Слишком близко

Утром я специально встал в полседьмого, чтобы успеть нормально вымыться. Отмокнув в душе, начал собираться в школу, и уже без пятнадцати восемь был напротив главных ворот. Ник в школу не пошел, и слава богу. До сих пор хочется ударить его, хорошо, что хоть он спал, когда я уходил, и я его не видел. Точно бы не удержался. Нет, ну я понимаю, что они поругались, но на хрена меня-то в это втягивать? Разошлись в каких-то мнениях, ради бога. И такое может случиться, но позвольте мне остаться нейтральной стороной! Зачем меня втягивать в это? В раздевалке не нахожу черного пуховика и решаю, что Женя в школу ещё не пришел. В груди опять екнуло, в щеки начали наливаться красным, когда я вспоминаю события вчерашнего дня. Мы как зашли к нему домой, так до вечера и не вставали с кровати. Мы сделали это. Боже, да даже два раза. А ну, Воронецкий, сотри эту тупую лыбу со своего лица. Встряхнув головой, собравшись, вышел из раздевалки и поплелся на третий этаж. Понедельник - день тяжелый, особенно, если начинается он с химии. Нам раздали проверочные работы, и, отгадайте, что? Да, у меня двойка. Но сейчас мне это было абсолютно безразлично. -Воронецкий, если не хочешь, чтобы эта двойка пошла в журнал - в среду после уроков я тебя жду на пересдачу. Кивнул, соглашаясь. Сейчас я даже согласен пересдать химию. Все, что пожелаете, Марина Анатольевна. Остальные уроки почему-то прошли незаметно быстро. После химии общество, история, биология... Казалось, что уроки сокращены, но нет, все нормально. Замечательный день. Женю я в школе так и не встретил. Ну, это не новость, что и тот иногда прогуливает. Может он хоть с Ником помирится? Эх... Сейчас должна быть последняя физкультура, и я медленно шел в сторону спортзала, когда увидел на горизонте нагло улыбающегося Калашникова. И почему я сегодня с ним столкнулся? Был ведь такой отличный день... Но то, что улыбался парень мне, да и то, что он своей ручищей загородил мне проход, само за себя говорило, что в хорошем настроении я из школы сегодня не уйду. Вот мудак! Как же он бесит. -Лешка, а, Лешка! - гадко улыбаясь, окликнул меня тот, когда я был уже в паре метров от него, противно радостным голосом. И куда, спрашивается, подевался весь бездумно снующий по коридорам народ? -Что надо? - я замер перед ним, так как пройти мимо я сейчас не смогу. Сам ведь напрашивается! -Ой, какие мы злые, - он надул губы, качая головой в разные стороны, а я уже мысленно отрубил её и закинул трехочковый. -Уйди с дороги, - пока ещё спокойно попросил я, но видит бог, ещё чуть-чуть и я ему врежу. Давно не было желания никого ударить, а надо-то было всего лишь Калашникова мне под нос сунуть! -Ага. Уже бегу. Да чего ты, Ле-ешка,- опять эта отвратительная улыбка, - Давай поболтаем. За спиной у парня я увидел двух девчонок идущих в нашу сторону. Но как только они увидели нас, тут же, даже не сговариваясь, развернулись и быстрым шагом посеменили обратно. Трусихи. -Сейчас мой кулак поболтает, - давлю из себя улыбку в его адрес. Тот хмыкает, но не двигается с места, - Пошел на фиг, - уже сам стараюсь убрать руку парня и пройти мимо, но ничего не выходит. Он, скрестив руки на груди, стоит тут, как скала, блин. - Свали, - голос начинает повышаться, а тот знай себе, радуется. -Это что же, Лешенька, ты не хочешь со мной поболтать? Я тебя не устраиваю? Ты разборчивый что ль? - опять выплевывает мне эти слова прямо в лицо. Сука, как же ненавижу! Это ведь он снял ту запись, а теперь все время меня какой-то шлюхой выставляет. Ублюдок! -Да, - зло сверлю его взглядом, - Ты по критериям не проходишь. Слишком убогий. Кажется, и мне удалось его задеть. Вон как глазища блеснули. -Да что ты? - он отталкивается от