Against the crowd

Зима подкралась незаметно. Первый снег выпал уже в начале ноября, покрывая бурую землю тонким слоем белого пепла. Эд обычно первым выбегал под снегопад, но в этом году ему было не до веселья. Что до меня — я ненавидела холод. Ледяной ветер пробирал до костей, залезал за шиворот и мучил меня хронической простудой, заставляя бегать за бодроперцовым зельем к мадам Помфри почти каждую неделю. Дела в Хогвартсе шли по-прежнему, если не хуже. Кэрроу каждый день выбирали фаворита, которого мучили на глазах остальных, если ученики не желали выполнять их задания; как бы в отместку. Разумеется, после такого, в лазарете увеличилось количество пострадавших. Больше всех страдали особо буйные и первогодки, которые отчего-то очень сильно раздражали Пожирателей. Учителя пытались заступаться за детей, но влияния на происходящее у них, особо, не было. Амикус не терпел, если его методы преподавания подвергались сомнениям, и каждый раз видя, как он спорил с профессором Макгонагалл, я боялась, что он не выдержит и навредит ей. Но я недооценивала декана гриффиндора. Возможно, это был единственный человек во всем Хогвартсе, исключая Снегга, которого Кэрроу боялись. Надписи на стене стали появляться всё чаще. В последний раз кроваво-красной краской неизвестные написали: «Отряд Дамблдора, мобилизация продолжается», и больше всего взбесило Кэрроу то, что написано это было несмывающейся краской из магазина Уизли, которую нельзя было убрать магией. В итоге надпись эта красовалась на стене почти месяц, пока её чары не иссякли. Подобные происшествия ободряли дух школьников и учителей, пока в начале декабря не случилась кража меча Гриффиндора. Директор Снегг хранил меч Годрика Гриффиндора у себя в кабинете. Точнее, его хранил Дамблдор, но Снегг, унаследовав должность своего предшественника, получил так же и всё содержимое этого кабинета. И уж не знаю, что произошло дословно, но оказалось, что Невилл, Полумна и Джинни Уизли полезли в директорскую башню, чтобы тот самый меч выкрасть. Слухи гласили, что меч этот они впоследствии намеревались передать Поттеру, которому отчего-то он очень понадобился, но это не точно. Троица успела лишь добежать до нижнего этажа, где их настиг директор. За взлом и кражу Снегг назначил им отработку у Хагрида, что показалось довольно снисходительным наказанием. И больше всего это взбесило именно Кэрроу. Конечно, свои претензии они не стали высказывать боссу, зато хорошенько оторвались на школьниках, в частности на первокурсниках, которые не могли им противостоять. Тем временем поиски водорослей проходили впустую. Я штудировала учебник за учебником, даже выписала себе журналы «Практика зельеварения» и «Волшебная флора», но ни в одном из выпусков, что я получила, не было сказано ничего про Фистирию Писцициду, чтоб её… В общем, я теряла надежду, веру в себя и свою идею, регулярно поглощая Умиротворяющий бальзам, от которого постоянно хотелось спать. Крэбб, Гойл и Нотт стали избегать меня, слава Мерлину. На одну проблему меньше. Удивительно, но произошедшее с ними не стало достоянием общественности. Троица усиленно делала вид, что ничего не произошло, хотя они продолжали шарахаться от меня в коридорах, ведь им не хотелось, чтобы кто-то узнал, что трём детишкам Пожирателей надрала зад девчонка. Новость о том, что я ночевала в лазарете не стала чем-то необычным — в конце концов, посещаемость этой части школы возросла в разы в этом году. Эд, хоть и не признавался, готовил план мести моим обидчикам, и я, честно говоря, тоже была наготове, ведь в итоге нет ничего опаснее мужчины, чьё эго пострадало из-за девушки. Малфой стал пропускать занятия. После произошедшего наше общение не наладилось, но я то и дело ловила на себе его задумчивые взгляды. Каждый раз натыкаясь на него, я покрывалась пунцовым румянцем, вспоминая его губы на обнажённой коже. Эд, разумеется, всё понял в тот же момент, когда я вернулась в класс растрёпанной и с опухшими губами, но деликатно промолчал. Позже, разумеется, не сдержался и вылил на меня поток осуждения. Как будто я сама не понимала, что это было неправильно. В общем, к началу декабря Малфой стал регулярно пропускать