвать от него взгляда, пытаясь отыскать в нем старого друга, но видела совсем другого человека. Он был мне незнаком. Острые скулы, усталые глаза, слегка припухшие веки, будто он не спал много суток – все это неожиданно красило его, и я невольно залюбовалась другом. – Ты тоже изменилась, – медленно протянул он. На этот раз в его глазах не было усмешки. – Слежу за фигурой, – я безразлично пожала плечами, но друга провести не удалось. Мама все лето пыталась откормить меня, но все ее попытки потерпели крах. Обычно я не привередлива в еде, но теперь кусок в горло не лез. И как итог: я похудела на несколько фунтов, так что маме пришлось ушивать все мои вещи на пару размеров. Теперь из отражения в зеркале на меня смотрело тощее подобие меня. – А водолазка? Я автоматически подтянула к подбородку высокий воротник свитера. С некоторых пор я предпочитала закрытую одежду. Эд покачал головой. – Я и раньше ее носила. – Да, но на улице не зима. Как будто мне очень хотелось, чтобы все лицезрели мой уродливый шрам, вылезающий из всех рубашек и футболок. – Не хочу об этом. Я накрутила длинный локон на палец, сдерживая давно засевшее внутри меня раздражение. – Как твоя мать? Об этом тоже не хочу… – Она отказалась покидать Англию без меня. Так что… как обычно. У меня не было особого выбора, когда перед началом учебного года, мне пришлось отметиться в Министерстве Магии и в обязательном порядке прибыть на учебу в Хогвартс. Но моя мать все еще могла покинуть Соединенное Королевство, но вместо этого она предпочла остаться дома, и закупиться дополнительной коробкой патронов. А самым интересным было то, что разрешения на ношение оружия у нее не было. – Да-а… – протянул Эд, не пытаясь скрыть восхищения. – Пожирателям лучше остерегаться твоей матери. – Я даже думать не хочу о Пожирателях и матери в одном контексте. Ляпнув это, я мгновенно прикусила язык. В отличии от родителей Эда, моя мать не была прямо сейчас на передовой. – Все в порядке, – пробубнил Эд, но сам при этом помрачнел. Он положил длинные ноги на мое сиденье и отвернулся к окну, сложив руки на груди. В этот самый момент дверь купе с шумом отворилась. – А я все искал тебя. Я и Эд удивленно уставились на Теодора Нотта, который зашел без приглашения в наше купе, и громко захлопнул за собой дверь. Он уселся напротив меня, бесцеремонно потеснив Эда, который от такой наглости даже не сразу нашелся что сказать. – Искал меня?! – я хмуро разглядывала однокурсника, который за последние шесть лет ни разу не заговорил со мной, а тут вдруг целенаправленно ищет. – Ну да, – он вытащил из кармана упаковку конфет, – жевательную ириску? Этот разговор все больше сводил меня с толку. – Н-нет, спасибо. – Чего тебе, Нотт? – не выдержал Эд, испепеляя взглядом парня. Теодор Нотт чистокровный волшебник, чей отец был Пожирателем, и я видела лишь одну причину его вызывающего поведения: теперь он считал меня равной себе. Меня резко замутило. – Я здесь для того чтобы предложить руку дружбы, – он даже не взглянул на Эда, предпочтя просто притвориться, будто его не слышит. – Такие как мы должны держаться вместе. Теодор положил ногу на ногу, и вальяжно откинулся на спинку сиденья. – Не заинтересована, – мне пришлось сильно напрячься, чтобы не выказаться свое презрение. Нотта мой отказ не покоробил. – Подумай лучше. Теперь в школе все изменится, думаю ты в курсе. Огромный плюс, что ты со слизерина. В этом году мы будем править парадом. Он подмигнул, и подкинув конфету, на лету поймал ее ртом. Я хмыкнула под нос. Меня, конечно, и в прошлом году подозревали в содействии пожирателям, но теперь, видимо, все официально. Желчь подступила к горлу. – Мы – дети наших отцов – должны поддерживать репутацию, и не общаться со всяким сбродом. На этих словах, Теодор, не глядя на Эда, небрежно мотнул в его сторону головой. Но и без этого жеста, Бёрк понял, на кого тот намекал. – Ты кого тут сбродом назвал, олень? – Эд молниеносно вскочил на ноги, а Нотт следом за ним. Они вперили друг в друга яростные взгляды, выгнув грудь дугой. В любой другой момент, я бы даже не стала сомневаться в превосходстве Бёрка, но противник