Пять чувств

Ганс Ланда и сам замечал, что сегодня был рассеян. Ему не давали сосредоточиться не живописные окрестности, не зеленые французские луга и не прекрасная весенняя погода - было еще холодно, но солнечно, и в воздухе витали весенние ароматы, предвещающие приближение тепла. Не обращал он внимания и на шум, доносящийся из сарая за его спиной, где несколько эсэсовцев сгоняли в кучу небольшую группу повстанцев, которую им все же удалось найти спустя неделю поисков. Его взгляд был прикован к стремительно удаляющемуся от них силуэту мужчины. Это был один из бойцов сопротивления, которому удалось сбежать из сарая. Боковым зрением он мог видеть высокую темную фигуру Дитера Хельштрома, стоящего возле него и медленно достающего свой пистоелт. Майор обошел Ланду, вероятно, для того, чтобы получше прицелиться в мужчину. Неожиданно весенний ветер донес до Ланды его запах, и возбуждение, с которым он боролся с того самого момента, как Хельштром появился этим утром в новом кожаном плаще, нахлынуло на него с новой силой в тот самый момент, когда все остальные запахи были вытеснены ароматом кожи. Он перебивал даже запах дыма, пропитывавший насквозь каждый предмет гардероба Хельштрома, если он носил его дольше, чем час. Ланда никогда бы не подумал, что запах кожи может оказывать на него настолько сильный эффект, - он чувствовал этот запах от собственного плаща каждый день. Но сейчас привычный запах добавился к образу Хельштрома: тот надел его словно плащ, делавший его тонкую фигуру более внушительной, или же сопоставимой с мрачным выражением на моложавом лице. Он ощущал этот запах также и на своем языке. Ланда хотел слегка наклониться вперед и лизнуть плащ; проводя влажную дорожку от самого воротника, опуститься к его ногам и с тем же благоговением прижаться губами к сапогам Хельштрома. Фантазия была прервана раздавшимся выстрелом, отозвавшимся в его ушах болью. Он увидел, как бегущий мужчина упал на землю, убитый точным выстрелом в голову. Ланда повернул голову в сторону Хельштрома, дабы взглянуть на него, на его пальцы, обхватывающие рукоять пистолета точно так же, как обычно он держал сигарету. Запах пороха наполнил воздух, и поначалу он был настолько силен, что даже заглушал запах кожи. Это пробудило бесчисленное количество воспоминаний в мужчине, который участвовал в Первой Мировой войне, который по праву гордо считал себя отличным стрелком и который убил не одного человека до того, как вступил в СС. Вскоре запахи смешались, порох и кожа сформировали опьяняющее сочетание, которое заставило все воспоминания испариться, уступив место фантазиям. Хельштром повернулся, чтобы взглянуть на него, и на его лице была самодовольная улыбка. «Удовлетворение хорошо проделанной работой», - подумал Ланда. Понадеялся. Пистолет был убран куда-то под плащ, и Ланда подумал, что Хельштрому не было нужды расправлять его униформу, не сняв при этом перчатки. Он будто бы знал, что Ланда отчаянно желает поцеловать их, почувствовать, как они зарываются в его волосы, заставляя его лицо скрыться в бесконечном кожаном плаще. Ланда и прежде видел, как Хельштром убивает людей, но прежде это зрелище не доставляло ему такого удовольствия и не вызывало настолько сильного возбуждения, как сейчас. Как правило, майор был безразличным профессионалом. Но прямо сейчас он, казалось, веселился. Хельштром медленно поднес руку к лицу и сжал переносицу в жесте, который никогда прежде Ланда за ним не замечал, сопровождаемом лукавой улыбой. Кто-то окрикнул их из сарая, находящего позади них, но ушей Ланды звук так и не достиг, и он совершенно не слышал, что сказал сержант. Хельштром выглядел практически беззаботно, когда, кивнув Ланде, повернулся к нему спиной и направился в сторону сарая. Плащ развевался на ветру за его спиной. Ланда оглянулся на труп, и только сейчас он понял, что Хельштром мог застрелить мужчину и находясь на том месте, где он стоял изначально; возможно, это было бы даже легче. Он почувствовал, что бледнеет, когда осознал, что существовала лишь одна причина, по которой Хельшторм мог бы пройти рядом с ним, - он заметил его нервно дрожащие ноздри, его глубокие вдохи. Признаки возбуждения, которое Ланда, как ему казалось, хорошо скрывал. Он пытался убедить самого себя, что это невозможно, но все указывало на то, что Хельштром точно знал, чего хочет Ланда. И если офицер Гестапо и правда знал, то у Ланды, вне зависимости от его звания и положения, были большие проблемы.