учёбу, при том, что никто его за это не порицал. И однажды, мой основной источник сплетен разъяснил мне, что происходит. — Малфой, полагаю, покидает школу вместе с директором ради собраний их тёмного клуба, — безразлично предположил Эд, продолжая водить палочкой над головой. Огромный серебристый тигр бежал по воздуху куда ему указывал Эд, яростно размахивая длинным хвостом, словно готовясь к прыжку. Идея научиться создавать телесный патронус появилась у меня неслучайно. После того, как я почти стала жертвой дементора, меня преследовал страх покинуть замок. Я впервые сталкивалась с этими созданиями так близко. На третьем курсе, когда школу охраняли дементоры от беглого преступника Сириуса Блэка, я лишь чудом избежала знакомства с ними. Но теперь рассчитывать на чудо было глупо. В общем, я попросила Эда научить меня, и ещё ни одно заклинание не давалось мне с таким трудом. — Ни разу не видела, чтобы они покидали замок, — я с лёгкой ноткой зависти смотрела на тигра, валяющегося на спине и лениво размахивающего лапами, будто он пытался поймать невидимый гигантский клубок. Тигр едва слышно урчал, как умеет только семейство кошачьих. — Им незачем — используют камин в кабинете директора, — Эд закатил глаза, будто это было самой очевидной вещью на свете. — Давай же, поднатужься. Я, не без раздражения, подняла волшебную палочку вверх. — Экспекто патронум, — из конца палочки вырвались белые искры и мгновенно потухли. — О чём ты думала? — спросил друг. Это и было моей проблемой — я не могла придумать ни одного счастливого воспоминания. До недавнего времени моим самым ярким и счастливым воспоминанием был тот месяц, который мы с Эдом провели на ферме его бабушки сквиба. Картина верескового поля с длинными нескончаемыми даже у горизонта рядами лавандовых цветов вызывали у меня улыбку, заставляя вновь чувствовать дурманящий медовый запах. Но каждый раз представляя то утро, когда мы с Эдом выбрались спозаранку из дома навстречу приключениям, этот образ смешивался в моей голове с тем днём, когда я бежала за ним во время нападения на Хогвартс, гонимая страхом, что моего лучшего друга убьют Пожиратели. И в одно мгновение, моё самое счастливое воспоминание превращалось в самый жуткий кошмар. В следующий раз я попыталась представить момент из детства, когда мы с мамой целый день провели в парке аттракционов, и то как я ела мороженое, и каталась на карусели. Но потом упрямое воображение рисовало мне мать, прячущую заряженный пистолет под подушкой, и отца, который от страха за свою жизнь, убивает её по приказу своего господина. Покупка палочки, знакомство с Эдом, первое колдовство — все эти яркие события в миг превращались в моей голове в ничтожные секунды жизни, в которой превалировали лишь страх, тревога и скорбь. Я издала разочарованный стон. Эд ободряюще положил руку на плечо. — Ты слишком нервная в последнее время. Это из-за стресса. Уверен, у тебя получится. — У меня жизнь сплошной стресс, — я убрала палочку в карман мантии. Мы тренировались в пустующем кабинете в подземелье, находящимся по соседству с кабинетом Снегга, который директор оставил за собой, хоть уже и перебрался в бывший кабинет Дамблдора. Потому мы знали, что здесь нас вряд ли кто поймает, так как Снегг уж очень редко покидал свою башню. Я уселась на столешницу стола, подобрав ноги. — Я думал об этом, — заявил Эд опуская палочку, и серебристый тигр растворился в воздухе. — Возможно, что твои всплески магии пару месяцев назад были вызваны именно стрессом. Ты была расстроена из-за отца и положения в школе, а ещё и Нотт со своими угрозами… И потому у тебя случились вспышки неконтролируемой магии. — Но я как раз-таки контролировала её, просто это было очень просто, словно по щелчку пальцев, — оспорила я его слова, продолжая размышлять о причинах, не позволявших мне вызвать патронус. — Хорошо, — Эд развёл руки, — тогда стресс вызвал усиление магии. Под натиском сильных чувств ты стала непобедимой. — Почему ты всё ещё думаешь об этом? — я закатила глаза. — Почему ты не думаешь? Если бы ты знала, как это контролировать, возможно, ты бы смогла убить Сама-знаешь-кого. Меня пробила дрожь. — Не говори ерунды. Хорошо, я