Часть 29
9 сентября 2017 г., 01:42
В тот момент, когда Джим вошел его комнату, необычайно бледный, Леонард понял, что что-то не так. Омега все еще был в красной форме, несмотря на поздний час. Джим прошел мимо него, тускло, отвлеченно поприветствовав, и упал на кровать Леонарда.
– Располагайся. Чувствуй себя как дома, – с сарказмом проговорил Леонард, внимательно наблюдая за Джимом со своего места за письменным столом. Его падд, полный недооформленных заметок, лежал у него на коленях, а на столешнице стоял стакан с бурбоном.
Несколько приглушенных неразборчивых слов, сказанных в подушку, – вот и вся реакция, которой добился Леонард.
– Ну, так что? Собираешься уточнить? Или ты просто пришел ко мне, чтобы отобрать мою постель?
Джим повернул голову к Леонарду.
– Я сказал, что у меня был крайне дерьмовый день, – повторил он с неприятным выражением лица.
Леонард подождал конкретики, но понял, что ее не будет.
– Хочешь выпить? – предложил он, стараясь не думать о том, как… уместно смотрелся Джим в его кровати, словно у себя дома. Если он вольет в него пару стаканов, может, тогда удастся выдавить из него причину плохого настроения?
Удивительно, но Джим покачал головой.
Леонард никогда не думал, что настанет день, когда Джим Кирк откажется выпить.
– Ладно, если ты не хочешь рассказывать, не хочешь пить, что тогда ты делаешь здесь в хрен-знает-сколько часов ночи?
– Я просто не хотел быть один, – быстро ответил Джим. Голос его в эту секунду вдруг прозвучал ужасно потерянно. И на Леонарда волной нахлынуло ответное желание защитить, успокоить.
Он отложил падд в сторону и тихо поднялся. Когда Леонард сел на край кровати, Джим вздохнул и снова уткнулся лицом в подушку. Без размышлений внутренний альфа заставил Леонарда поднять руку и мягко положить ее на затылок Джима, а затем провести вниз по мягким стриженным волосам. Поглаживание вызвало еще один вздох, еще более глубокий и тихий.
– Хочешь об этом поговорить?
Джим покачал головой, даже не потрудившись оторвать лицо от подушки. Леонард продолжал легко двигать рукой по его волосам, наслаждаясь ощущением близости, несмотря на все сильнее скручивающее его внутренности беспокойство. Джим скажет ему, когда захочет сам, напомнил он себе. Но это понимание не мешало бесчисленным неприятным картинам виться в его голове.
Джим сонно и довольно вздохнул, и альфа внутри Леонарда мягко улыбнулся его губами.
– Если ты собрался заснуть в моей постели, то тот минимум, который тебе придется сделать – это снять ботинки, – напомнил ему Леонард.
Джим, дрыгнув ногами, сделал неудачную попытку сбросить обувь, но быстро сдался и издал расстроенный звук. Он снова повернул голову и посмотрел на Леонарда щенячьим взглядом.
– Я не сниму их даже ради тебя.
И снова этот жалобный взгляд.
– Ебаная жизнь, – выдохнул Леонард и поднялся, обогнул кровать и потянул ботинки с ног Джима, сбрасывая их на пол с глухим стуком.
Джим повернулся, растянулся на спине, глядя на Леонарда с самодовольной ухмылкой.
– Ты – задница, – как ни в чем не бывало сообщил ему Леонард. – Можешь ты, по крайней мере, снять куртку?
– Если бы я сказал, что нет, ты бы сделал это сам?
Леонард вскинул бровь, услышав нотки соблазна в его голосе. В глазах Джима был намек на вызов, когда он взглянул на кровать, а затем снова на Леонарда.
