Спаси, если сможешь

— Что забыл? — Кима встретили вопросом. — Ключи от квартиры… У родителей, — Чонин виновато посмотрел, словно нашкодивший ребёнок. — Кёнсу-я, мне негде ночевать. Кёнсу театрально закатил глаза и звонко припечатал ладонь ко лбу. — Проходи уже… Чонин скрутил губы трубочкой, чтобы парень не увидел довольную улыбку. Кёнсу прошёл в комнату, пока Ким возился со своими ботинками. Он достал из шкафа большое белое банное полотенце и отдал как раз вошедшему парню. — Иди пока в душ, а я уберу всё на кухне. Чонин прошёл в ванную комнату. Помещение было очень маленьким, но уютным. На полочке стояла всего одна бутылочка. — Гель для душа и шампунь два в одном. Очень экономно, — подумал вслух Чонин. — С ароматом шоколада… Так вот чем от тебя так пахнет всегда, — продолжал размышлять парень. Он быстро привёл свои мысли в порядок под горячей водой. Вся комната наполнилась паром, который душил парня. Тяжелый пар проникал в лёгкие, сжимая их и не давая дышать. Это было ему точно противопоказано, но ему было все равно. Запах шоколада окутал его и в голове не было ни одной мысли, кроме… Кроме Кёнсу. Этот парень вызывал у него самые смешанные чувства. Что-то среднее между желаниями оберегать и банально поиметь. Да, он его хотел однозначно и отрицать было глупо. Чем-то всё-таки Кёнсу зацепил его. Но Ким понимал, что Кёнсу не такой, как он. Можно сказать полная противоположность. И шансы быть с ним как с парнем были невелики, как он сам думал… Из мыслей его вывела резкая боль. Сердце будто сжали в кулак, но так же быстро это чувство пропало. Он вздохнул, выключил воду и обмотал полотенце вокруг бёдер. В комнате горел свет. Чонин зашёл туда. Кёнсу стоял в провокационной позе. Он доставал подушку и постельное бельё из самого нижнего шкафчика. Ким просто стоял и пялился, как под гипнозом. — Вау… — почти шёпотом сказал Чонин. — Что? Ты что-то сказал? — Кёнсу повернулся к нему, не расслышав его. — Нет, ничего, — Ким неловко кашлянул. — Ты что, стелишь на полу? — А где ещё? Комната одна, — пожал плечами До. — Ты издеваешься… Я мёрз на улице, зима, мороз, холодный пол! А у тебя даже обогревателя нет! — И что ты предлагаешь? — растерянно моргнул Кёнсу. — На твоём диване вполне хватит места на двоих. — Что?.. — бровь До изящно приподнялась от наглости парня. — Я с тобой посплю, тут рядышком, — посмотрел Чонин с щенячьими глазками. — Я рад, что ты не против! — не дожидаясь ответа выпалил Ким и взъерошил волосы парня, которые сразу наэлектризовались и стали торчать в разные стороны. Он поспешил лечь в расстеленную постель, накрываясь тёплым одеялом, пока Кёнсу не успел что-то сообразить. Кёнсу вздохнул и положил тонкий матрас на пол, укладывая постельное бельё и маленькую подушку. Он достал со шкафа плед и по-хозяйски выключил свет, отправляясь в свою самодельную кровать. Чонин только фыркнул его принципиальности и отвернулся к стенке. До уснул сразу, слишком вымотался за день. Но Ким всё никак уснуть не мог… Он ворочался долго на одном месте, то скидывая одеяло, то натягивая его до самой макушки. — Кёнсу-я, ты спишь? — прошептал он в темноту, но ответа не последовало. — Кён-ах… — сердце резко закололо, будто в грудь вонзали иголки. Он тихо застонал, переворачиваясь на правый бок, закусывая палец, чтобы не мешать парню спать и не разбудить. А Кёнсу и действительно спал крепко, но вовсе не против бы был, чтобы