была зла и расстроена, потому это и произошло. Но это могло бы случиться с кем угодно. — Ты права, — он кивнул, — это явление не такое уж и редкое, чтобы из-за сильных эмоций или адреналина магия усиливалась. — Эд, — я устало вздохнула и спрыгнула со стола, — давай лучше сосредоточимся на «патронусе»? Мне очень хотелось вызвать телесный патронус. Но я не могла озвучить Эду свой тайный страх, что это мне не по силам, и не потому, что я недостаточно способная или сконцентрированная. Друг был прав в своих догадках. Несколько недель назад я решила проконсультироваться с мадам Помфри, которая любезно выслушала меня и подтвердила, что сильные эмоциональные переживания могут вызвать всплески магии, неконтролируемые палочкой. Чего я не сказала ей, так это то, что чары были тёмными, вызванные острой потребностью причинить боль и страдания. И её слова заставили меня размышлять о том, что это говорило обо мне? Я вспоминала свой сон, своё детство, когда ещё не знала, что волшебница, но понимала, что могу причинять вред окружающим, как когда вызвала кровь из носа у отца, или подожгла клумбу злобной соседки, или разорвала канализационную трубу около маггловской школы. Магия морально и этически нейтральна, но не люди. Возможно ли, что моя способность к тёмным искусствам, вспышки гнева и испытанное наслаждение от страданий моих обидчиков, означали то, что я на самом деле просто плохой человек? И потому мне было так важно вызвать патронус. Ведь было общеизвестно, что тёмные волшебники не могли творить эту древнюю магию. — Вспомни что-нибудь хорошее и постарайся удержать это в мыслях. Полностью поддаться этому воспоминанию, погрузиться в него, испытать заново пережитое счастье, — Эд с серьёзным видом наставника выжидающе и ободряюще смотрел на меня. Я вздохнула и вновь вытащила палочку. Его слова навели меня на размышления. Что в последнее время заставило меня пережить яркие эмоции, в которые мне бы хотелось снова погрузиться? В голове непроизвольно вспыхнули губы Драко на разгорячённой коже, мои пальцы в его серебристых волосах. Я закрыла глаза, представляя его поцелуй, глубокий и страстный, умиротворяющее свечение зеленоватых вод, тишину и спокойствие нашего единения в далёкой пещере. — Экспекто патронум, — я взмахнула палочкой и открыла глаза. Из кончика появилось лёгкое свечение. И прежде чем я успела обрадоваться, оно исчезло. — Проклятье! — Нет-нет, это хорошо! Уже лучше! Ты что, думала сразу всё получится? Нет, имей терпение, — Эд радостно хлопнул меня по плечу с такой силой, что я чуть не упала. — О чём ты думала на этот раз? — Тебе это не понравится. — Тогда не говори, — Эд сморщил нос, и по глазам его было ясно, что он и сам догадался. — Спасибо огромное. Ты не представляешь, что это… — Ш-ш-ш, — он неожиданно схватил меня за руку. В коридоре громко хлопнула дверь соседнего кабинета. Мы испуганно заозирались, прекрасно представляя, что устроят Кэрроу, если застанут нас вне спален во время комендантского часа. Эд молча указал на стол, и мы поспешно полезли туда, что оказалось непросто, учитывая длинные ноги Бёрка. Но это оказалось излишним: шаги затихли где-то у дальней лестницы, что значило мы были в сравнительной безопасности. — Ты думаешь это… — начала я, не без усилий вылезая из-за стола, под которым половину пространства заняли ноги Эда. — Снегг? Скорее всего. Кто ещё бы осмелился зайти туда? Только я хотела пошутить, что только у Эда самого хватило бы мозгов пролезть в кабинет Северуса Снегга, как друг направился прямиком к двери. — Куда ты? — Узнать, что он делал там. — С ума сошел? — зашипела я. — А если он вернётся? — Да что он нам сделает? — он лишь отмахнулся. Фигура Эда пропала в коридоре. До меня донеслось как едва слышно скрипнула соседняя дверь. У меня перехватило дыхание. Он действительно делает это! — Эд, давай вернёмся в гостиную, — я выбежала в коридор следом за другом. В нос ударил запах плесени. Я сморщилась. Помещение было тёмным, холодным и мрачным. Периметр занимали высокие полки, заставленные мерзкими на вид склянками и банками с неизвестными жидкостями и чем-то что, плавало внутри. Меня пробрало от страха и волнения, и я поспешно отвернулась