Спаси, если сможешь

Кёнсу проснулся раньше, абсолютно забыв о всех ночных кошмарах. За окном было пасмурно, из-за чего в комнате царил полумрак. Но не это волновало его сейчас. Рядом лежал Чонин, который по-хозяйски закинул на него руку и притянул к себе. И почему-то сейчас он не чувствовал никакого дискомфорта, совсем даже наоборот… Ему было так уютно, что он глубоко вздохнул и не хотел даже двигаться. Чонин тихо сопел ему в макушку. До только поднял голову, чтобы посмотреть на парня. Тот был очень красив, даже когда он просто спал с приоткрытым ртом и сладко поплямкивал. Кёнсу опять задержал взгляд на чужих губах. Он мимолётно вспомнил сон и снова стыдливо отвел взгляд. Но невольно вернулся к этому интересному занятию, как рассматривание парня. Он посмотрел на подрагивающие ресницы, но Чонин открыл глаза, словив его взгляд. — Доброе утро, как твои ночные кошмары? — спросил хриплым голосом Ким. — Больше ничего плохого не снилось, — ответил До и поспешил встать. — Я приготовлю завтрак, чего бы тебе хотелось? — О! Яичница с беконом! Нет, подожди, омлет с пастой или… — Губозакаточную машинку, — фыркнул Кёнсу. — Кофе, чай или молоко с хлопьями? — Молока у тебя нет, — Чонин свернул губы трубочкой. — В смысле? — изогнул бровь в Су. — Ты мне одну чашку принёс… — Ну, я ночью просыпался. Пару раз… Пить хотелось жутко! — Ким виновато улыбался. — Тогда список сокращается, — парень пожал плечами, — чай или кофе? — Чай. Если можно, с лимоном. Кёнсу долго пытался что-то найти в холодильнике, но всё же ему удалось исполнить желание Чонина. А через пару минут на кухне появился и сам парень. Он был без футболки, чем вызвал вопросительный взгляд от Кёнсу. — У тебя так жарко. В моей квартире всё вообще не так. Я в свитере хожу, и то не особо спасает. Но Кёнсу мало волновало, что он там говорил. Он смотрел на ключицы, мышцы груди и понимал, что это тело идеально. На секунду даже всплыла идея, и он чуть было не ляпнул: «Будь моим натурщиком». Но вовремя мысленно остановил себя и поставил перед Кимом чашку. — Мне придется пойти к родителям и забрать у них ключи, — печально вздохнул Чонин. — Так не хочешь к ним идти? — Скажем так… Желанием не особо горю. — Ну, хочешь, я с тобой за компанию схожу? — Хм… — он на минуту задумался о чём-то, мысленно ныряя в раздумья с головой и ухмыляясь чему-то. — И что это всё значит? Вот это всё? — усмехнулся До, пальцем очерчивая чужое лицо. — А знаешь, что? — Что? — А пойдём! — Да здравствует дух авантюризма, — помотал головой Кёнсу. — А я жить после этого буду? — Кто знает… Они позавтракали парой бутербродов и принялись собираться. — Так, стоп. Я помню, в чём ты пришёл вчера. В таком виде ты никуда не пойдешь, — возразил Кёнсу. — Пойдем что-то искать тебе. До перерыл весь шкаф в поисках хоть чего-то, что хотя бы налезло на Чонина. А то половина штанов была как капри для длинных ног парня, а в остальные брюки он вовсе не влез. И спустя пять или шесть примерок с диким смехом Кима им всё же удалось выбрать наиболее длинные джинсы и самый большой (к слову, любимый) тёплый свитер, рукава которого достигали косточек кистей, и то хорошо. Чтобы Чонину было максимально тепло, Су нашёл свои старые шерстяные носки и словно мамочка натянул их на ноги парня как можно выше. — Папин бродяга, мамин симпатяга, — захохотал в полный голос Кёнсу. — Я, знаешь ли, не виноват, что ты настолько маленький. — Короткие джинсы сейчас в моде, разве нет? — Зимой? Сомневаюсь, — не переставая смеяться, попытался сказать Ким. Они уже стояли обутыми и в