Against the crowd

– Я всё равно не понимаю, с чего ты взяла, что у нас получится? Даже не видя лица Эда, я могла понять по его голосу, что к моей идее он был настроен крайне скептично. Полностью покорённый моей воле, он послушно склонял голову в нужную мне сторону, пока я, вооружившись плоской кистью и краской, аккуратно наносила едкую смесь на его длинные волосы, которые уже полностью скрыли от меня его лицо. – Ты же видел магазин Уизли. Большинство своих товаров, продуктов или зелий они изобрели сами. Уверена, что и мы справимся. – Да-а, – протянул Эд, – их забастовочные завтраки спасли меня в то лето от обязательных посещений моей тётушки Берты. – Та, что вечно пытается тебя сосватать? – Да-да, – Эд усмехнулся, – старушка совсем поехала. В последний раз пыталась свести меня с моей же кузиной! – С которой? – расхохоталась я. – Заткнись, – но по голосу было ясно, что он сам едва сдерживает смех. – Лучше скажи, как ты собираешься это сделать. Забудем про состав зелья, ведь для начала эти водоросли нужно где-то найти? Как ты собираешься это устроить? – Для начала, поищем в Чёрном озере, – пожала я плечами. Эд резко обернулся, и я не успев отдёрнуть кисть, мазнула краской его шею. – Ты спятила? – воскликнул он. – Ой, щиплет! – Ну еще бы! – я поспешила стереть едкую смесь с его кожи влажным полотенцем. – И ничего я не спятила. Это первое, что пришло мне в голову. – А не приходило в твою светлую головушку, что будь эти водоросли в нашем озере, их бы давно обнаружили? И как ты собираешься объясняться с водяным народом, почему вторглась на их территорию, без знаний языка. – Ты задаёшь много вопросов, – огрызнулась я. Разумеется, вопросы были справедливыми, но хоть я и не имела на них ответа, так просто выкинуть идею зелья из головы я не могла, учитывая, что это возможно был единственный более-менее реальный способ помочь отцу Эда. – Поверь в нас хоть немного. – Не знаю, что с тобой случилось, – покачал головой Эд, – обычно всё наоборот. – О чём ты? – Обычно это я придумываю какую-нибудь чепуху, а ты меня критикуешь. – Это не чепуха, – я в конец разозлилась. – Прекрати подвергать мою идею сомнениям, иначе докрашивать себя будешь сам. Эд круто развернулся на стуле, откинув длинные, мокрые от краски волосы назад, и посмотрел на меня без крупицы веселья на лице. – Я не могу не подвергать сомнениям твою идею, Неми, – остроумный ответ вертелся на языке, но я проглотила его, понимая, как тяжело Эду действительно быть оптимистичным в подобных условиях. – Я бы хотел, очень хотел поверить в это, но здесь столько нюансов, столько условий. Ты правда хороша в зельеварении, но изобретала ли ты раньше что-то своё? Эти водоросли наверняка редкие, мы ни за что их не найдём самостоятельно. Я рад, что ты хочешь помочь, но не нужно давать мне ложных надежд. То же самое на счёт волос, – он повернулся к зеркалу. – Я точно знаю, что бы сейчас не получилось, завтра всё потемнеет вновь. Я грустно улыбнулась. – Подождём – увидим. Эд был прав. Осветлить волосы толком не получилось. Краска для волос, которую мама для меня отыскала в Лондонском бутике и прислала с совой, придала волосам Эда отвратительный рыжеватый цвет. К счастью, или к несчастью, на следующее утро Эд проснулся вновь с чёрными волосами. Он храбрился и закатывал глаза, но я знала, что это мощно ударило по его самолюбию. Идея с зельем действительно казалась безумной, но я не могла выкинуть её из головы, ведь оно помогло бы не только Герберту Бёрку, но и всему магическому сообществу. Кто знает, как далеко зайдут Пожиратели в своих целях по порабощению волшебников. Если они не боятся использовать «Круциатус», кто запретит им использовать другие непростительные заклятия. Именно поэтому, не сообщив о своих намерениях другу, я направилась в библиотеку, чтобы получше изучить природу ментальных и непростительных заклятий, а также способы приготовления зелий. К моему разочарованию, книги по тёмной магии, находились в запретной секции, куда я никак не могла попасть без разрешения декана. Книги по ментальным заклинаниям содержали совершенно бесполезную для меня информацию, а