Подчинение, борьба, провал, падение (или почему бессмысленно бороться с тем, что у тебя в крови)

Леонард Маккой в качестве друга был и раздражающим, и удивительно полезным. Полезным потому, что будь он проклят, если тот не пользовался магией, возясь с регенератором, или потому что его навыки обращения с гипошприцом были действительно устрашающими. И он был охренительным диагностом. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что с Джимом не так. Как минимум половину времени трикодер он точно использовал лишь формально. Спасибо всем богам за этого человека, потому что иначе Джим утонул бы в море собственных недостатков так глубоко, что никогда бы не выбрался. Звездный Флот явно имел недостаточное представление о количестве кадетских драк в барах неподалеку. И в обмен на заботу о его здоровье Джим помогал другу заполнять пробелы в учебе. Познания того были обширными, но ограниченными всем сугубо биологическим. Чувак был настолько далек от техники, насколько вообще было возможно быть технофобом в двадцать третьем веке. Транспортеры и шаттлы были для него натуральным воплощением ада на земле, и одна мысль об экзамене по пилотированию сто первого заставляла Боунса отчетливо зеленеть прямо на глазах. Леонард Маккой в качестве друга требовал еще и чертовой кучи усилий. Он носил сарказм, как доспехи, постоянно готовый пустить его в ход. В один момент Джим готов был поклясться, что Боунс активно содействует их дружбе, в другой — что тот собрался убить его взглядом. Это был сложный танец в стиле «шаг вперед — два назад», который Джим сразу же узнал. Кем бы ни была бывшая этого парня, она реально жестко обошлась с ним. И Джим мог убедиться, что последствия оставались проблемой даже пять лет спустя. Но он был охренительным собутыльником и мог перепить любого. Видимо, не стоило недооценивать южан — Джим понял это после первого раза, когда закончил вечер, лежа под столом. И это было… круто. Ну, ему так казалось. Есть на кого положиться. Страшно и круто. Он никогда не доверял никому. Ни матери, ни, разумеется, Фрэнку. И тем более, ублюдку Гэри. И вот он здесь, дружит с альфой. Лучшие друзья. С альфой. Джиму часто приходилось разочарованно напоминать себе, что Боунс был альфой. Подавители гормонов препятствовали наступлению течки. Тем не менее, они абсолютно не мешали чувствовать ему чужие альфа-феромоны. Это было соблазнительно. Однажды, возвращаясь из бара, он обнаружил, что находится гораздо ближе к другу, чем следовало бы, и, пока он объяснял тонкости теории варп-перемещения, его тело, не спрашивая согласия мозга, закинуло руку на плечо приятеля. Сочетание феромонов и природной надежности Боунса вместе с его сильным, привлекательным телосложением заставило Джима почувствовать себя странно уязвимым. Так что он отстранился. До следующего раза, пока не почувствует себя способным продвинуться дальше в этом направлении. Потому что это было соблазнительно. И хорошо. И страшно. И это чертовски разочаровывало.