куртках, но Су вернулся в комнату и, немного пошуршав пакетами и дверцами шкафов, вернулся с шапкой и шарфом. Он встал на носочки, чтобы натянуть на Чонина ярко-красную шапку с бубоном и намотать вокруг шеи такого же цвета толстый вязаный шарф. — Милая шапка, — усмехнулся Ким. О нём ещё никто так не заботился, и это наталкивало на неопределённые мысли. — И шарф. — Не поверишь, — улыбнулся До, — когда-то сам связал. Когда было скучно, мама научила… Связал с мыслью, что подарю своей любимой девушке, — он снова хохотнул, глядя на то, как Чонину подходит этот набор. — Оппа! — пропищал Ким и залился смехом, потрепав его по волосам. — Эй, прекрати! — шикнул До, поправляя взлохмаченную причёску. И так они наконец-то вышли на улицу. Небо было серым, напоминающее о том, что следующий снегопад не за горами. Идти было недалеко. Дорога лежала через парк. Высокие деревья с густыми ветками нависали над тропинкой, а на ветках пушистыми одеялами лежал снег. Кёнсу шёл впереди, не заметив, как Чонин застрял где-то позади. А всё потому, что нормальные люди обходят полосы льда, чтобы не упасть, но не Чонин. До обернулся, увидев лежащего среди снега Кима. — Что ты за ребёнок такой? — Лучше бы помог встать, взрослый ты наш! — буркнул Чонин. Кёнсу помотал головой, но всё же подошёл, протягивая руку помощи парню. Но Чонин бы не был Чонином, если бы не дёрнул его на себя. До с тихим охом приземлился рядом в сугроб. — Хватит дурачиться, — строго сказал Кёнсу, вставая и отряхиваясь. — Хватить дюрячиться! — перекривлял его обидчиво Ким и пошёл вперёд, демонстрируя полную обиду и вселенскую печаль. До только закатил глаза и… Принял вызов, кидая ему в спину снежку. Чонин обернулся, красноречиво изогнув бровь, и одними губами прошептал: «Беги, детка». И Кёнсу побежал от него что есть мочи, петляя между деревьями. Но спустя пару минут он выдохся, проклиная свою лень и нежелание заниматься спортом. Чонин на это только ухмыльнулся и в пару шагов догнал его, закидывая снегом, пока не повалил его в сугроб. Он забросил снег за шиворот и в капюшон, и даже во рту успел побывать маленький белый комок. — Ну хватит! Всё, — кричал смеясь До. — Слезь с меня! Чонин только сейчас обратил внимание на то, что он просто сидел на нём. Ким последний раз кинул в него горсть снега и встал. — Пойдем быстрее, — сказал Чонин, подавая руку, но Кёнсу, воспользовавшись этим моментом, повалил его назад, а сам как ни в чём ни бывало, встал и поправил одежду. — Карма, — пожал плечами До. — Попляшешь ты ещё у меня… — прошептал Ким, но Кёнсу не суждено было это услышать. Они шли ещё около получаса, пока Чонин не завернул в переулок с частными домами. Как Кёнсу и предполагал, семья Чонина была не из бедных, но он не думал, что настолько. Ким подошёл к высоким кованым воротам. — Проходи, не бойся, — усмехнулся Чонин, заметив шокированный взгляд парня. — Со мной зайдешь? — Нет, я здесь постою… — Ну, как знаешь, — пожал плечами Ким. — Замёрзнешь — зайдёшь. Сам же парень ввёл несколько цифр, и кодовый замок приветственно подал сигнал. Он зашёл в дом. Парень надеялся, что родителей дома не будет, но отец сидел в зале, в своём любимом кресле, и читал газету. Кёнсу почувствовал, что просто стоять на морозе довольно холодно. Он заметил, что Чонин оставил дверь приоткрытой для него, и зашёл внутрь. — Вернулся? — скептически хмыкнул мужчина, даже не посмотрев в его сторону. — Решил извиниться или так, на чашечку кофе? — Я не собираюсь говорить с тобой в таком тоне, — невозмутимо ответил Чонин. — Что ещё за лохмотья на