вот справочники по изготовлению зелий я проштудировала полностью, что заняло у меня не один день. Как и ожидалось, зельеварение мало отличалось от простой кулинарии, хотя единственным, но существенным нюансом было то, что, опробовав неправильно сваренное зелье, можно было умереть. Очень обнадеживающе… Через пару дней, набравшись решимости, я постучалась в дверь декана, дабы убедить его дать мне разрешение на посещение запретной секции библиотеки. Слизнорт встретил меня холодно, а глаз его постоянно дёргался, стоило ему взглянуть на меня. – Что вам понадобилось в запретной секции? – он с подозрением прищурился, пытаясь не выдать своего волнения. Меня забавляло, насколько я нервировала этого старичка. – Я собираюсь изготовить зелье против «империуса», – прямо ответила я. – Видите ли, ваша лекция о тех водорослях вдохновила меня, и честно говоря, мне бы не помешала ваша помощь в этой теме. Мои слова не убедили декана. Он продолжал с подозрением таращиться на меня, перебирая дрожащими пальцами пожелтевшие страницы какого-то учебника. – А вы знаете, где достать эти водоросли? – По факту, нет, но именно в этом мне и нужна ваша помощь, – я постаралась как можно убедительнее улыбнуться, но видимо моя широкая улыбка ещё больше напрягла Слизнорта, и он поспешно отвернулся. – Класс этих водорослей довольно распространён в морях и даже пресных водах, но вид, что вам нужен, фистерия писцицида, отыскать непросто. Боюсь даже предположить, невозможно, без помощи профессионалов. А я на это точно не гожусь. – Но ведь вы узнали откуда-то… – Это можно прочитать в специальных научных журналах по травологии. Там публикуют разные исследования, и вот, – он бросил передо мной на стол пару толстых журналов, где на красочной обложке весело улыбался некий маг, сжимавший в резиновой перчатке длинные бурые водоросли. – Можете забрать. Всем своим видом декан показывал, что невероятно занят, а моё присутствие ему здорово надоело. – Благодарю, но вы ещё не выписали мне разрешение для запретной секции. Слизнорт потянулся к перу, и вдруг его рука замерла над столом. – Не думаю, что это хорошая идея, – пробормотал он, одёргивая руку назад. – Боюсь, я не могу позволить вам посетить эту секцию. – Но профессор! – воскликнула я. – Эта секция запрещена не просто так! – разозлился декан, вскочив из-за стола. – Ради общей безопасности, я не могу позволить вам ковыряться в этих книгах в поисках невесть чего! – Невесть чего? Но я же сказала, что… – Разговор окончен, юная леди! – взревел Слизнорт, ввергая меня в полное замешательство. – Только через мой труп я допущу вас к литературе по тёмным искусствам. И не дай Мерлин, я узнаю, что вы практикуете запрещённые чары! Мигом вылетите из моего факультета! Слизнорт уже потянулся к палочке, но я вовремя выскочила из кабинета, переполненная яростью. Моя репутация была в конец испорчена, да так, что даже преподаватели больше не верили в мою невиновность. По крайней мере, я успела захватить журналы. Рассказав о произошедшем Эду, он не поверил своим ушам. – Слизнорт? Эта святая невинность? Должно быть ты здорово его напугала. – Это он меня напугал, – буркнула я. – Никогда не видела его таким злым. – Он просто самоутверждается за твой счёт, – глубокомысленно изрёк Эд. Мы сидели за обеденным столом, погружённые в мрачные мысли. Журнал перед моими глазами пестрел яркими заголовками и живыми фотографиями неизвестных мне растений, которые весело колыхались от невидимого ветра. Про фистирию в журнале было катастрофически мало написано. Как оказалось, это была даже не водоросль, а одноклеточный микроорганизм, что только добавляло мне проблем. Именно эта водоросль была виновна в массовой гибели рыб в 80х годах на восточном побережье Соединённых Штатов. Я с раздражением отбросила журнал. – Что, неудача? – Эд подтянул журнал к себе, хрустя зелёным яблоком. – Это даже не водоросль, – буркнула я, – это микроорганизм. – Микро-что? – для Эда, как чистокровного мага, термин этот был незнаком. – Очень-очень мелкий организм, который не увидишь невооружённым взглядом. – Но ведь зелья из них всё равно можно