You've got kudos!

Как и каждая история, за которую потом обязательно будет стыдно перед Яковом, доброй половиной Земного шара и в некоторых случаях даже Маккачином, эта началась стандартно – Виктор встретился с Крисом. Они взбудоражили инстаграмм, обсудили последние новости и нанесли упреждающий удар своей печени посредством дорогущего мартини. А потом заскучали. (Если бы кто рассказал об этом Якову, то на этом самом месте он бы потерял добрую часть оставшихся волос, любовно зачесываемых на ярко блестевшую лысину - скучающий Виктор сам по себе был угрозой мирового масштаба, а уж объединившись со столь же скучающим Крисом…). Но время уже близилось к утру, мартини (если заедать только оливками, то вообще не опьянеем! – увещевал Крис) придало коленкам приятную слабость, а шеста под рукой как назло не оказалось. Оставалось одно – бороздить бескрайние просторы интернета, манящие и пугающие, словно тундра, впрочем, с куда как большим количеством оленей. Виктор и Крис загуглили сами себя. За первыми двумя страницами гугла со всевозможными спортивными достижениями и официальными интервью – читай там, куда не ступал курсор человека – их взору открылся Клондайк. На двоих обнаружилось пять брошенных жен, девять внебрачных детей и даже одна внебрачная бабушка. С форума народной медицины Виктор вещал о том, как избавился от рака правой пятки при помощи соды и капустного листа, а Крис был пойман на содержании крылатой коровы (без меры взбудораженный криптозоолог, попеременно срывающийся на капс, утверждал, что это последний писк моды и вообще животное незаменимое в хозяйстве каждого уважающего себя швейцарца). Крис, сползший под стол и только и способный на то, чтобы радостно похрюкивать, отправил ссылку мужу. В конце концов, какой пентхаус нельзя улучшить крылатой скотиной. А потом он вскарабкался на диван, перехватил правление ноутбуком и возопил: «Я знаю! Знаю!». Виктор слегка взволновался и на всякий случай передвинул глубоко початое алкогольное сокровище подальше от возможных боевых действий. Но Крис был мирный и, решительно выстучав что-то заковыристое на клавиатуре, повернул экран к другу. Текста было много. Даже слишком много для человека медленно сходящего с позиций «еееее» и стремительно приближающегося к неизбежному «больше никогда». - Что это? – осторожно поинтересовался Виктор и несмело потянул руку к тачпаду. - А это, мой друг, - торжественно провозгласил Крис. – Твоя личная жизнь глазами фанатов. Так, собственно, на диване гостиничного номера, без особых церемоний, фанфар и какого-никакого салюта, Виктор и открыл для себя загадочный и непостижимый мир фанфикшена. Продравшись чрез тернии многочисленных жизнеописаний роковых девиц, сшибавших с коньков одним взмахом «опахала ресниц, острых как тысяча кинжалов и безжалостных как стая носорогов», а также содрогнувшись всем чем только можно и нельзя над рассказом, в котором они фигурировали с Крисом вдвоем (причем с такими подробностями, что под подозрение в авторстве попал уже ставший родным криптозоолог), Виктор совершенно случайно наткнулся на нечто прекрасное. Нечто нежное и страстное, неловкое и очаровательное – то, что заставило его сидеть ночи напролет за ноутбуком, а потом пытаться урвать любую свободную минутку на тренировке, и дочитывать уже с телефона, под все более свирепые окрики Якова и гиенье хихиканье Юрки Плисецкого. Нечто и-де-аль-но-е. Он влюбился в сами истории, такие разные, но неизменно приводящие к счастью, в каждого героя по отдельности и во всех них вместе взятых – мягких, скромных, но решительных и пылких, и в то, каким его, Виктора, видел автор – живым, любимым и в кои-то веки не одиноким. Правда, немного смущал собственный член, на каждой второй странице то и дело норовящий выпрыгнуть (и это цитата) то из ширинки, то из боксеров. Оставалось радоваться, что не из кустов. Но в целом – в целом, он был покорён.

-

Виктор в десятый раз закрыл рассказ таинственного Эроса. Шестьдесят пуделей виделись все более и более разумным выбором. Да и Маккачину радость на старости лет. Перед прикрытыми глазами проносились собачьи стада – всех цветов и размеров - вздымающие пыль кудрявыми мощными лапами… когда воздушные видения внезапно прервал звучный тренерский рык: - Виктор, обалдуй ты этакий, чтоб тебя через одно место, а ну соберись! До финала Гран При оставалось два дня.