Личный демон для До Кёнсу

      Чанёль шел через весь ад, бросая злой взгляд на каждого, кто смел попадаться ему на пути. Будь его воля, он бы уже перевернул здесь все, что только можно и нельзя. Сейчас у падшего была только одна цель — найти Кая. Каждый раз, когда ему было плохо, он шёл к своему другу. Иногда бывало, что они просто сидели рядом и молчали.       Первое время, пока Чанёль только осваивался на новом месте, ему абсолютно все казалось странным. Ему казалось странным, что все тут смеются, нет, конечно же, были и «типичные» дьяволы, которые были вечно всем недовольны, вечно бубнили что-то себе под нос и никогда не улыбались. Единственное, что можно было всегда увидеть на их лицах — это злой, полный презрения взгляд исподлобья, который просто кричал о том, что не стоит лишний раз маячить у него перед глазами. Так же, чем-то невообразимым было то, что находились демоны и дьяволы, которые его поддерживали, несмотря на то, что он ангел, хоть и в прошлом. Натуру резко не изменить, хотя…       Когда Чанёль уже зашел в дом друга, то с порога услышал, как Кай начал смеяться, завидев друга. — Наконец-то, а то я уже начал переживать, что плохо тебя знаю. Чего так долго не приходил?       Сколько бы Пак не смотрел в эти глаза, ему никогда не надоест. И точно так же он всегда будет вспоминать тот день, когда они впервые встретились. Жалел ли Чанёль хоть раз, что помог им тогда? Нет. Сколько бы он об этом не думал, каждый раз приходил к выводу, что вот дай ему шанс все исправить, он бы все равно спас тех демонов, которые решили развлечься, расхаживая по самой границе между демонами и ангелами. Они просто смеялись над всеми, включая тот самый свод правил о неприкосновенности между существами. В тот день, с одной стороны, они не нарушили правил, флиртуя с молоденькими хранителями, явно намекая на что-то большее, но с другой стороны, сам факт, что они подошли к ним так близко — был недопустим. И сколько бы Чанёль не думал о том дне, он все никак не мог понять: почему? Почему он испугался за них? Почему фиолетовые глаза Кая так запали ему в душу? Нет, вы не подумайте, демон ему не понравился, просто он видел в тех двоих что-то родное, но такое далекое. Как будто он потерял их много лет назад, забыл, а теперь нашел, но вспомнить хоть что-то очень сложно. И глаза Кая, словно путеводители по всей его жизни, словно маячки, не дающие сбиться с пути.       Чанёль спас демонов, давая им уйти, тем самым беря всю вину на себя. Он встал на сторону зла. Именно поэтому ему и приписали их вину, а такому ангелу просто не может быть места в раю. С того самого момента жизнь молодого хранителя полетела ко всем чертям. В прямом и переносном смыслах. Обвинения одно за другим начали сыпаться в его копилку; одно ужаснее другого, но самое страшное обвинение для Чанёля стало о его паре. Это был первый раз, когда он возненавидел всех этих святош, которые на самом деле хуже демонов, искушающих человеческие души. Вся ситуация напоминала ему обычное соревнование, в котором все средства хороши, лишь бы стать первым, победить. Один промах в пользу противника, и ты сам становишься врагом. Список его грехов, озвученных во время верховного суда, заставил юношу лишь нервно посмеиваться себе под нос. Он замечательно знал, что тут его уже не оставят и, если честно, хотел поскорее отсюда уйти. Белый цвет резко стал противен, эти лица, уверенные в своей правоте, вызывали еще большее отвращение. Список своих грехов он запомнил на всю жизнь: предательство, обман и измена. Ангел не может быть таким грязным. Получив титул падшего ангела, его низвергли в ад, к нему подобным и хуже. Если кто думает, что Чанёль просто сам спустился вниз, или его кто забрал, то нет. Все ангелы должны были видеть, что ждет того, кто захочет встать на сторону врага. Кто решит, что наталкивать людей на плохие поступки куда интереснее, чем наоборот спасать их. Что жизнь без правил — это круто. Этот позор должны были видеть все. Ему выпустили стрелу, направленную прямо в сердце, что скорее было чисто символически, как напоминание. Он никогда не забудет, как падал. Просто падал с самого верха, не имея возможности и желания раскрыть крылья. Падал, а в голове эхом отдавался голос того ангела, что зачитывал приговор. «Низвергнуть предателя в ад, где низшие силы сами решат, что с ним делать. Беря во внимание тот факт, что падший ангел способствовал побегу демонов, их грех перекладывается на плечи подсудимого. Оглашаю приговор. Пак Чанёль, падший ангел, до конца своих дней ты будешь находиться в преисподней, не имея возможности завести семью со своим омегой. Иными словами, ты не имеешь никаких прав на свою природную пару, которую ты так жестоко предал. Если ты вдруг решишь ослушаться, то спешим уточнить, что ты не имеешь права к нему прикасаться, и уж тем более метить, в противном случае он погибнет. Помилован падший ангел никогда не будет. Заседание объявляется закрытым».       