приготовить? – Эд отчуждённым взглядом пролистал журнал. Травология нисколько не интересовала его. – Полагаю, да, но как же их искать? Я думала, что, если знаю где и как они выглядят, я смогу их найти, но вот так! – я издала раздражённый вздох, и продолжила ковыряться вилкой в сухой смеси из риса и гороха, который был у меня на обед. – Ничего, по крайней мере, ты попыталась, – Эд не скрывал своего разочарования. Я подняла на него взгляд. – Нет, нет. Мы не сдаёмся, просто всё слегка усложнилось. Но я справлюсь. Улыбка далась мне нелегко, ведь я сама едва верила в свои слова. Эд саркастично ухмыльнулся. – А знаешь, тебе стоило обратиться к Кэрроу. Раз все тебя считают наследным Пожирателем, то и они тоже. Наверняка они бы дали тебе разрешение, если бы ты сказала, что пойдешь изучать тёмную магию. Они бы заставили сделать этот предмет обязательным! То, что подразумевалось как шутка, удивило нас обоих, так как имело реальный смысл. – Эд, ты гений. Как и ожидалось, Алекто Кэрроу не без удовольствия выписала мне разрешение на посещение запретной секции. В её глазах ясно читалось одобрение, и я почти не сомневалась в том, что она знала кто я такая. – Ученье – свет, – мерзко улыбнулась она мне, вручая кусочек бумаги, где корявым почерком подписала разрешение для мадам Пинс. Я как можно убедительнее ответила ей на улыбку, стараясь не выдать своего страха. Всё же были преимущества в том, что Пожиратели считали меня своей. Стоит лишь продолжать играть свою партию достаточно убедительно, и тогда этот год не будет казаться таким уж невыносимым. Не стоило и говорить о том, как сильно меня пугали брат и сестра Кэрроу. Но если Амикус был просто злобным и жестоким, то Алекто вводила в самый настоящий ужас. Её глубоко посаженные глаза смотрели на меня словно подводное чудовище, выглядывающее из глубоко омута. Рыжие волосы были туго зализаны назад, улыбка её не предвещала ничего хорошего, и она всегда с гордостью демонстрировала тёмную метку на своём предплечье, высоко закатывая рукава мантии. Уходя прочь из её кабинета, который раньше принадлежал пропавшей без вести профессор Бербидж, я затылком чувствовала её въедливый взгляд. Мадам Пинс встретила меня подозрительным взглядом, ничуть не уступая Слизнорту. Но бумага получена, а значит все условности были соблюдены. Она никак не могла помешать мне, и я с торжествующей улыбкой направилась к заветным полкам, стараясь не замечать враждебные взгляды учеников. Я рассчитывала, а точнее надеялась, что по прошествии пары недель с начала года, всё это нежелательное внимание сойдёт на нет. Не вступая в контакт с сомнительными людьми и игнорируя дружелюбные многозначительные взгляды Теодора Нотта, я старалась вести себя ниже травы, чтобы, не дай бог, не нарваться на неприятности. Это оказалось бесполезно, общество решило всё за меня. Что бы я ни делала или делала, в глазах окружающих я была ещё одним Пожирателем. Может я не являлась им сейчас, но точно должна была стать в обозримом будущем. По крайней мере, именно это читалось в их взглядах, которые кидали на меня ученики исподтишка, исподлобья. На их лицах отвращение мешалось со страхом. А я, гордо подняв подбородок, старалась делать вид, что меня это не волнует. Потому что не волновало… по большей части. Должна признаться, идея с зельем захватила меня, и я была рада, что было на что отвлечься. В тёмные пугающие ночи, во мне теплилась надежда, которая помогала проходить через ещё один наполненный тревогой день. Как скептик до мозга костей, я была поражена сама себе, и тому, как сильно я верила в успех своего проекта. Возможно, этого просто требовал мой разум, чтобы в конец не поддаться депрессии. Ещё один плюс вечной занятости штудированием специализированной литературы был в том, что я практически перестала думать о Драко. Он избегал меня, не смотрел на меня, и всячески пытался отдалиться. Я не спешила прервать это затяжное молчание, просто потому что не видела смысла. Что я ему скажу? «Привет, как прошло лето»? И так было понятно, что паршиво. Это было написано у него на лице. К тому же два месяца вдали от него и