Against the crowd

Туманная дымка обволакивала моё тело. Холодный ветер ласкал мою разгорячённую кожу, ерошил волосы, шептал на ухо слова нежности. Я улетала куда-то вниз, падала, но не чувствовала страха. Лишь ощущение полёта. Тьму, что стремительно надвигалась на меня, я принимала с упоением. Чем ниже я была, тем сильнее чувствовала восторг, силу, экзальтацию. Знакомый голос вопрошал: «Откуда в тебе столько силы»? Я открывала глаза, и видела два серых омута, заглядывающих в мою душу из глубины бездны, в которую я летела. Он был удивлён, что я смогла сопротивляться его чарам «Империуса». Незнакомая сила, а может знакомая, но так давно загнанная в самую дальнюю комнату сознания, постепенно пробуждалась во мне, требуя утоления голода, требуя, чтобы о ней вспомнили. Я услышала звук хлопка, тот самый, когда от моего крика лопнул окружавший нас с Поттером невидимый купол, заклинание «Оглохни». В его зелёных глазах я видела потрясение. Чем дальше и ниже я летела, тем больше вспоминала: подожжённую клумбу моей соседки – мне тогда было семь; лопнувшая канализационная труба рядом с маггловской школой – первый учебный день, когда все смеялись над моим полным именем; отец не может остановить кровь из носа, одновременно собирая вещи, чтобы вновь покинуть меня. Эта сила, моя сила, старалась освободиться, вырваться из-под гнёта моего управления, концентрации на волшебной палочке. Она хотела быть неуправляемой, словно бушующий ураган, извергаться из каждой клеточки моего тела. Я падала всё ниже и ниже. – Откуда в тебе столько силы? – вновь спросил голос Драко… … и я проснулась. Я долго пыталась прийти в себя, осознать, что я никуда не лечу и не падаю. Туманная дымка не хотела меня отпускать, но спустя какое-то время она рассеялась, и я вновь почувствовала себя в своей кровати. Магия в моей жизни стала чем-то ординарным, естественным процессом. Но то, что я испытывала в последние дни никак не могло считаться обычным. Я хорошая ученица, перспективная, усердная, мечтающая однажды стать колдомедиком, но объективно принимающая уровень своих магических способностей. У всех своя грань, выше головы не прыгнешь, и в моем случае я привыкла понимать, что ничего выдающегося во мне нет. Я не легилимент, не окклюмент, со змеями не разговариваю и облик, увы, не меняю. Но то что было со мной сейчас, я испытывала впервые. Конечно, у всех волшебников бывают выбросы стихийной магии, особенно когда тебе ещё нет одиннадцати и управлять своими силами ты не умеешь. Но то, что я сделала с Теодором Ноттом не поддавалось никаким логичным объяснениям. Это было, как будто, мне стоило лишь подумать о том, чего я хочу, и это происходило. Я хотела, чтобы он замолчал – его губы слиплись, захотела, чтобы он не двигался с места – он приклеился к стулу. Люди умеют колдовать без палочки, но ведь не так! Не одной мыслью, не одним желанием. Встав с кровати, я отправилась в ванную. Стрелки часов показывали шесть утра, но сон от меня ускользнул окончательно, так что досыпать оставшееся время было бесполезно. Всё еще мысленно находясь в своём сне, и даже ощущая прохладные объятия встречного ветра, я рассмотрела себя в зеркале внимательнее, будто надеясь увидеть внутренние изменения во внешнем облике. Я точно что-то чувствовала, но что именно не могла понять. Будто все мои страхи и сомнения отступили, открыв сознанию прямую дорогу и ясное понимание действительности. Туман в голове рассеялся, и впервые за долгое время, я почувствовала себя чуть-чуть свободнее. Расправив плечи, я посмотрела на своё отражение. Мама была права: я слишком похудела. И тут впервые за долгое время я почувствовала зверский голод. Эд уронил челюсть, когда встретил меня у большого зала перед завтраком. – Что произошло сегодня утром? Тебя подменили? Должна сказать, было приятно получать внимание, не связанное с