Уже лежа на берегу реки, Чанёль держался за стрелу, смотря на голубую небесную гладь, неожиданно ставшую для него такой противной и чужой. После этого Сехун с Каем сделали фонтан, который стал неким памятником, посвященным ангелу, ведь на тот момент крылья Чанёля еще имели белоснежный оттенок. Они решили поставить его на том самом месте, где они нашли тело своего друга. Просто им хотелось, чтобы все увидели эту несправедливость, хоть никто и не поймет, что этот парень, со стрелой в груди, существует на самом деле.       Со временем река высохла, а на месте того поля начал строиться город, а в дальнейшем там основали университет, который решил сохранить этот чудесный фонтан. Один из преподавателей специально вырастил вокруг того памятника шикарный сад, пряча его жемчужину как можно дальше, чтобы никто и никогда не смог её найти. Чтобы никто не смог нанести ей какой-то урон еще раз. Однако двум студентам, спустя такое большое количество времени, все же удалось найти этот фонтан, правда и студенты были не совсем простыми людьми.       Кай уже начал переживать за друга, который встал, как вкопанный, прямо в коридоре и не реагирует ни на что. Заметив его глаза, он понял, что на время связь с реальным миром недоступна. Каждый раз, когда Чанёль вспоминает о своем приговоре, его глаза становятся демонически-черными. Полностью. В такие моменты он уходит в себя и никогда не слышит что ему говорят. Когда же Чанёль пришел в себя, то увидел грустный взгляд Кая, который стоял рядом, облокотившись о дверной косяк. — Твою ж мать, Кай, ты всегда в таком виде по дому ходишь? — Спешу напомнить, что дом — мой, и как хочу, так и хожу. И вообще, что такого? Я же не голый, просто в этом обличии мне комфортнее.       Чанёль стоял и молча смотрел на друга. Поистине могучий демон, которого можно поставить на 9 круг. Он смотрел на его облик и незаметно для себя самого поник. Чанёль практически не оборачивается в свою иную форму. Не то, чтобы она ему не нравилась, просто становилось слишком больно от воспоминаний. Заметив грустный взгляд напротив, Кай сказал то, чего сам, по правде говоря, не ожидал. Но сказанное шло из самого сердца. Пускай оно и холодное, но, все же, способно на раскаяние, которое происходило с Каем очень редко. Это был первый раз. — Прости нас, Чанёль, — и глаза падшего устремились напротив. Это было что-то новое и необычное для него. — Демоны же никогда не извиняются. — Кто тебе это сказал? — Кай смотрел прямо в глаза и улыбался.       Все же Чанель еще многого не знает, наивно веря в то, что ему рассказывали в раю. Демон никогда не забудет удивленный взгляд падшего, когда тот увидел, что они живут в домах, а не в коконах, как думал Чанёль. Сехун после того очень долго над ним шутил и называл все дома коконами. — Чанёль, давай поговорим, — сказал Кай, направляясь в сторону гостиной. — Ты же помнишь, какую участь мне приготовили? — Увидев, как друг отвел взгляд в сторону, продолжил. — Кай, я больше не отправлюсь с вами к смертным. — Это все из-за Бэкхена, да? — Было сложно смотреть в эти пустые глаза напротив. Ещё сложнее было доказать себе, что чужие эмоции никак не влияют на собственные. Хоть и говорят, что низшие существа жестоки и не знают таких чувств как любовь и сострадание, но это не до конца являлось правдой. Демоны способны на некую привязанность, на любовь. Они любят, но по-своему. Возможно, не так приторно сладко, как любят, например, некоторые люди, но всё же. Никто не спорит, что их любовь такая же нежная и мягкая, как у ангелов. Но нельзя же отрицать полное существование того, что есть, просто в непривычной для остальных форме. Каю было очень сложно смотреть, как его близкий друг умирает. Снова. — Кай, пойми, если я его коснусь, то он погибнет. — На самом деле нет, — не хотелось мучать друга и дальше. Он обещал, что Пак никогда об этом небольшом секрете не узнает, но на то он и демон, чтобы не выполнять свои обещания. — Идем за мной, — сказал Кай и направился к выходу из своего дома. — И куда мы? — К Люциферу.       