Особое сотрудничество

      Изабелла всегда считала себя удачливой, умной и достаточно опытной, чтобы не попадаться в примитивные, как она сама считала, ловушки, но последние события, выбил из неё уверенность, порой переходящую в самоуверенность. Как никогда осознав, что она не самая умная и не самая сильная, Греко задумалась о том, сколько её заказов могло бы стать последними, не будь у неё учителя и Наны с их советами. Цифра выходила впечатляющая.       Белла часто слышала, что Туман может погрязнуть в собственных иллюзиях, но всегда считала подобное не более чем глупыми россказнями. Слишком часто в эти моменты, ей вспоминалась чуть мечтательная Нана и её насквозь меркантильный отец, которые совсем не походили на людей, забывших, где реальность. Их жизнь казалась ей слишком приятной, чтобы допускать мысль о том, что они скорее исключение, чем правило. А ведь Лоренцо часто ей об этом говорил, предупреждал, чтобы она пользовалась Пламенем реже, всё время пугая тридцатилетним рубежом.       Туман редко когда перешагивал тридцатилетний рубеж, если вообще доживал до него.       Но Греко его не слушала, считая себя самой-самой, не понимая, что уже стала жертвой собственных иллюзий. Ведь обучение у Лоренцо шло семимильными шагами, лишь потому что она не стремилась постигнуть его философию, понять как правильно, а просто подхватывала чужую картинку. Белла считала, что Лоренцо увидел в ней потенциал и пожелал его раскрыть, но в действительности он ничего этого не хотел, просто Нана отказалась прекращать общение с ней.       О тяжёлом разговоре между отцом и дочерью, Изабелла так никогда и не узнает, всю свою жизнь продолжая думать о Лоренцо чуть лучше, чем он есть.       Именно последние события заставили Беллу вновь взяться за ум, переосмысливая разговоры с Лоренцо и его уроки. У неё не было права на ошибку, особенно теперь, когда она искала босса Мертвецов, а ведь всё осложнялось ещё и тем, что она никого не знала в США.       Бесчисленные расследования, осторожные расспросы не редко заводили Беллу в тупик, заставляя начинать всё с начала, порой ей казалось, что никаких Мертвецов и не существовало, но она спешно гнала от себя эти мысли. Когда очередная самая крепкая, как она считала, ниточка вновь привела её в никуда, Греко позвонили.       Это был Лоренцо, из сумбурной, полу матерной речи которого она смогла лишь понять, что она срочно нужна в Италии и ни в коем случае не должна задерживаться в Палермо, где развернулась самая настоящая война за власть. Лоренцо ещё долго матерился и шипел ей в трубку, поминая недобрым словом какую-то тварь, а потом продолжил давать указания.       Она всё ещё должна была приехать в Италию, встретиться где-то на границе с Лоренцо и передать какой-то сувенир Жюли, а ещё осторожно разузнать о шевеления внутри Семьи Джиглио Неро и много чего ещё. Греко молчаливо вслушивалась в непрекращающийся перечень чужих указаний, и отчётливо понимала, что они не справляются, о чём и поспешила просветить Лоренцо, на что последний раздражённо прошипел: «Знаю».       — Кажется, мы выбрали добычу, что оказалась нам не по зубам, — устало отозвался Лоренцо.       — Тогда может привлечём ещё кого-нибудь?       — И кого? Мы не можем дать кому-то лишнюю информацию, а…       — А если ему будет всё равно на дела в Италии?       — Фонг, — будто бы против воли вырвалось у Лоренцо и, не дожидаясь вопроса, продолжил. — Забудь об Италии, я сам справлюсь. Как можно скорее отправляйся в Китай, скорее всего Фонг в Лхасы или в горах неподалёку, вымаливает собственные грехи, — едко сказал он. — При встрече с ним представься, ученицей Вайпера.       — Но?..       — Помолчи, — тяжело задышал в трубку Лоренцо, и Беллу пронзила догадка. — Попроси о помощи и о встрече в ресторане, он поймёт.       — Вы ранены, — но Лоренцо уже бросил трубку.       Заметавшись по комнате, Белла нервно поглядывала на телефон в собственных руках. Она верила, что её учитель был сильным иллюзионистом, но за всё время знакомства она никогда не видела его раненным и уж тем более таким взволнованным, просившим о помощи. Тяжёлые, давящие догадки и мысли захватили Изабеллу, сердце её болезненно заныло в предчувствии чего-то. Схватив голову руками, Греко села на пол, Лоренцо не говорил её о том, нужно или нет говорить об этом разговоре, но болезненно яркое воображение иллюзиониста уже дорисовывало несуществующие детали.       Закусив большой палец левой руки, Белла заскулила, ей казалось, что она видит простреленную голову Лоренцо Сальвиати и ненависть во всегда мягких и спокойных глазах Наны. Погруженное в собственные иллюзии сознание уже не могло остановиться, и когда распахнув зажмуренные глаза Изабелла увидела начищенные до блеска ботинки отца, она медленно подняла голову в ужасе заорав.       С выцарапанными глазами и гниющей плотью, её отец улыбнулся, заговорив своим-чужим голосом.       — От меня не сбежать, — безумно улыбнулся труп.       Подскочив с пола, она рванула в ванную, судорожно пытаясь доказать самой себе, что это лишь иллюзия, но вера в собственный страх оказалась сильна. Белле вспомнилось детство, проведённое в страхе и неуверенности в том, что её отец — это её отец. В её памяти было слишком много воспоминаний о том, как в любую секунду её отец терялся в водовороте собственных вероятностей своим-чужим голосом что-либо спрашивал у неё, смотрев удивлённо, презрительно или даже брезгливо на неё. Греко стоило бы хранить в своей памяти лишь хорошие воспоминания, забыть о нагоняющем жуть страхе. Не вспоминать, что даже Нана была знакома не с её отцом, а с его отражением, которое большую часть времени и пыталось воспитать её.       Но сказать легче, чем выполнить.       Не сумев побороть в себе страх, она решила избавиться от его причины, вот только засунув родного отца в психиатрическую лечебницу, она не решила проблему. За что расплачивалась теперь сама.       — Милая, открой дверь, папочка купил тебе подарок, — раздалось из-за двери.       Вздрогнув, Белла лишь быстрее постаралась набрать чужой номер, но перед глазами всё расплывалось, и, не выдержав, она закричала: «Ты мёртв! Мёртв! Тебя нет!»       Когда в съёмной квартире установилась тишина, а Пламя вновь вернулось под контроль, Греко зарыдала, набирая номер Наны. Сейчас ей было всё равно на план, на Лоренцо, на весь чёртов мир, ей просто нужно было услышать чужой голос.       — Поговори со мной, — срывающимся голосом попросила Белла, как только услышала сонный голос Наны.       — Белла? Что с тобой? — взволнованно раздалось на том конце провода.       — Мне страшно, — начиная плакать, заговорила Греко. — Скажи, как ты со всем этим справляешься? Со всеми этими иллюзиями вокруг тебя, — задрожала Белла.       — Успокойся, — требовательно сказала, почти приказала Нана.       По тонким как паутина нитям связи прокатилась порция пурпурного Пламени, заставившая Греко блаженно прикрыть глаза.       Она не одна.