деятельностью моего отца. Сегодня все взгляды были прикованы ко мне совершенно по другой причине. Проснувшись утром, можно сказать, немного другим человеком, мне стало тошно от своего отражения. Я распустила волосы, которые отросли до поясницы и теперь мягкими чёрными волнами лежали на спине. Применила пару заклинаний, чтобы придать более здоровый цвет коже лица, подкрасила реснички и в качестве последнего штриха – накрасила губы алой помадой, в стиле Хелен Монтсон. Отложив чёрную водолазку, я надела белую рубашку, впервые перестав волноваться, что она открывала мой розоватый шрам, пересекавший ключицу, а также заменила плотные брюки на юбку до колена. И вроде бы изменений было не так много, но я мгновенно почувствовала себя увереннее. – Может и подменили, – я улыбнулась, размышляя над тем, что собиралась обсудить с Эдом. – Есть разговор. Лишь на столах появилась еда, я с остервенением вгрызлась в тосты с арахисовым маслом, яблоки и омлет, едва успевая пережёвывать. Друг смотрел на меня так, будто я сошла с ума или подхватила паразитов. Покончив с завтраком в рекордный срок, я изложила в общих чертах свои переживания и выжидающе уставилась на Эда, который с самым важным видом ел овсянку, устремив задумчивый взгляд вдаль. – Так ты считаешь, что на тебя что-то влияет? – Не просто что-то, а книга. Часто в волшебном мире книги, это не просто учебники, страницы с информацией. Сегодня я поняла, что во мне что-то незримо сдвинулось, когда лёжа в кровати и пытаясь проснуться, на кончиках пальцев я ощутила холодный ветерок. В последний раз, когда я чувствовала подобное, я листала толстый том по тёмным искусствам. И если то, о чём я думала правда, то они были правы, запирая фолиант на цепь, но удивительно, что она находилась в библиотеке, вместо того, чтобы быть спрятанной за семью печатями. – Что если, эта книга имеет влияние на человека? Как будто заражает тёмной магией? – Магия морально и этически нейтральна, – покачал головой Эд, – тебе это любой преподаватель подтвердит. Нельзя заразиться тёмной магией, но заразить можно разум. Отравить, если хочешь, но Неми… не думаю, что книги имеют такое влияние… – Тогда как ты объяснишь это? Я в жизни не использовала беспалочковую магию, но смогла заткнуть Нотта одной мыслью. Так ведь не бывает. Эд отодвинул тарелку. – Вот что, сегодня после ужина ты покажешь мне эту книгу, и мы ещё раз всё обдумаем. День прошёл отвратительно. Точнее, сначала всё было прекрасно – я ловила на себе восхищённые взгляды, вперемешку с презрительными. Людей мало интересовал мой шрам, и я в конце концов поняла, что он действительно никого не волновал, кроме меня. Внимание к моей персоне было обусловлено не только моим внешним видом; привлекла всех также моя вчерашняя стычка с Ноттом, свидетелями которой была половина школы. Теодор избегал меня, как я того требовала, но позже увидела, спустившись в гостиную перед обедом, как он бурно что-то обсуждал с Гойлом и Крэббом. Заметив, что я приближаюсь, Нотт поспешно отвернулся, а эти два бугая исподлобья посмотрели на меня, будто видели впервые в жизни. Вчера меня бы обескуражила такая враждебность от людей, с которыми никогда не перекидывалась даже приветствиями, но сегодня я смело посмотрела в их глупые лица, отчего-то совершенно уверенная в своем превосходстве. И именно эти мысли пугали меня. Вся школа была погружена в хаос. Не было такого дня, чтобы на уроке у Кэрроу не произошло стычки между учеником и преподавателем. Всегда находился кто-то, кто пытался спорить с Алекто или Амикусом, и лишь гриффиндором дело уже не ограничивалось. Студенты активно пытались противоречить каждому их слову, за что получали либо «круциатус», либо какие-то другие болезненные заклятия на свою голову. Вчерашняя надпись на стене только подогревала мятежный дух учеников. Даже среди слизеринцев я могла заметить