от отвратительного зрелища. Остальное пространство занимали полки с книгами, большой заваленный хламом стол, а у дальней стены был камин, который, могу предположить, в жизни не топили. — Погоди, неужели тебе неинтересно, что он тут делал? — Эд с любопытством осмотрелся и его внимание тут же привлек некий каменный сосуд, стоявший на столе и укрытый от нас стопками книг. — Это же омут памяти! От чаши исходило едва различимое серебристое сияние. Я нервно переступила с ноги на ногу, предчувствую неприятности. С первого года в школе именно Эд был тем, из-за кого я наживала себе проблемы, а иногда и приключения. — Нам не стоит здесь находиться, — повторила я, вся обратившись в слух. Мне мерещилось, что по ступенькам спускался Снегг и шёл прямиком к нам, радуясь, что его маленькая ловушка сработала. — Неужели тебе неинтересно заглянуть в голову директора? — Эд заворожённый приближался к омуту. Моё терпение лопнуло. — Стой, — я в два шага оказалась рядом с ним у стола и схватила его за руку. — Нас не касается то, что в этом омуте. Это личное. Нам нужно уйти. — Неми! Мы можем заглянуть в голову Снеггу и узнать, что планирует Сама-знаешь-кто! — от возбуждения голос его дрожал, а глаза горели голубым огнём. — Мы же буквально в святая святых его мыслей! — Именно! А тебе не кажется, что уж слишком просто мы смогли сюда попасть? Снегг закрыл бы свою святую святых понадёжнее, если бы и правда не хотел, чтобы сюда кто-то попал. — Ты думаешь, это… — в голове Эда закрутились шестерёнки. — Всем известно, что Снегг отличный легилимент. Может он знал, что мы здесь и услышим его. — Надо сматываться, — друг боязливо отдёрнул руку от омута. Наконец-то, здравая мысль. И только я хотела развернуться и поскорее покинуть эту западню, моё внимание привлекла лежащая столе раскрытая книга. То был неизвестный мне учебник, старый и потрёпанный, а поля его были исписаны мелким убористым почерком. — Неми, пошли, — Эд уже стоял в дверях, воровато оглядываясь по сторонам. Но я не могла оторвать взгляда от книги, хотя даже не сразу поняла, что зацепило моё внимание. Я быстро оглядела разворот учебника вновь, и мгновенно поняла, почему не могла сдвинуться с места. Во-первых, книга была не на английском языке, а на латыни, зато надписи на полях были на английском, хоть и очень неразборчивые. Иллюстрация в углу пожелтевшей страницы свидетельствовала о том, что это был учебник по травологии, а самое главное, я увидела заветные слова: Pfiesteria piscicida. — Эд… это же… Это было невероятно, пугающе и странно. Я искала ответ и нашла его в необычном месте. То, что как я думала, было ловушкой, оказалось подсказкой. Я всё это время искала не там. В старой книге, что я нашла в кабинете Снегга была интересная информация, которую я довольно долго и кропотливо переводила, но ничего о том, где найти эту пресловутую водоросль. И я почти испытала разочарование вновь, когда из учебника выпал сложенный в несколько раз листок серой бумаги, которой оказалась довольно крупная колонка американской газеты. — Слушай, — без приветствия начала я, когда Эд нашёл меня в библиотеке в дальнем углу читального зала. — «Учёные верят, что именно эта водоросль-убийца виновата в массовой гибели рыб на побережье штата Каролина и в Чесапикском заливе. Так же сообщается уже о 146 пострадавших, которые контактировали с заражённой рыбой или водой, в которой подозревалась активность Фистерии. В шести штатах США вдоль восточного побережья инициировали программу мониторинга, чтобы обеспечить быстрое реагирование в случае новых вспышек, а также с целью лучше понять факторы, связанных Фистерией Писцицидой и вспышками её активности. Центр по контролю заболеваний сообщает, что симптомы заражения описываются так: потеря памяти, головные боли, кожная сыпь, раздражение глаз и верхних дыхательных путей, желудочно-кишечные заболевания и ожоги кожи». — Какая прелесть, — сморщился Эд. — Я не дошла до самого главного, — я победоносно подняла голову. — Газета недельной давности. Мы знаем, где искать Фистерию. Меня охватил бурный восторг. Спустя месяцы пустых поисков и неудач, я наконец-то наткнулась на что-то стоящее. Но Эд не разделял мой