Хогвартса, позволили мне хорошенько углубиться в самоанализ, чтобы в конце концов прийти к выводу, что мы с ним не пара. Холодным разумом, я понимала, что он не тот человек, который был мне нужен: за всё время нашего «романа» он только и делал, что причинял мне боль, физическую или моральную. Отбросив все условия, вроде его тяжелого стрессового состояния или частые панические атаки, которые стали фоном наших нездоровых отношений, я всё же решила, что заслуживаю лучшего. И всё равно продолжала выискивать его взглядом в каждой комнате. – Бинго, – выдохнула я, воровато оглядываясь по сторонам. Толстый фолиант был закрыт на цепь, и листая его, холодный ветерок бежал по моим пальцам. Переплет книги был покрыт тонким слоем пыли, а желтые страницы исписаны каллиграфическим, витиеватым почерком. Объемистый том, казалось, весил не меньше трёх фунтов, из которых половину веса брала на себя поблекшая чёрная обложка. По дате на внутренней стороне, и по общему состоянию тома, было ясно, что книге больше трёхсот лет. «Наитемнейшие искусства: теория и практика» – должно быть была самой опасной книгой в библиотеке. Не удивительно, что её держали под замком. Я заподозрила, что во времена руководства Дамблдора, эту книгу вряд ли можно было брать ученикам, но сейчас даже мадам Пинс не стала мне препятствовать, когда я осторожно, гремя цепью, вытащила её с полки. Если бы кто-то сейчас подошёл к моему столу и заглянул через плечо, мне бы стало труднее отрицать свою причастность к делам пожирателей, так как вряд ли что-то могло ещё больше скомпрометировать меня. Я нервно усмехнулась, чувствуя невольное почтение перед чем-то столь древним и могущественным. Книгу было запрещено выносить из библиотеки, так что я провела пару недель штудируя её от корки до корки, записывая информацию, а также просматривая другие книги. Я много раз обращалась к книге «Сильнодействующие зелья», из которой выписала все более-менее подходящие моей цели рецепты. Зелья против ментальных заклинаний не были редкостью, но большинство из них не могло противостоять чему-то серьёзнее чем «Конфундус». В общем ничего, чего нельзя было наколдовать волшебной палочкой. Но я всё равно усердно переписывала ингредиенты. Однажды в начале октября случилось кое-что новенькое. Дни в Хогвартсе протекали медленно и тревожно. Каждый день до меня доходили слухи о жёстких мерах наказания за непослушание учеников. Кэрроу, помимо своих преподавательских обязанностей, решили заняться теперь и дисциплиной в школе. За каждое слово, высказанное без разрешения, за каждый косой взгляд или своеволие, они награждали учеников порцией боли в виде «круцио». На уроках моего факультета всё казалось гладко и даже спокойно, но стоило нам пересечься с кем-то другим, и это были как правило гриффиндорцы, я замечала на их лицах ссадины и синяки. Видимо последней каплей были испытания непростительных заклинаний на провинившихся в чём-то первокурсниках, так как на следующее утро на втором этаже появилась огромная надпись крова-красного цвета: «Отряд Дамблдора: открыт набор». – Что за… – Эд замер столбом раскрыв рот. В коридоре собралась толпа зевак, и все взоры были прикованы к надписи на стене. – Это то, о чём я думаю? – пробормотала я вполголоса, с любопытством разглядывая стену. Об Отряде Дамблдора всем было прекрасно известно. Пару лет назад группа учеников (не без участия Команды Мечты) устроили подпольный клуб, где тренировались то ли к подготовке переворота в школе, направленного на смещение власти Амбридж, то ли это был просто дуэльный клуб, я толком не знала, так как ни в эту организацию, ни в Дружину, противодействовавшую им, нас с Эдом не пригласили. Но об основных занятиях отряда можно было легко догадаться по названию. По толпе прошёлся ропот. Кто-то громко воодушевлённо рассмеялся, и вскоре вся толпа подхватила это радостное улюлюканье. Мы с Эдом стояли посреди этого праздника жизни, окружённые счастливыми и взбудораженными возгласами, удивляясь как одна мелочь смогла в миг поднять моральный дух учеников. – Кто бы это ни был, теперь у них большие неприятности, – покачал