Подчинение, борьба, провал, падение (или почему бессмысленно бороться с тем, что у тебя в крови)

Леонард Маккой был ненасытным ублюдком. Точнее, Леонард Маккой был ненасытным ублюдком с замашками собственника. Леонард и Джим все еще посещали одни и те же занятия, все еще учились вместе. Они по-прежнему быстро начинали спорить, но забывали о предмете спора все так же быстро. Они по-прежнему пили вместе, жаловались и сочувствовали друг другу. Просто теперь Джим раз в месяц имел доступ в постель Леонарда. И Леонард чувствовал себя неизмеримо ближе к Джиму, несмотря на то, что омега по-прежнему продолжал хранить свои секреты. Это была не столько физическая близость, пришедшая после секса, сколько то, что он видел Джима с другой стороны, которую тот прятал от всех достаточно долгое время. Он был первым, кто касался его тела за последние пять лет. Единственным, кто сумел узнать всю сладость его подчинения. Единственным, кто будет знать ее в обозримом будущем. И это знание вызывало ощущение странного тепла в груди Леонарда. Джим, со своей стороны, казался более открытым Леонарду. Как будто бы до этого между ними была невидимая стена, о существовании которой Леонард догадался только после ее исчезновения. Джим казался более непринужденным, более расслабленным. Как это, должно быть, утомительно, подумал Леонард, целых пять лет постоянно скрывать, кто ты на самом деле. И это было хорошо. На самом деле, даже более чем хорошо. Леонард не чувствовал себя так с тех самых пор, как его брак стал разваливаться ко всем чертям. Нет, он всегда был циником. Всегда был ворчливым, молчаливым, твердолобым реалистом-на-грани-с-пессимистом. Но наконец он почувствовал себя связанным с другим человеком, который стал его якорем именно так, как не было уже много лет. Он впитывал дружбу Джима, как выжженная почва – воду. И раз в месяц он упивался телом омеги, купался в откровенной, открытой благодарности Джима. И это было очень опрометчиво. Потому что этого было недостаточно. Не то чтобы Леонард был недоволен текущим положением вещей. Просто он был, как уже ранее упоминалось, ненасытным ублюдком. Он жаждал именно ту часть Джима Кирка, которая все еще была недоступна. Иногда Леонард смотрел в это лицо, охваченное улыбкой, и эти шокирующе-голубые глаза, и его охватывало желание знать про Джима все, хотелось закопаться в него и узнать все его секреты изнутри. Осторожнее со своими желаниями.