Эда был почти такого же роста, и не такой жилистый. Никто не наносил первого удара, но каждый «распушил свои перья» и был готов к атаке. – Тебя, предатель крови, – на губах Нотта играла омерзительная ухмылка. Я с тревогой наблюдала за Эдом, у которого уже желваки заиграли на скулах от напряжения. – Предатель крови? Придумал бы уже что-нибудь новенькое, – Эд высокомерно задрал подбородок, пытаясь выглядеть выше своего противника. – Уже придумал, – Нотт зло улыбнулся. – Как поживает твой папочка? Нравится ему под «Империусом» жить? – Что ты сказал?! – зарычал Эд и вцепившись в воротник рубашки Нотта, резко толкнул его к двери. Теодор с глухим стуком врезался в нее спиной, но тут же потянулся одной рукой к палочке. – Довольно, – я перехватила его руку, до того, как Нотт залез бы в карман. – Проваливай, Нотт. Он многозначительно покосился на Эда, который все еще крепко держал его за отворота рубашки. Медленно и неохотно, Эд отцепился, продолжая буравить однокурсника тяжелым взглядом. Нотт с ехидной улыбкой на лице, обернулся ко мне, будто и не было только что этого инцидента. Я осторожно разжала свою хватку, держа другую руку с палочкой в кармане. – Ты не обижайся, Монтсон, но в твоем положении, я бы хотел держаться с равными, – его шутливый тон резко контрастировал с настроением внутри тесного купе. – С каких пор ты считаешь полукровку равной себе? – процедила я, изо всех сил притворяясь равнодушной. – Брось, – усмехнулся он. – Мы на одной стороне. Раньше я тебя не замечал, но думаю, ты способна удивить. С этими словами, он бросив на Эда ироничный взгляд, весело подмигнул мне и ретировался восвояси. Друг продолжал зло смотреть на дверь, за которой только что пропал Нотт, будто это она была виновата, что впустила его. – Черт, – выдохнула я. Только сейчас я поняла, как была напряжена последние пару минут. Обстановка резко накалилась, и я боялась, что начнется драка, а ведь мы только-только покинули перрон. – О чем он говорил? Эд отвел от двери мрачный взгляд и плюхнулся на сиденье. Я испытывающе глядела на него, ожидая, когда он найдет в себе силы мне ответить. Наконец, он перевел дух. – Пожиратели захватили Министерство, – он наклонился и быстро зашептал. – Они убили тех, кто им не подчинялся, и подчинили тех, кто был нужен. Мой отец был среди последних. Я ахнула от ужаса. Но взгляд Эда не казался горьким. – С ним все в порядке. Он смог противостоять заклятью, но они все же считают, что он на их стороне. – Ты хочешь сказать… – Мой отец шпионит за ними, и докладывает Ордену. Эд выглядел мрачным, но все же в его голосе проступили нотки гордости за отца. Я покачала головой. – Боже, Эд… ты ничего такого мне не говорил. Ведь ты мог позвонить или написать. Я откинулась на сиденье, переваривая полученную информацию. Я была плохо знакома с мистером Бёрком старшим, но он производил впечатление человека жесткого, властного и угрюмого. Эд восхищался отцом, и во всем пытался ему подражать. И без слов было ясно, откуда ноги растут: хоть Эд и не был на гриффиндоре, как его отец, он был склонен к смелым и импульсивным поступкам. – Знаю. Но лето выдалось нелегкое. Вкратце он расписал первую половину, когда почти все время ухаживал за матерью, и вторую, когда убили министра магии, а в министерстве случился переворот. В тот день его и всю семью пригласили на свадьбу Билла Уизли и Флёр Делакур как членов Ордена Феникса. Я была удивлена, услышав, что это был тот самый Уизли, который спас меня от Фенрира Сивого в тот злополучный день. – А после этого начался настоящий ад. Вечные проверки, допросы. К нам несколько раз вламывались якобы с обыском, но это был лишь способ запугать. А после того как они «подчинили» отца, все утихло. Они считают, что добились своего, но Орден все еще действует. – Тебе мать рассказывает? Он покачал головой, и странно посмотрел на меня. Мне понадобилась доля секунды, чтобы понять, что произошло. – ТЫ ВСТУПИЛ В ОРДЕН?! Эд яростно зашипел на меня. – Боже, Эд! Ты сошел с ума? – отчего-то сердце в груди заколотилось как бешеное. – Я более чем в здравом уме! – он с вызовом взглянул на меня. – И я бы сделал это