Подчинение, борьба, провал, падение (или почему бессмысленно бороться с тем, что у тебя в крови)

Сигнал будильника раздался ровно в 0600, что сразу же вызвало сдвоенные стоны тел, оккупировавших кровать. Леонард снова держал Джима в объятиях, и за время сна омега успел отлежать ему руку. Джим уткнулся носом ему в шею, согревая ключицу теплым дыханием. – Выключить будильник, – раздраженно приказал Леонард, и пронзительный звук сразу же исчез. Было бы гораздо легче, если бы им не пришлось сегодня идти на занятия. Леонард чувствовал себя откровенно обессилевшим. К вечеру ему явно будет нехорошо. Джиму, он знал, было не легче, его силы еще не восстановились после выматывающей течки. Джим пошевелился, отодвинувшись достаточно, чтобы, через силу моргая, взглянуть на Леонарда сонными глазами. Запахи течки и секса все еще висели в воздухе, и с этого расстояния он даже мог чувствовать собственный аромат на коже омеги. Его охватило желание подмять под себя Джима и коснуться его губ пробуждающим поцелуем, возможно, оставить несколько укусов. Не настолько сильных, чтобы пометить его, разумеется. – Ты еще не чистил зубы, – сонно проговорил Джим. – Как и ты, – Леонард поднял бровь. – О… Да. Соответствующий настрой мгновенно сошел, убитый волшебным умением Джима Кирка выбирать удачные моменты для комментариев. Так что он разомкнул объятия и сел, встряхнув головой, чтобы прийти в себя. Джим свесил ноги на пол. – Я первый в душ. Я собираюсь вернуться к себе прежде, чем меня заметят без униформы. Леонард хмыкнул и упал обратно на подушку, закрывая глаза. Затем он кое-что вспомнил: – Не бери мою зубную щетку хотя бы сегодня! – крикнул он уже в спину Джиму. Леонард лежал в постели и прокручивал в голове воспоминания о прошедшей ночи. Она была… хорошей. Может быть, даже лучше, чем в первый раз, не считая одного момента – взгляда Джима, когда он удерживал его, когда он прижимал его к кровати. Это был чистый страх. И Джим просил, даже умолял его отпустить. Как доктор Леонард достаточно часто работал с жертвами насилия, чтобы понять, в чем дело. Но мысль, что это случалось с Джимом, что нашелся кто-то, кто поднял на него руку, была болезненной и унизительно-убийственной. Он хотел бы найти того ублюдка и проверить, настолько сильную боль может причинить врач с его отличным знанием слабостей человеческого тела. В голове крутились бесконечные вопросы, но Леонард сомневался, хотел ли он прямо сейчас получить ответ хоть на один из них. Если его предположение было верным, то Джим хранил эту тайну целых пять лет. Он не сознается так просто, если сознается вообще. Леонард прокручивал в голове не самые приятные картины до тех пор, пока Джим не появился снова с влажными волосами и полотенцем вокруг бедер. Леонард беззастенчиво смотрел, как тот одевается, и часть его пыталась оценить психическое состояние Джима. Но он знал, что не будет задавать вопросов. Не сейчас. И не то чтобы он имел право на любые вопросы. Но еще до того, как он стал любовником Джима, он был его другом. И как друг он должен был знать. Джим только натянул рубашку и сейчас надевал носки, когда Леонард все же спросил: – Ты хочешь об этом поговорить? И, разумеется, Леонард заметил напряженность, мгновенно появившуюся в позе Джима. – Не сейчас, Боунс. – Конечно, не прямо сейчас, – Леонард кивнул. – Но, когда ты будешь готов, я буду здесь. Я выслушаю все, что бы ты мне ни сказал. Улыбка Джима стала мягкой и искренней, и он, сделав несколько шагов, уселся на кровать. Прежде чем Леонард успел спросить, что тот собрался делать, Джим наклонился и прижался к его губам. Поцелуй был мягким и родным, и Леонард мог с легкостью чувствовать его улыбку. Ощущение было совершенно иное, чем при тех поцелуях, которыми они обменивались во время течки. Глаза Леонарда расширились от удивления, осознания того, что несмотря на все произошедшее с ними, это был первый раз, когда Джим поцеловал его сам. – Спасибо, – прошептал Джим прямо в его губы. Леонард не был уверен, что понимает, за что именно его благодарят, но он знал, что это было искренне. И простого «пожалуйста» в ответ было бы недостаточно. Он протянул руку и обхватил затылок Джима, притягивая, прижимая в поцелуе сильно, но не настолько, чтобы тот не смог отстраниться, если вдруг захочет. Леонард знал, что сейчас они переступили очередную черту, но не смог остановиться, не тогда, когда Джим был настолько открыт, уязвим и выражал теплую благодарность. Второй поцелуй вышел длиннее и был настолько же сладок, и Леонард не смог удержаться от нежного укуса за нижнюю губу Джима до того, как тот отстранился. Леонард чувствовал мятное дыхание Джима. Этот маленький чертенок снова брал его зубную щетку! Леонард же попросил его! Джим рассмеялся, по-прежнему нависая над ним, удерживая руками голову Леонарда, не давая отстраниться. Это была странная смена ролей – лежать на спине под Джимом, ожидая, пока тому надоест. Но Леонард вдруг понял, что не против. Джим легко поднялся, все еще улыбаясь, и поднял лежавшую на полу куртку. Он бросил на Леонарда последний нечитаемый взгляд и вышел. Леонард знал, что он должен встать, пойти в душ и смыть с себя запахи секса и Джима. Знал, что должен встать и подготовиться к любой неожиданности, которую может подкинуть ему вселенная. Вместо этого он еще несколько долгих мгновений лежал, не шевелясь, ощущая покалывание на губах как память о прикосновениях Джима к его коже.