головой Эд, но было ясно слышно по его голосу, что он и сам был вдохновлён произошедшим. На его губах мелькнула мимолётная улыбка. Событие это повлияло на всех учеников в той или иной мере. В широких коридорах вновь можно было услышать смех, люди перешёптывались и пытались угадать, чьих рук это дело. Как по мне, тут и гадать было нечего, стоило лишь взглянуть на гордое и довольное лицо Невилла Долгопупса, который шагал по школе, словно она принадлежала ему. За ним следовали его верные сторонники. Симус Финиган улыбался во весь рот, а нижняя губа его была разбита, видимо в очередной стычке с Кэрроу. На сдвоенном уроке по трансфигурации с гриффиндором, профессор Макгонагалл была на удивление радушна. А профессор Флитвик рассыпался в шутках и даже почти ничего не задал для следующего урока. Но за ужином я узнала о последствиях – некоторых учеников с пристрастием допросили Кэрроу. – Долгопупса, Финигана, девчонку Уизли и ещё парочку человек забрали прямо с уроков и отвели к директору. Фиг знает, что там произошло, но вернулись они потрёпанные. – Думаешь, их пытали? – понизила голос я. – Наверняка, но кажется, это не убавило у них духа, – Эд кивнул в сторону Невилла, который сидел за столом, окружённый толпой гриффиндорцев. Под его глазом красовался серьёзный синяк. Меня до сих пор поражало, во что превратилась эта школа. – Я слышал, сегодня когтевран и пуффендуй на уроках по ЗОТИ практиковали непростительные на первокурсниках, – мрачно добавил Эд. – Теперь и они, – покачала головой я. Слизеринцы и гриффиндорцы прошли через этот урок ещё вчера. Амикус завёл пятерых первокурсников в класс, и они встали перед нами, низко опустив головы. Бедные дети тряслись от страха, а лица их были опухшими от слёз. Сначала, мне даже показалось, что я неправильно расслышала слова Кэрроу, но, когда он повторил задание, у всех упали челюсти. Тех, кто отказывался применять к детям непростительные, Амикус мучил круциатусом собственноручно, и в итоге, все гриффиндорцы прошли через пытку, не согласившись практиковаться на детях. Наш преподаватель уже начал терять терпение, когда очередь дошла до слизеринцев, и уже тут Гойл и Крэбб отработали заклинания за всех нас, так как, когда они закончили, урок успел подойти к концу. Я почувствовала облегчение, что мне не пришлось терпеть эти адские муки, но было безумно жаль детей. Не так они, должно быть, представляли свой первый год в Хогвартсе. Я оторвалась от размышлений, когда на скамью напротив, рядом с Эдом, приземлился Теодор Нотт. – Нужно поговорить, – он нахально улыбнулся мне, не обращая внимания на недовольный вид Бёрка. – О чём? – я безразлично продолжила листать учебник по зельеварению. – Ты же знаешь, кто сделал это? – Даже если бы знала, с чего мне тебе это рассказывать? – Потому что, если друзья твоего отца узнают, что его дочь играет не за ту команду, у него будут большие неприятности. Я замерла. Вот так, да, это происходит? Шантаж? Я должна сотрудничать, потому что того требует статус, а если нет, то стану врагом? Подняв взгляд на ухмыляющееся лицо Теодора, я внимательнее пригляделась к нему. Его можно было бы назвать симпатичным, если бы не эта застывшая на губах высокомерная усмешка и неприязнь ко всему окружающему, отражающаяся в его взгляде. Русые волнистые волосы, аккуратно уложенные на бок, чёткая линия бровей, острые скулы и приятные черты сочетались в одном лице с невыносимым снобизмом и снисходительным отношением к людям не его ранга. Но было что-то в его взгляде, что натолкнуло меня на одну идею. – Это что, шантаж, Нотт? – я с силой захлопнула учебник. На мгновение зрачки в карих глазах расширились. Эд хотел что-то сказать ему, но удивлённый моим тоном, он не произнёс ни звука, решив остаться наблюдателем. – Нет, – Теодор усмехнулся, – просто я решил… – Что ты решил? – в этот раз точно ни от кого не укрылась моя реакция. Несколько человек неподалёку обернулись и прислушались к нашему разговору. – Дай угадаю, ты решил, что раз наши папочки ходят на общие вечеринки, то и мы с тобой должны? – Вечеринки? – непонимающе задрал бровь Нотт. – Меня абсолютно достал