вновь. – Если кто-то об этом узнает… – Узнает, если ты кому-то проболтаешься. – Да как ты мог подумать такое?! – я со злости пнула его ногу. – Идиот, ведь я о тебе беспокоюсь. – Ты сама знаешь, что я давно собирался… – И что теперь? Они… они заставят тебя делать что-то? Что-то опасное? Потому что, если так(!) – я отказываюсь тебе помогать! – я нервно рассмеялась и отвернулась к окну, обхватив свои плечи руками. – Чего ты так разнервничалась? – фыркнул он. – Мне даже особо ничего не поручили. Боюсь, я для них сейчас бесполезен. В его словах скользила горечь, но от сердца у меня отлегло. Ведь он всего лишь хотел помочь семье. – Тебе только-только семнадцать исполнилось, – примирительно пробормотала я. – Все впереди. Медленно ступая по каменному тротуару, я то и дело ловила на себе недобрые взгляды школьников. И не было разницы чей значок нашит на их мантиях – смотрели они все одинаково. Эд куда-то пропал перед самым приездом на станцию Хогсмид, и теперь я в гордом одиночестве шагала к безлошадным повозкам. Хоть я и ждала, когда основной народ рассосётся, станция все еще была заполнена блуждающими учениками. Не думают ли они под шумок смыться обратно в Лондон? А вроде неплохая идея? Я уже видела впереди повозки, в которые набивались студенты, как вдруг что-то необычное заставило меня резко остановиться и протереть глаза. Сегодня повозки не были безлошадными. Каждая из них была уже запряжена невиданным мною раньше зверем. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть животное. Это были почти лошади, если их можно так назвать. Размером они казались немногим больше обычных лошадей, а за спиной у них были огромные крылья. Все тело было покрыто черной как смоль шерстью, туго обтягивающей костлявое тело. Морда была похожа на голову дракона, а светящиеся бледные пустые глаза немигающим взором смотрели прямо мне в душу. Я, застыв в нескольких футах, смотрела на животных, пытаясь понять откуда они взялись, и почему повозки больше не безлошадные? Неужели это одно из нововведений, которое нас ожидает в этом году? – Это фестралы. Я резко дернулась, услышав знакомый голос слишком близко. Рядом со мной стояла Полумна, как всегда бледная и с выпученными глазами. Она тепло улыбнулась мне. – Привет, Полумна, – я натянуто улыбнулась. Доброжелательное лицо мною воспринималось сейчас недоверчиво, но я была рада ее видеть, как ни странно. – Привет, Неми. Как твое лето? – Довольно паршиво, – я перевела взгляд на повозку. – Значит, вот они какие. Я читала о них, и однажды профессор Хагрид пытался ученикам показать их на своем уроке, но не все их увидели. – Ты впервые видишь их? – Кажется, да, – я смутно припомнила, что пару месяцев назад, когда покидала Хогвартс в спешке, так и не дождалась повозку и весь путь от Хогвартса до станции прошла пешком. – Они довольно миролюбивы, но предпочитают не контактировать с людьми. Полумна медленно подошла к животному и ласково погладила загривок. Их видят те, кто видел смерть. Странно, какие мысли посещают в такие моменты голову. Я вспомнила, как несколько лет назад, когда Поттер и другие, видели их на уроке Хагрида у кромки Запретного леса, я подумала, что тоже хотела бы посмотреть на загадочных лошадей. И вот… я их увидела. Краем глаза я заметила белобрысую голову, и уже хотела поприветствовать Эда, который так нагло бросил меня одну, как вдруг осознание действительности накрыло меня. Эд больше не был блондином. С замирающим сердцем я посмотрела в сторону. Вдоль перрона шел Драко Малфой, широко шагая, запустив руки в карманы, он с высоты своего роста оглядывал учеников, бросающихся перед ним в рассыпную. За ним молчаливой свитой шагали Крэбб и Гойл. Я смотрела на него шагающего словно в замедленной съемке. Светлые волосы зачесаны назад, весь в черном, на груди значок старосты. На секунду я забыла, как дышать. Я была уверена, что больше никогда не увижу его вновь, но вот он здесь. Словно и не было этого лета. Словно мы и не уезжали. Он бросил на меня один лишь взгляд, и после прошел мимо. А я как дура смотрела ему вслед. Смотрела и смотрела. А сердце гулко билось, отбивая неровный ритм.