недовольных, помимо Эда Бёрка, которые хоть и молчали, но с явным пренебрежением относились к дискриминационным проповедям пожирателей. Но вечером, после окончания всех занятий, направляясь в библиотеку, я стала свидетельницей особо жестоко наказания Амикусом Симуса Финигана, который громко оскорблял пожирателя на весь коридор. – Что ты можешь сделать мне, чего не делал раньше? – закричал он. У гриффиндорца была разбита губа и бровь, а под глазом красовалась синюшная гематома. – Можешь сколько угодно избивать меня, но ты не сможешь противостоять всей школе, придурок, – Симус взмахнул руками, указывая на невольных свидетелей. Амикус, с перекошенным от ярости лицом, взмахнул палочкой, и Симус упал навзничь, громко крича от боли. Тут из-за угла стремительно, будто он стоял там всё это время и лишь ждал момента, чтобы эффектно появиться, вышел Снегг. Он редко появлялся на людях, так что вряд ли кто-то ожидал увидеть его. У всех перехватило дыхание, ученики замерли, наблюдая как он шагает в направлении Амикуса и упавшего гриффиндорца. – Не тратьте силы, профессор Кэрроу, – почти безразлично промолвил он, – я лично назначу наказание для мистера Финигана, – Снегг сверкнул глазами в сторону ученика, взмахнул рукой, и тело ошарашенного гриффиндорца поднялось над полом и унеслось следом за директором. Амикус довольно ухмыльнулся, оглядывая толпу. И это явно было знаком, чтобы все разбежались по своим углам. – И тут появляется Снегг, как грёбанный Бэтмен, и забирает даже не сопротивляющегося Финигана. Почему он позволяет им так с нами обращаться? Почему все взрослые закрывают на это глаза? – я в самых нелицеприятных выражениях рассказала Эду о произошедшем, выплёвывая слова с такой яростью, что никак не могла остановить этот поток ругательств. – Погоди, кто такой Бэтмен? – спросил Эд будничным тоном, будто подобное не было чем-то из ряда вон выходящим. И к сожалению, это было почти правдой. – Это такой супергерой из комиксов, – махнула я рукой. – Он волшебник? Может он нам поможет? – Нет, он ненастоящий. – Жаль, – разочарованно протянул Эд, – нам бы не помешал супергерой волшебник. Ладно тащи свой учебник. Я загремела цепями, пытаясь выудить книгу с верхней полки, чем вызвала порцию недовольных взглядов. Но, честное слово, мне так оторопели эти ненавистники, которые только и ждут, чтобы позлословить или враждебно посмотреть на меня, что я уже чуть ли не специально пыталась издавать как можно больше шума, разрывая тишину читального зала. Эд с серьёзным видом пролистал учебник и выдал вердикт. – Обычная книга. – Нет, постой, ты что не чувствуешь? – прикоснувшись к пожелтевшей страничке, я вновь ощутила знакомый холодок под подушечками пальцев. – Хорошо, давай проверим, – Эд достал из кармана палочку и направил острие в середину переплёта. – Апарекиум! Ничего. Книга не шелохнулась, никаких надписей не появилось. – Ревелио! – Эд вновь взмахнул палочкой. Ничего. – Не понимаю, ведь я могу поклясться… – Что вы делаете? Мы подняли головы от книги. Перед нашим столом стоял Блейз Забини. Я озадаченно посмотрела на него. С начала года он так ни разу и не взглянул на меня, а сейчас вдруг решил поздороваться. В отличии от нас с Эдом, Блейз мало изменился. На смуглом лице ясно выделялись две ямочки от улыбки, глаза смотрели без тени враждебности, а обычно короткие волосы, сейчас немного отросли и были аккуратно зачёсаны назад. Я не смела отрицать, что Блейз был очень хорош собой и был одним из немногих, кто не сторонился моей персоны, но гостеприимно отодвигать стул для него не спешила. – Мы… экспериментируем, – уклончиво ответил Эд. Мы с ним переглянулись. – «Наитемнейшие искусства»? – Блейз задрал брови, почти с восхищением взглянув на меня. – Зачем она тебе? – Её папа пожиратель, и всё такое, – Эд небрежно пожал плечами и сразу же получил от меня пинок