его разбудили. Потому что его снова мучил странный сон… Течение реки Хан было совсем неспокойным. Кёнсу не мог понять, где он. Мост абсолютно не известный ему, изредка проезжали машины, сотрясая асфальт под ним. Парень подошёл к самым перилам, посмотрев вниз. Воды реки были чернее туч на небе. Он стоял так высоко, что даже голова закружилась. Ветер порывами появлялся и резко исчезал. — Здравствуй, — послышался до боли знакомый голос. Кёнсу обернулся назад. К нему плавно, словно дикая кобра, подходил Чонин. Машины вмиг исчезли. Наступила такая давящая на барабанные перепонки тишина. Вальяжная походка, уверенный в себе, как модель, сошедшая с красной дорожки. Прищуренные глаза будто насмехались над всеми. Ухмылка пугала как никогда, одновременно завораживая. Блондинистые волосы, разбросанные в хаосе, казались ему седыми в сумерках. Ким, одетый в строгий чёрный костюм, всё ближе подходил к нему. Кёнсу чувствовал, что не может пошевелиться. Его тело оцепенело не понятно от чего. Он чувствовал себя таким беспомощным, что даже не знал, что ему делать. — Что ты здесь делаешь? — задал волнующий вопрос Кёнсу, но ответом послужила тишина. Ким с лёгкостью перепрыгнул ограду, становясь лицом к лицу перед До. Он посмотрел ему прямо в глаза. Су бросило в жар от этого взгляда. Что-то было в нём ужасающее и одновременно притягательное. А Чонин внимательно смотрел на него, изучая мягкие черты лица. Ему вдруг вздумалось отпустить руки от перил, держа равновесие лишь с одной помощью самого ветра, опасно шатаясь на носках. Кёнсу схватил его за грудки, притягивая к себе. Оцепенение пропало молниеносно. Он чувствовал только одно — только он может помочь Чонину. — Ты совсем ума лишился?! — крикнул До. — Что ж ты творишь?! Чонин только обаятельно улыбнулся, склонив голову на бок. Но теперь улыбка не казалась Кёнсу такой ослепительной. Ким одними лишь пальцами огладил лицо парня, а другую руку аккуратно положил на ладошку парня, что сжимала воротник его пиджака. Чонин медленно приблизился к самому лицу и прижался своими холодными как лёд губами к чужим, кусая нижнюю губу. Кёнсу от шока сразу же отпустил ткань чужого костюма, а дальше… Будто заезженная плёнка страшного кино, которое Кёнсу больше не хочет смотреть. Будто всё в замедленной съёмке. Чонин просто отпускает его и летит, а ладонь Кёнсу легко выскальзывает из цепких пальцев. Фигура статного парня исчезает в тёмном омуте вод реки. — Нет, Чонин! Зачем?! Стой, нет! — Кёнсу, проснись! — тормошил его Ким. Парня кидало на матрасе во все стороны. Он ворочался, сбивая в сторону подушку и шумно дыша. До кричал во сне, мотая головой. Это ещё больше испугало Чонина. Он не на шутку разволновался за парня, пытаясь разбудить его, но тот всё не приходил в себя. — Да проснись же ты! — Пожалуйста, нет! — он распахнул глаза и замер, тяжело дыша. Был включен маленький ночник, освещая комнату. А над парнем нависал Чонин, который тряс его за плечи. — Всё хорошо, Кёнсу-я, это всего лишь сон, — сказал тихо, почти шепотом Ким, убирая чёлку со взмокшего лба. — Сейчас, я тебе воды принесу… Парень буквально вылетел из комнаты, побежав на кухню. Он долго гремел дверцами шкафчиков и ящиками, пока нашёл наконец стакан. Налив комнатной кипяченой воды из чайника, Ким поспешил принести её парню. Кёнсу благодарно принял воду, с жадностью выпивая все до дна. Он упал назад на подушку и протянул