тебе? — Не твоё дело, — отрезал Ким, развернувшись в сторону своей спальни. Он бегло осмотрел комод в коридоре на наличие ключей. — Как ты смеешь так со мной говорить?! — крикнул отец. Это не ушло от слуха Кёнсу, как и многое другое. — Кажется, мы уже обо всём поговорили вчера. Я же говорил, что не собираюсь менять свою точку зрения. Не думаю, что нужно опять поднимать эту заезженную тему в этом доме, — Чонин раздражённо скинул все свои оставленные вещи в рюкзак и взял ключи с письменного стола. Он почти дошёл до выхода, как из ванной показалась мать. — Сын-а, доктор Ли сказал, что тебе срочно нужно пройти обследование. Ты давно не появлялся в больнице. — Да что ты о нём печёшься?! Не маленький уже! Захочет — сам пойдёт. Тем более, плевать он хотел на наши слова! — продолжал парировать мужчина. Давно уже ему говорили, сходить к врачу. Если хочет подохнуть, то чего мешать? Вперёд и с песней! Мне лично вообще тоже плевать. — Донву, зачем ты так? — вздохнула мать. — Он одумается. Он же всего лишь глупый ребёнок. — Все всё сказали? — вспылил Чонин, окидывая злым взглядом родителей. — Повторюсь ещё раз. Мама, врач ничего нового не скажет. Это во-первых, а во-вторых… По второму поводу. Я давно не глупый ребёнок. Я вполне понимаю, что я делаю, и полностью осознаю, чего хочу от жизни. Отец, я не изменю свои взгляды, потому что тебе так хочется! Мне вообще стыдно, что ты мой отец! «Ой, что ты творишь…» — в этот момент Кёнсу даже за голову схватился. — Да как ты смеешь?! Я терпел, когда ты сходил с ума по этому пацаненку Лухану, но сейчас… Кто сейчас? Кого ты уже себе нашёл? Это его шмотки на тебе? Опять какой-то маленький женоподобный… — Отец, хватит, — рявкнул Ким, понимая, что Кёнсу может это услышать. — Неужели я прав? А он в курсе о твоих заскоках?! Он знает о том, что ты прячешь в шкафу? Или ты скрываешь, что не против согнуть его пополам? «Что? Это он о чём? — глаза Кёнсу расширились от испуга. — Да нет, может, я ошибаюсь… Мало ли, что я сейчас могу надумать». — Очнись, ты же больной на голову ублюдок! Не пойму, что мы упустили в твоём воспитании? Чего тебе не хватало в жизни? Всё тебе дали! — Да, я псих. Это всё, что ты хотел мне сказать? И не дождавшись ответа, он пошёл к выходу. Парень столкнулся с растерянным Кёнсу в прихожей. Он наспех надел ботинки и, сам того не осознавая, схватил его за руку и постарался как можно быстрее убраться из этого дома. Кёнсу ничего не оставалось, как семенить за парнем, с опаской оглядываясь по сторонам. — Слов нет! Ты слишком его разбаловала, — продолжал злиться мужчина. Он открыл окно, чтобы сделать глоток свежего воздуха, но заметил уходящего с сыном парня. На секунду большие глаза встретились с покрасневшими от злости чужими. — Сукин сын! — крикнул Ким и кинул в распахнутое окно рядом стоящий стул, чудом не задев раму. К счастью, летящая мебель не достигла своей цели. Стул приземлился в половине метра от отстающего Кёнсу. — Кто ещё из нас больной на голову? — зло зыркнул на отца Чонин. Они вышли за ворота, которые Ким со всей силой захлопнул так, что завопила сирена домашней сигнализации. Пошел густой снег. Да такой, что дальше метра ничего не было видно. Кёнсу продолжал быстро идти за Чонином, в голове перебирая все слова, сказанные родителями Кима. Он даже представить не мог, что такое действительно бывает. Конечно, парень не раз видел такое в фильмах. Довольно популярная тема ссоры с родителями на почве сексуальной ориентации. Но в голове не укладывалось, почему нельзя просто принять своего ребёнка? Наверное, эту