энтузиазм. — Ведь ты сказала, что это была ловушка, а в итоге сама же забрала книгу! — он покачал головой. — Здесь что-то нечисто. — Знаю, выглядит подозрительно, но это, — я ткнула пальцем в учебник, — действительно помогло нам. Имею в виду, как он может нам навредить с поисками водоросли? — Может это ненастоящая статья, — он всплеснул руками, — может Снегг хочет, чтобы ты отправилась туда и умерла от этих последствий, что ты только что прочла. — Думаю, если бы он хотел меня убить, он бы сделал всё проще. С этим Эд поспорить не мог. — Как он вообще узнал, что ты ищешь её? — Я особо не скрывалась, — пожала я плечами. — Я спрашивала о Фистерии Слизнорта, Стебль и Хагрида. Возможно кто-то из них проболтался ему, и он… — Решим помочь? Вот так, просто? — Он не помогал нам, технически, — неуверенно прервала я. Эд в ответ лишь фыркнул. — Ты говорила, что он наверняка знал, что мы вломимся в его кабинет. Твои слова! — Знаю, что мои, — огрызнулась я. — Зачем ему нам помогать изготавливать зелье от Империуса? Он бы и сам мог его создать. — Может это он и собирался сделать. Может я ошиблась! Вполне возможно, что Снегг и не думал про нас, а оставил книгу, чтобы позже вернуться туда и придумать зелье. Как бы то ни было, мы бы всё равно не узнали истинных мотивов директора. У нас на руках была книга, статья и информация о том, где искать Фистерию. Оставалось лишь достать водоросль, но как это сделать, я не имела понятия. — Ты говорил, что в кабинете директора работает камин, — задумчиво протянула я. — Думаешь, сможешь перенестись в Штаты через камин? — Эд рассмеялся. Я поняла, что он был прав в своем скепсисе. Для того чтобы переместиться через каминную сеть, надо было точно знать, куда направляешься, иначе меня могло закинуть невесть куда. К тому же, каминная сеть действовала в пределах лишь Соединённого Королевства. — Тогда остаётся портал? — Ты сама знаешь, что это незаконно. Его довод показался мне довольно слабым, как и самому Эду. Мы переглянулись. Да, в такое время, когда мы тренируем непростительные заклинания на уроках, создание портала кажется сущей ерундой. Он улыбнулся. — Всё равно придётся выйти за пределы школы. Здесь не получится. — А ты умеешь создавать порталы? — спросила я. — Как-то не приходилось, — Эд закатил глаза. Да, и правда дурацкий вопрос. — Ладно, разберемся, — я встала из-за стола и прошествовала к книжной полке за очередным учебником. На следующий день я получила записку от Блейза. По его просьбе мы встретились на первом этаже школы после окончания занятий. Я всё ещё пребывала в раздумьях о том, как выбраться из школы незамеченной. Специальная литература уже дала мне теоретические знания о том, как создать портал, и мне не терпелось воспользоваться ими. Блейз Забини стоял посреди коридора, прислонившись боком к колонне и сложив руки в карманы. В записке он просил встретиться с ним по срочному делу, но увидев его таким расслабленным и спокойным, я усомнилась в важности его дела. — Что случилось? — спросила я, подойдя ближе. Блейз галантно подал мне руку. Я удивлённо взглянула на него, не сдвинувшись с места. Он вздохнул. — Ты ведь всё ещё ищешь свою водоросль? — Вообще-то, я уже нашла её. — Серьёзно? — такого ответа он не ожидал. — Знаешь точное местонахождение? — Ну не точное, но примерное, — я вспомнила чёрно-белую фотографию из статьи где изображалось побережье, огороженное полосатой лентой. Я не знала, как я собиралась искать это берег, но фотография могла пригодиться. Если чётко представить в голове это место, может у меня получилось бы туда трансгрессировать? — Значит, тебе пригодится любая помощь, — он всё-таки взял меня за руку, и уставшая после длинных занятий и измотанная ночным кропотливым зубрением учебников, я не стала сопротивляться. — Я так понимаю, ты не воспользовалась моим советом? — Каким? — нахмурилась я. Он не ответил. Следуя за ним, мы дошли до конца широкого коридора и остановились перед кабинетом профессора Флоренца — кентавра, преподававшего в школе прорицания. До меня не сразу дошло, что мы там делали. В последнее время я туго соображала. — Да брось, — он рассмеялся, увидев моё лицо, — его помощь не помешает тебе в