ногой под столом. – Мы просто… кое-что проверяем, – ответила я. Блейз самостоятельно отодвинул стул напротив, не дождавшись от нас приглашения. – Что именно? – Знаешь, вообще-то это… – Неми считает, что книга заразила её тёмной магией, – прервал меня Эд, с иронией глядя на меня. Я густо покраснела, что только ещё больше развеселило друга. – Не бывает тёмной магии как таковой, – буркнула я. – Я знаю. Лишь тёмные маги. – Верно, – кивнул Забини, – но кто из нас когда-нибудь не испытывал влечения к тьме? – он весело подмигнул мне, будто подразумевая нечто большее. – О чём ты? – Книги не влияют на магию, – он пожал плечами. Мы испытующе уставились на Блейза. – Но на неё влияют наши мысли, переживания. То, что сказал Забини, увы, лишь озвучило мои страшные подозрения, хотя я так надеялась убедить себя, что дело в книге. Пора было просто признать это. Мне было легче обвинить в происходящих со мной переменах посторонний предмет, ведь тогда я бы могла сказать, что ни в чём не виновата. Я опустила взгляд на свои ладони. Ответ был в том, что мне нравились тёмные искусства, оттого моя сила и реагировала так на древний том. Подпитываясь тем, как долго я изучала и невольно вбирала в себя практические знания из фолианта, моя магия почувствовала подъём и вдохновение. Но что же это тогда говорило обо мне самой? Эд почувствовал перемену во мне и деликатно попытался перевести тему. – Ты что-то хотел, Забини? – Эд небрежно придвинул к себе том, будто это была не древняя книга, а вчерашний «Ежедневный пророк». – Поговорить с Неми, – Блейз широко улыбнулся, хотя я никак не могла сфокусировать на нём взгляд, всё ещё пребывая в прострации. – Разумеется с Неми, – друг закатил глаза и встал из-за стола. – С кем же ещё. Эд удалился из библиотеки, любезно оставив нас наедине. У меня не было даже представления о чём можно было говорить с Блейзом. Всё наше общение ограничивалось невинным флиртом, но сейчас были не те обстоятельства и не те чувства, не позволявшие мне продолжать в том же духе отвечать на ухаживания одноклассника. Утренний боевой настрой сдулся словно воздушный шарик. – Ты отлично выглядишь. – Знаю, – по привычке с сарказмом ответила я, но тут же смягчилась. – Спасибо, и ты неплохо. – Эта книга наталкивает на мысли, что всё что о тебе говорят – правда, – безапелляционно заявил он. Если бы не тон, с которым это было сказано, я бы посчитала, что Блейз один из тех ненавистников, убеждённых в моей причастности к делам пожирателей. Однако, хоть я и не была в числе приспешников Того-кого-нельзя-называть, уже не смела считать себя такой уж невинной. – Например, что? – Что ты любишь почитать, – ехидно загнул бровь Блейз. Я рассмеялась, слегка расслабившись. – Возмутительная клевета, – я демонстративно всплеснула руками. – Так ты испытываешь влечение к тёмным искусствам? – спокойным тоном осведомился Блейз. Я не была в настроении юлить, учитывая, что он уже всё и так понял из начала разговора. – Скорее удивительную предрасположенность, – тяжёлый вздох я попыталась прикрыть за неловким смешком, но мне это паршиво удалось. – В этом нет ничего плохого, – Блейз погладил чёрный корешок книги. Ладонь его была почти в два раза больше моей, с длинными изящными пальцами, и я невольно залюбовалась ими. – Во тьме есть своя притягательность и ей сложно сопротивляться. Почему-то у меня создалось впечатление, что он говорил не просто о магии. Я хмуро поджала губы, не желая продолжать этот разговор. – Вообще-то, я изучала заклятие «империуса», – я постучала по обложке. – Нужна была информация. – Зачем тебе это? – Ты задаёшь неприлично много вопросов, – я вздохнула. – Хочу сделать зелье против него. – Серьёзно? – он присвистнул. – Вау, амбициозно. – И невыполнимо. – Отчего? – Слизнорт ясно дал понять, что основной ингредиент невозможно найти. Блейз хлопнул себя по лбу. – Точно! Это