Бэкхен сидел около фонтана, смотря на ту злосчастную стрелу, и плакал. Почему-то у него не было какой-либо обиды на альфу. Единственное чувство, накрывшее его сейчас с головой, это ненависть к тем, кто сотворил с Чанёлем такое. Подумаешь, помог кому-то, так он же наоборот хорошее дело сделал — помог. Омега очень долго ходил туда-сюда, размахивая руками и возмущаясь, пока резко не остановился и, посмотрев сначала в небо, а после в глаза своего альфы, не выдернул стрелу из его сердца. Он не даст ему страдать и начать решил с этого фонтана, с которым Чанёль имел какую-то связь. По небу прошелся раскат грома, оповещая о том, что скоро начнется знатный ливень. Как всегда прогноз погоды оказался неверным, ведь на весь сегодняшний день прогнозировали солнце.       Чанёль с Каем направлялись в сторону дворца Люцифера. — Напомни мне, зачем мы сюда пришли? — Кай же почувствовал дежавю, слыша подобный вопрос второй раз за день. — Ты же хочешь узнать, почему пророчество не подействует на твоего Бэкхена? — заметив неуверенный кивок в ответ, они продолжили свой путь в сторону главного зала, где и должен сейчас находиться владыка ада.       Для Чанёля это один из немногих раз, когда он опять увидит Люцифера. Заходя в огромный зал, который весь был сделан из мрамора красно-коричневого цвета, взгляд невольно начал искать трон. Он нашёлся в самом центре. Его спинка была украшена всякими завитушками и резьбой. На колоннах, которые были по всему залу, висели непонятные грамоты или договоры. Владыка о чем-то разговаривал со своим советником, но завидев гостей, оба улыбнулись и временно отложили свои дела. — Ребята, какими судьбами? — Разводя руки в разные стороны, в приглашающем жесте. Кай обнял Люциуса и начал сразу по делу, ведь ему сегодня ещё надо к Кенсу заскочить. — Расскажи ему, почему на его пару не действует пророчество. — Значит, все же рассказал, да? — Голос стал серьезным, но спокойным, без намека на агрессию. — Хотя, брать обещание с демона, все равно, что просить монашку показать стриптиз. — Я ему ничего не рассказал, ну, только то, что на Бэка не подействует его касание. — Чанёль, а ты хочешь знать? — Делая акцент на 'ты'. — Да, — уверенно, как никогда. Если у него есть шанс быть со своей парой, то он им воспользуется. — Как бы тебе это сказать…ладно, начнем по порядку. В тот момент, когда для тебя придумали наказание, связанное с твоей парой, то её просто напросто ещё не существовало. Однако когда родился Бэкхен, то что-то менять уже было поздно. Ну, а весь прикол, так сказать, заключается в том, что твоей парой стал мой сын. — Рот Пака открылся от удивления. Он попал. — Не удивляйся ты так, это же наоборот плюс для тебя. Будь он простым смертным, то тогда бы ты точно мог про него забыть. А тут… Разве ребёнка Сатаны убьешь? — И он слегка улыбнулся. — Но учти, Пак, если ты к нему хоть пальцем притронешься! — И владыка ада начал грозно трясти указательным пальцем. — Но…ему же ничего не будет. — Знаю я тебя, ага, сначала просто пальчиком его потрогаешь, а потом дядя Люциус станет дедушкой, ну уж нет! — Эм, Люциус, на человеческий лад, между прочим, Бэкхен уже может, — пытался помочь Кай, но на него устремился разъяренный взгляд отца, защищающего девственность своего сыночка, своего омежки. — ОН ЕЩЕ МЛАДЕНЕЦ! — ЕМУ ПОЧТИ ДВАДЦАТЬ ТРИ ГОДА! — А ЭТОМУ, УШАСТОМУ, БОЛЬШЕ ТРЕХСОТ! — Если честно, то мне, всего лишь, двести двадцать два года. — Тебя никто не спрашивал. — Но… — Кай, не встревай. Иначе я расскажу родителям Кенсу кто тут его альфа. А, сталкер, страшно стало? — Подождите, это поэтому Бэкхен с ним дружит? Он все знает? — Все были осведомлены о том, что Чанёль тугодум, но чтобы настолько… — Он ничего не знает, он не знает даже кто он сам. Просто подумай, как запах сильного демона может напугать другого демона, который сильнее в несколько раз? — Люцифер скептически поднял одну бровь, а Кай распахнул глаза. — Он сильней меня?       Подобная реакция рассмешила стоящего рядом советника. — А ты что, думал, что дети Сатаны будут как все? Не смеши меня. — В смысле дети? — Сколько лет Кай знает его, но про детей слышит в первый раз. — Знакомься, — сказал владыка, указывая на своего советника, — мой старшенький, Минсок.       На этом моменте Чанёль схватился за сердце и упал. Все сначала начали смеяться, думая, что это такая бурная реакция на новость, но после в зал забежало несколько слуг. — Там… Бог разгневался и требует срочного собрания. — Стрела…- прошептал Люцифер прежде, чем исчезнуть, оставляя после себя лишь серую дымку.