твоей небольшой экспедиции. И прежде чем я смогла поспорить с ним, он постучал в дверь и втолкнул меня в кабинет. Там было так же, как и прежде, когда я ещё посещала его занятия на пятом курсе. Вместо пола под ногами была зелёная трава, вместо стен — стволы деревьев, а вместо стола преподавателя — небольшой пень. На потолке сияло солнце, по кабинету гулял ветер. Я поправила волосы, и огляделась по сторонам. Флоренц сидел в дальнем углу на возвышенности, который я бы назвала в природе холмом, но мы ведь были в помещении… Он поднял голубые глаза от книги и смахнул с лица белокурые локоны, приглядываясь к нам. — Чем могу помочь? — он спокойно поднялся на… ноги (?) и подошёл к нам. Я поспешно отвернулась от него, стараясь не пялиться на его лошадиное тело и копыта. В его присутствии я всегда почему-то нервничала. Моё подсознание твердило, что если он захочет пнуть меня в грудь, то я мгновенно умру. Незаметно, я начала пятиться назад и вдруг наткнулась на Блейза. Он ободряюще подтолкнул меня вперёд. — Э-э, здравствуйте, не хотела вам мешать… Кентавры существа опасные и недружелюбные. Людей они избегают, предпочитая ни коим образом с ними не контактировать. Меня это вполне устраивало. Разумеется, я не могла не восхищаться ими, ведь насколько они отличались от обычных людей; но и в той же мере я боялась их, ведь они были намного сильнее, хоть и не обладали магией. Флоренц с первого же дня в Хогвартсе не дал мне ни единого повода бояться его, но я не могла просто отключить свой иррациональный страх перед существом, столь превосходящим меня по силе. Наверно, это и называют фобией. — Я чувствую, у вас есть ко мне вопрос? Кентавр подошёл ближе ко мне, заглядывая мне в глаза. Я сжалась под его взглядом, чувствуя себя совсем беззащитной. — Д-да, я… — Простите её застенчивость. Она хотела бы знать, как найти одну водоросль, — встрял Блейз. — Нужна для изготовления зелья. — Нет, — Флоренц сделал несколько шагов назад, и я смогла наконец спокойно вдохнуть. — Не это гложет её. Я посмотрела на кентавра, который безразлично уселся перед пнём, будто забыв о моём присутствии. Подойдя ближе к нему, я старалась не выдать своего волнения. Всем было известно, что Флоренц был провидцем намного сильнее, чем профессор Трелони. Но если к кентавру идти я боялась, то Трелони идти не было смысла — её видениям я не доверяла. Она трижды предвидела мою скорую смерть на пятом курсе. Но Флоренцу хватило одного проницательного взгляда, чтобы понять мои мысли. Теперь я просто не могла уйти. — Вы знаете, да? — я нерешительно подала голос. — Вы знаете, о чём я думаю? — О чём ты думаешь — нет. Но что гложет тебя видно невооружённым глазом, — спокойной промолвил он, не обращая на меня внимания и продолжая листать книгу. — И что же это? Он поднял голубые глаза и всмотрелся в моё лицо. Я шумно сглотнула. — В каждом из нас идёт борьба между светом и тьмой, — он взглянул на потолок, вместо которого там вдруг появилось звёздное небо. — И только твои поступки влияют на то, какая из сторон победит. Я хмыкнула, почувствовав ком в горле. Чёртов кентавр прочитал мои мысли лишь кинув на меня взгляд. Всего пара фраз, обронённых словно между словом, оказались так значительны для меня. Блейз хмурился, совершенно не понимая, что происходит и к чему был этот диалог. Прочистив горло, я задала главный вопрос. — Вы знаете как найти Фистерию Писцициду? Я знаю где она территориально, но конкретно… Кентавр глубоко вздохнул, словно устал от моих вопросов. Безразличный голос промолвил: — Будь осторожна. Кроваво-красные воды помогут тебе, но могут и отнять годы жизни. Он отвернулся от меня. Переглянувшись в тишине с Блейзом, я почувствовала, что нужно было уходить, хотя я и не узнала толком ответ на свой вопрос. Забини хмуро открыл мне дверь, видимо так же разочарованный тем, что мы не получили подсказку. Но с прорицателями всегда было так: хочешь помощь — довольствуйся пространными предсказаниями. Но в дверях меня вновь настиг тихий голос Флоренца. — Не расстраивайся, Немезида Монтсон, — я удивлённо оглянулась на кентавра. — Он знал, что делает. Он защищал тебя. Больше кентавр ничего не сказал, и мы покинули его кабинет.