ты тогда поэтому на уроке спросила, может ли та водоросль противостоять «империусу»? Теперь ясно, – протянул он. – Но тогда тебе нужно спросить о ней у профессора Стебль. – Уже спрашивала. Она не знает. Он на секунду задумался. – Тогда нужно спросить у того, кто знает всё. Я непонимающе взглянула на Блейза. Судя по его виду, ему бесконечно нравилось сбивать меня с толку загадочными фразами, сдобренными кривыми усмешками. – О ком ты? – О прорицателе, разумеется. – Ты думаешь, Трелони или Флоренц смогут помочь мне отыскать одну недо-водоросль? – я скептически выгнула брови, с трудом сдерживая раздражение. – Почему мы говорим об этом? Ты разве это хотел обсудить? – Нет, – от его обезоруживающей улыбки во мне угасало всякое недовольство. – Но мне приятно просто разговаривать с тобой. Неожиданно я поняла, что в библиотеке слишком тихо, а все присутствующие с любопытством прислушиваются к нашей беседе. Я вновь почувствовала, как щеки заливает румянец, что бывает со мной крайне редко. Умудрилась же я стать всеобщим объектом сплетен! – Тогда что ты хотел? – я наклонилась к нему через стол, приглушая голос. Его зрачки на мгновение увеличились. – Извиниться, – пробормотал он, так же наклоняясь ближе ко мне. Он на секунду отвернулся, и вновь встретившись со мной взглядом, заговорил, но из его голоса пропала всякая весёлость. – За ту ночь… – За ту ночь? Тело Дамблдора с хрустом упало в паре метров от меня. Я вздрогнула всем телом, вновь невольно увидев эту картинку перед глазами, и отстранилась от Блейза, пытаясь подавить дрожь в коленках. – Я не должен был позволять тебе покидать подземелье. – Позволять? – вспыхнула я. – Я не ручная собачонка, ты не можешь мной управлять. – Знаю, – он примирительно поднял руки. – Но я должен был пойти с тобой. – Ты ничего мне не должен. Я встала из-за стола и направилась к выходу из библиотеки под всеобщие заинтересованные взгляды. Блейз вскочил следом. – Я должен был помочь. – Забини, – я остановилась на полпути и резко обернулась к нему. – Ты не должен мне ни черта. Мы все делали в ту ночь, что должны были. Серые глаза Драко посмотрели на меня из глубины сознания. Я вновь увидела его удаляющегося в сторону Запретного леса, и растаявшую белую макушку в лабиринте деревьев. Мы все делали в ту ночь, что должны были, даже Драко… Плечи Забини поникли, было ясно, что он расстроен, но мне было всё равно. Его слова всколыхнули во мне болезненные воспоминания, от которых, я считала, излечилась. Мой посттравматический синдром вновь дал о себе знать. Я стремительно покинула библиотеку, забыв даже убрать книгу на место. Коридоры школы опустели. Из-за режима Кэрроу, многие ученики предпочитали коротать свободное время в своих гостиных, где была меньше вероятность нарваться на пожирателей. И я, разумеется, поспешила в подземелье, с одним лишь желанием: поскорее залезть под одеяло и надеяться, что мне не приснится вновь тот кошмар, который месяц мучил меня после нападения на Хогвартс. Спустившись на первый этаж, я побрела в сторону подземелья, когда заметила боковым зрением какое-то движение. Обернуться я не успела: двое человек крепко до боли схватили меня за руки. – Какого… – я громко выругалась и закричала, когда узнала в нападавших Крэбба и Гойла. – Отпустите! Что вы делаете? Мои бессмысленные попытки вырваться не привели ни к какому результату – Крэбб и Гойл были теми представителями человечества, которых хорошо наградили физически, но ограничили умственно. Почувствовав себя в ловушке, я увидела приближающегося Нотта. – Ты думала я позволю тебе оскорблять меня перед зрителями и оставлю безнаказанной? – смазливое личико Теодора исказила гримаса злости и ненависти. Он крепко сжал свою палочку и направил мне прямо в лицо. – Круцио. Такой боли я в жизни не испытывала. Все тело скрутило в бесконечном спазме, а мышцы