тайну не сможет разгадать никто и никогда… Чего греха таить, конечно же ему не давали покоя и «скелеты в шкафу» Чонина. Он не успокоится, пока не узнает, о чём говорил отец парня. И вдруг в голове всплыли воспоминания… — Чем могу помочь? — У тебя есть верёвка? — невозмутимо спросил Чонин и ухмыльнулся, когда глаза парня стали размером с монетки. — Нет у меня верёвки, для чего бы она не нужна была. — О как, значит, догадался? — хитрая усмешка стала ещё шире. — Неужели, ты у нас против интересных игр? — Абсолютно нет, — выпалил До прежде, чем понять, что он сказал. — Вот оно что… — задумчиво сказал Ким. «О боже, — глаза До расширились ещё больше. — Он что, не шутил?! Так, ладно, спокойно. Об этом я подумаю потом. Сейчас есть проблемы посерьезнее. Что мне с ним делать? Стоит ли что-то сказать? Или лучше уже молчать, он же и так на взводе…» Чонин тем временем тоже погряз в своих мыслях. Его действительно не волновало, что говорят о нём другие люди. Но в этот раз ему было не всё равно, что теперь о нём думал Кёнсу. Ему нужно было время, чтобы обдумать, что делать дальше, и разобраться в себе. Потому что его напрягал один единственный факт… Он и раньше ругался с родителями (в основном, с отцом) из-за своей ориентации. Когда Чонин просто был один, родители думали, что это юношеские дурости, и скоро всё закончится. Но Чонин, в силу своего юношеского максимализма и папиной наследственной упрямости, завоевал внимание парня, который кричал, что он вообще-то натурал. И тогда и сейчас ситуации были похожи, но было различие… Тогда Чонин отсеивал за неважностью всё, что его отец говорил про Лухана, но сейчас… Стоило только отцу сказать что-то про Кёнсу, как Чонин тут же взбесился. Настроение упало у обоих ниже плинтуса. Парни так и дошли в полной тишине до самых квартир. Каждый был в своих мыслях, копаясь в себе. Только возле лифта, на своём этаже Чонин встал как вкопанный, посмотрев на их руки. Да, он не заметил, что всю дорогу сжимал чужую замёрзшую покрасневшую от холода ладонь в своей. «Как можно было не заметить?» — мысленно дал себе подзатыльник Ким. Он неловко отпустил руку парня, а Кёнсу наконец-таки тоже заметил это. И его щёки вдруг заалели и стали гореть не то от эмоций, не то от мороза… — Мне нужно побыть одному, — отчего-то прохрипел Чонин и уже хотел пойти в свою квартиру. — Только не переживай так, пожалуйста, — сказал вдруг Кёнсу. Это заставило Кима остановиться и замереть в паре метров от входной двери. — Не держи на них зла… Любящие родители всегда желают своим детям только добра. Они как никто переживают за тебя, потому что любят. Просто родители не всегда понимают своих детей, но почти всегда принимают их такими, какие они есть. Да и не всем дано понять… — Да что ты в этом понимаешь? Мальчик-паинька, гордость мамочки с папочкой! — ядовито выплюнул слова Ким, без пощады ударяя по самому больному. — Ты никогда не был в такой ситуации. Ты не гей и даже не би, ты не мазохист, не садист, не псих, не пытаешься почти каждый день свести счёты с жизнью, не наркоман, не алкоголик или неудачник… Так что ты можешь об этом говорить? Что ты вообще можешь знать?! — Чонин срывался на крик. И ему было абсолютно всё равно, что подумают соседи, ведь ему всегда было плевать на людей. — Не лезь не в своё дело! Но Кёнсу всё понимал. Он прощал и такие обидные слова, ведь Чонин перешёл на личности. Его даже почти не задело, когда буквально перед его носом Ким хлопнул дверью. До не обижался на него ни капли… — Потому что я знаю, каково это, Ким Чонин…