стакан Чонину, чтобы тот унёс его на кухню, но Кёнсу случайно дотронулся до чужих пальцев своими холодными. — О чёрт, ты же весь замёрз! — воскликнул Ким. — У тебя руки просто ледяные, немедленно перебирайся в нормальную постель! — Мне и т-тут н-нормально, — сказал Кёнсу, стукнув пару раз зубами. Чонина злила его упёртость. Он с громким стуком поставил стакан на тумбочку у дивана. — Не собираешься вставать? — глубоко вздыхая и максимально спокойно спросил Ким. — Я правда в порядке, — стоял на своем До. Чонин закатил глаза и, укутав его в плед, потянул на себя. Кёнсу понял, что сопротивляться бесполезно, поэтому встал с матраса и переместился на кровать. Его изрядно трясло от холода. Ким только покачал головой и натянул плед ему на голову, укрывая парня сверху ещё и тёплым одеялом. Чонин оставил гореть ночник тусклым мягким светом и забрался под одеяло. Он лежал на спине, закинув руку за голову. Бок немного щекотал холод, потому что одеяла не хватило на него полноценно. Но это не расстраивало его, а совсем наоборот. Его радовало, что он может заботиться о нём и быть рядом. — Так теплее? — спросил совсем тихо Ким, поворачиваясь на бок, лицом к нему. — Да, — ответил так же Кёнсу, посмотрев своими большими глазами на парня. Вдруг он вспомнил поцелуй во сне. Парень посмотрел на губы Чонина, вспоминая их вкус и тот напор, с которым его целовали. И снова он почувствовал жар, разливающийся по телу, но его всё ещё трясло от холода. Он смутился и поспешил спрятать взгляд под чёлкой. Так что Ким только и видел, как отражение ночника блеснуло в тёмных зрачках. — Что тебе приснилось? — Да просто кошмар. Ерунда. — И часто тебе такое снится? — Нет, всё нормально. — Что ж мне с тобой делать… — Ничего не надо со мной делать, — буркнул До. Ким дотронулся до его холодного носа, а затем до лба. Он буквально горел. Чонин нахмурился, отмечая про себя, что у Кёнсу поднялась температура. — У тебя молоко есть? — Есть, — выдохнул Кёнсу с недоумением. Чонин же сразу встал и отправился на кухню, захватив стакан с тумбочки. Снова послышался стук посуды. А через пять минут Ким показался в дверях с чашкой. — Пей, — сказал с невозмутимым видом Чонин, вручив чашку. — Тёплое молоко помогает от кошмаров. — Спасибо… — еле слышно ответил парень и в пару глотков выпил всё, укладываясь назад в кровать. Чонин забрал у него чашку, отставляя её на всё ту же тумбочку, и тоже вернулся под одеяло. Только незаметно придвигаясь ближе. — Когда я был маленьким, я очень боялся ночных кошмаров, — начал рассказ Ким, а Су, устроившись поудобнее, приготовился слушать. — У меня был большой плюшевый медведь. Я всегда обнимал его, и мне становилось так тепло и уютно… — вот только сейчас уютно себя чувствовал именно Кёнсу. Почему-то ему сейчас стало так хорошо и тепло, что про ужасы во снах он постепенно стал забывать, а от размеренного и бархатного голоса клонило в сон. — А няня приносила чашечку тёплого молока. Даже иногда с мёдом. Тогда я сразу засыпал и мне снились только хорошие сны. — А родители? — спросил сквозь дрёму До. — Они обычно были в командировках. А когда мне было одиноко, и няни рядом не было, я разговаривал с мишкой. Вот как с тобой сейчас. Мишка был со мной рядом всегда. Он был единственным моим другом, как ни странно. Но теперь у меня есть ты, правда? Тебе уже лучше? Но ответа он уже не услышал, только тихое равномерное сопение…