глупый вид твоего лица, – прошипела я, наклонившись к нему через стол. На его скулах заходили желваки, он изо всех сил сдерживался, чтобы сохранить достоинство под взглядами других учеников. Эд громко фыркнул, и стараясь удержать рвущийся наружу смех, уткнулся в свою тарелку. – Меня не волнует, что ты… – громко начал он, но вдруг замолчал. Его губы плотно склеились, и он с ужасом схватился руками за столешницу, пытаясь разлепить их, но всё что он мог, это мычать во всё горло. Меня даже не удивило произошедшее: хоть я и не прикасалась к волшебной палочке, я точно знала, что это моих рук дело. Эд раскрыв рот во все глаза смотрел то на Нотта, то на меня, как и сидящие вокруг нас ученики. – Ты будешь говорить, когда я тебе разрешу, – я хищно улыбнулась. Нотт замер на месте. Теперь в его глазах отражались неподдельный страх и недоверие, и я почувствовала себя как никогда лучше. – И лучше думай прежде, чем приходить ко мне с такими заявлениями! Ты решил, что твой папочка всемогущий, если нападает на беззащитных и магглов? Он ничтожество, как и ты. Ни я, ни мой отец, не боимся тебя и твоих никчёмных родственников, запомни это. У кого-то неподалёку вырвался громкий смешок. Нотт опомнившись, начал вылезать из-за стола. И тут его пригвоздило к месту. Отталкиваясь руками изо всех сил, он всё равно никак не мог отлепить свою пятую точку от скамьи. После непродолжительных попыток побега, Теодор поднял на меня взгляд полный страха. Теперь уже его лицо не казалось мне таким уж красивым. – И если ты ещё раз будешь угрожать мне или кому-то из моих близких, я лично опробую на тебе все непростительные заклинания! Не подходи ко мне, не говори со мной, даже не смотри на меня! – я вскочила со скамьи и теперь возвышалась над ним. Я чувствовала невероятную силу, которая наэлектризовала воздух вокруг меня, и сила это потрескивала на кончиках пальцев. Легкие переполнял кислород, волосы вздыбились, и я понимала, что ещё чуть-чуть и я смогу взлететь от той энергии, что вдруг охватило моё тело. Никогда в жизни я не ощущала себя такой могущественной. Нотт что-то промычал, и я сочла это извинениями. В тот же миг он наконец-то почувствовал, что невидимые оковы спали, и выдохнув через рот, Теодор дрожащей походкой направился прочь от меня из столовой. – Какого хрена это было? – восхищённо выкрикнул Эд. Купол энергии растворился, потрескивание в кончиках пальцев ушло. Опустошённая я упала на скамью, почувствовав головокружение и голод. – Считай, что я самоутверждалась за его счёт, – пробормотала я, не совсем понимая, что только что произошло. – Удалось на славу, – присвистнул он. – Я не заметил, когда ты взяла палочку. Но мои руки были пусты. Палочка лежала в кармане мантии. – Я не брала. – Тебе нужно будет научить меня этим фокусам, – Эд как ни в чём ни бывало, вгрызся в свою еду. Опустив взгляд на свои руки, я удивлённо присмотрелась к ним. В них не было ничего особенного, они ни капли не изменились, но в них сохранилась память, как неудержимая сила рвалась наружу и даже смогла обездвижить Нотта, как между пальцами потрескивала энергия, словно статическое электричество. Всё началось с идеи припугнуть Нотта, но я будто случайно опустила в себе какой-то триггер, который высвободил внутреннего монстра, и мне это понравилось. Я подняла голову, и увидела, что на меня всё ещё были устремлены любопытные взоры окружающих. Они перешёптывались и переглядывались, и впервые я видела заинтересованность, а не просто презрение или безразличие. Эд кидал на меня осторожные взгляды, пытаясь вести себя как всегда, но я знала, что позже он закидает меня вопросами. Стоило мне встретиться с кем-то глазами, как они тут же опускали головы, смущённые что их поймали на подглядывании. И в этой толпе я неожиданно натолкнулась на знакомые глаза, цвета серого ветра, которые смело встретили мои. Драко наблюдал за мной из дальнего угла большого зала и не спешил отворачиваться. Сложно было понять, о чём он думал, и в какой-то момент я поймала себя на том, что наслаждаюсь его вниманием. И поспешно отвернувшись от него, я всё ещё ощущала его взгляд на мне.