обдало огнём, будто меня сжигали заживо адским пламенем. Я орала от ужаса и боли, понимая, что была слишком наивна, полагая, что Нотт оставит меня в покое, как я того требовала. В моей голове смешались лихорадочные мысли с мольбой о помощи. Но отчего-то я знала, что мне никто не поможет, кроме меня самой. Кровь давила на виски, грозясь пробить мою черепушку изнутри. Я кричала и кричала, пока вконец не обессилила, упав на колени перед тремя парнями. Гойл и Крэбб всё так же крепко сжимали мои руки и громко гоготали от восторга. – Теперь ты не такая смелая, не так ли? – пробормотал Нотт, опуская палочку. – Не… – просипела я, пытаясь восстановить дыхание в тот короткий промежуток между пытками, собираясь с силами. – Не слышу, говори громче! – рявкнул Нотт, и порция боли вновь скрутила все мои внутренности. И где-то там, между третьей и пятой серией непростительных заклятий, я вновь ощутила знакомый холодок. Потому что кроме нестерпимой боли, я чувствовала невероятную ярость, которая, видимо, подстегнула мою силу. Сначала это был лёгкий ветерок между пальцами, который легко можно было не заметить на фоне жуткой агонии, но потом он усилился, и я почувствовала приятную прохладу на лице и в волосах. И вдруг ветер утих, оставив место огню, который разгорелся в моих жилах, обжёг внутренние органы, а потом… – Ай! – Крэбб и Гойл отскочили от меня, как ошпаренные. А точнее, обожжённые. Они с непониманием смотрели на свои покрасневшие и опухшие ладони. Секундного замешательства Теодора хватило, чтобы я вскочила, выхватила свою палочку из мантии и наставила на него. – Круцио. Парень закричал и упал плашмя на пол, дёргаясь в конвульсиях. Крэбб и Гойл упали вместе с ним, содрогаясь от невыносимых пыток. Окрылённая своей властью, я уже не сдерживала ярость. Обжигающая и такая сладкая, она наполняла меня целиком, заставляя получать безумный кайф, эйфорию. Троица корчилась от боли у меня под ногами, и всё что я чувствовала это наслаждение от их страданий. И осознав это, я резко остановилась. Потому, что это неверно… Ведь так? Эйфория исчезла, а следом за ней потух огонь, пропал холодок. Я оглядела дело рук своих. Трое парней без сил валялись на земле, пытаясь отползти от меня подальше, но силы их были на исходе. В глазах их ясно читался ужас. Первородный страх. И я поняла, что всё что говорили обо мне было правдой. Всё, абсолютно всё оказалось правдой. Я чудовище, выродок, порожденье зла. И место мне среди пожирателей. Из горла вырвался непонятный звук, похожий на всхлип. Я всё ещё чувствовала боль от их пыток и сгустки крови во рту, но не по этой причине дрожали мои руки. Видимо, они были правы. Все они. – Уходите, – прорычала я, между всхлипами. – Никогда больше не приближайтесь ко мне, иначе в следующий раз я убью вас. И они поверили. Медленно встав на ноги, они спотыкаясь убежали прочь. И лишь фигуры их скрылись в подземелье, я упала на колени и разрыдалась. Слёзы, подобно целительным водам, отчищали мой разум, но их было недостаточно, чтобы излечить меня от жгучей ненависти к моим врагам, а главное к самой себе. Приступ истерики был такой силы, что я даже не заметила огромное чёрное чудовище, приплывшее ко мне из потаённого хода. Дементор, которого видимо привлекли крики, медленно приближался ко мне, протянув костлявую руку вперёд. Ужас заполнил моё тело, но у меня не осталось сил сопротивляться, и к тому же я не знала как. Я со смирением смотрела на него, готовая встретить свою смерть прямо там, на холодной каменной кладке. Серебристый тигр вдруг выскочил из-за моей спины и погнал прочь дементора. Он громко рычал, размахивая полосатым хвостом, и я даже слышала удары о землю его гигантских мягких лап. И перед тем как окончательно потерять сознание, мне показалось, что я увидела обеспокоенное лицо Драко, обрамлённое, почему-то, длинными чёрными волосами.