стены, на которую прислонялся и теперь нависает надо мной. Козел, - Не отрицаешь, что шлюха, м? - опять улыбочка. -Да пошел ты нахрен, - размахиваюсь, но из-за того, что тот слишком близко, и не было места для маневров, ударяю не так сильно и всего лишь в живот, тот охает, но не больше. И опять эта улыбочка. Пока есть возможность беру того за грудки и ударяю об стену. И что? Этот придурок только ржать начал. Мерзко так хихикать. Убью мудака! -Что, Лешка? Кашку в последнее время не ел? Я, не успев размахнуться, тянусь к нему рукой, стараясь ударить по сильнее, и таки попадаю ему по лицу, вот только пощечиной. Но хоть и так. Шлепок был просто оглушающий. Да и то, что тот согнулся пополам держась за лицо, тоже безмерно радует. -Ах ты, пидор! - он поднимает глаза, а я замечаю огромный такой красный след от моей ладони на его левой щеке. -Что. Тут. Происходит? - с расстановкой, с каждым словом все больше повышая голос, к нам медленно подходил директор. И как он умудряется все время ловить меня вот на таком, а ни когда я помогаю учителю поднять разметавшиеся по полу бумаги, а? Как, я вас спрашиваю? Тут из-за угла глянули две девчонки, которых я видел ранее. Теперь понятно. Мелкие стукачки. -Воронецкий, Калашников, я к вам обращаюсь! А что мы должны ответить? В шашки играем, Сергей Иванович. Так что ль? Сам же все прекрасно видит. Не дождавшись от нас никакого ответа, тот начал краснеть. Ой-ей. Плохо дело - сейчас заорет. -Ко мне в кабинет. Живо! - если бы я мог, я бы подарил директору успокоительное. Нет, ну а что он орет все время? Умел бы себя в руках держать! Калашников прошел мимо меня, при этом задев мое плечо, а мне не осталось ничего, кроме как пойти следом. А ведь день так хорошо начинался! *** -И что же мне с вами сделать? - после того, как Сергей Иванович долго и муторно читал нам морали, он наконец успокоился и решил для профилактики назначить нам наказания. Ага, для профилактики. Сам ты на профилактику съезди! Сейчас он сидел в своем кресле, облокотившись на локти, что стояли на столе и взглядом старого учителя смотрел на нас. Он что, серьезно ждет что мы ответил? Мол, давайте я буду снег чистить, а я полы мыть! Ага, сейчас! -Воронецкий, - после, наверно, минуты молчания обратился ко мне старший. -Да? -Что с танцами? Я недоуменно поднял на того глаза, а у мужчины, словно победно, поднялись брови. -Кто разрешал тебе их не посещать? -Но я же выступил на новом году! Что не так? -А кто говорил, что тебе всего-то нужно будет выступить на концерте? – он, кажется, был вполне доволен собой, а у меня по спине побежали мурашки. Это что же? Теперь снова будет решаться мое отчисление? Да какого хрена? -Значит так, - он откинулся на своем кресле, все также поглядывая на нас, - Уже с этой недели у нас работает новый учитель по танцам. И вы, - он медленно перевел взгляд с меня на Калашникова, - Будете посещать его уроки. Ясно? Так же как и в том семестре, Воронецкий, три раза в неделю. -Эй, погодите, - да уж, Калашников, ты такой тактичный. Надо бы быть посговорчивей, когда тебя тут журят, как провинившегося ребенка, - Я ни на какие танцы ходить не собираюсь! -Тогда я жду завтра на своем столе письменное прошение от твоих родителей. Забираете документы и валите из моей школы! - голос под конец фразы снова стал повышаться, и я мысленно попросил этого придурка больше не спорить. И, кажется, меня услышали, потому что тот все-таки заткнулся, пусть и сверлил теперь преподавателя, словно хотел его убить. -Мы можем идти? - спрашиваю, когда нам тут, собственно, больше и делать-то ничего не осталось. -Да. И чтобы я больше такого не видел! Не увидишь, подумалось мне. А желание врезать Калашникову опять показалось заманчивым.