Да, это был большой соблазн. С того самого утра неделю назад, когда Джим поцеловал Леонарда так медленно, сладко и благодарно, Леонард думал об этом. Думал о том, каково это было бы, будь они вместе независимо от феромонов или лихорадочного желания, вызванного биологией Джима. Соблазнительные комментарии и то, как вел себя Джим после последней течки, совершенно не помогали. Границы расплывались так сильно, что тяжело было сказать, когда именно они были пересечены. Сейчас же все было ясно. Предложение в голосе Джима было невозможно спутать ни с чем другим. На несколько долгих мгновений в комнате установилась тишина, и слова Джима тяжело повисли в воздухе, пока здравый смысл Леонарда окончательно не дал сбой.
– Я думаю, ты справишься, – саркастично ответил Леонард, надеясь, что в голосе не различить колебания, охватившего его.
Судя по всему, надеялся зря, потому что ухмылка Джима усилилась. Меланхолия омеги, казалось, растворилась, когда он изящно встал с кровати. Он сделал шаг вперед и встал перед Леонардом, и вызов в его глазах усилился, подкрепленный близостью. Джим потянулся и ухватил язычок молнии на своей куртке. Затем медленно потянул вниз, не отводя от Леонарда взгляд. Полы распахнулись, обнажив облегающую рубашку. Джим отпустил куртку, и та упала на пол. Потом, не сбавляя темп, он ухватил за низ майки, стащил все с себя сразу и бросил на пол, рядом с курткой.
Леонард лихорадочно приоткрыл рот, следя за ним. Этот Джим отличался от того, которого он видел в постели раньше. Взгляд Джима был уверенным, почти хищным, так сильно отличающимся от аналогичного во время течки. Леонард почувствовал первые признаки возбуждения.
Он оторвал взгляд от маячащей в поле зрения и привлекающей взгляд голой груди Джима. Затем взглянул в глаза омеге и внезапно увидел в них разгадку.
– Во что ты играешь, Джим? – тихо спросил он.
Джим шагнул вперед, оказавшись прямо перед Леонардом, так близко, что между ним оставалась все пара дюймов.
– Я уже сказал, – быстро ответил он. – Не хочу оставаться один. Поэтому я пришел к тебе. Если ты не хочешь, могу я найти кого-то еще?
Вопрос был с подвохом, прямой провокацией, и Леонард понимал это. Но он не мог укротить восставшее в нем бешеное чувство собственничества.
Он схватил Джим за загривок, жестко и с силой впиваясь в его губы. Джим яростно ответил ему. Они целовали друг друга, сталкиваясь зубами и языками, и Джим вцепился в футболку Леонарда, словно стараясь урвать как можно больше.
Леонард поймал бедра Джима и притянул их ближе, вжимая в свой пах, его собственная проснувшаяся эрекция встретила другую. Джим оторвался от поцелуя ровно настолько, чтобы простонать.
– Это то, чего ты хотел? – выдохнув, спросил Леонард, еще раз основательно и с силой притиснув к себе бедра Джима.
– Нет, – ахнул Джим. – Я хочу тебя голого, – он выразительно подергал его за футболку. – Затем я хочу, чтобы ты выебал меня. Выебал меня так сильно, чтобы я забыл все дерьмо, которое сегодня случилось.
Беспокоило ли его, что Джим просто сбегал от чего-то? Вероятно, это будет беспокоить его несколько позже. А сейчас он реагировал только на все усиливающуюся похоть в интонациях Джима. Леонард помог Джиму стянуть с него футболку. Затем они двинулись к кровати, хватаясь и гладя друг друга, сбрасывая с себя одежду, пока не оказались нагими, и Джим снова не растянулся плашмя на кровати, но на этот раз с Леонардом, возвышающимся над ним с откровенно жаждущим взглядом.
Джим открыл рот, вероятно, собираясь сказать что-то умное, или простонать, или просто повторить свою просьбу Леонарду втрахать его в матрас, но растерял все слова и задохнулся, когда тот сомкнул губы вокруг его члена. Леонарду приходилось придерживать судорожно толкающегося вверх Джима от душащих его движений бедер. Стоны Джима гулко отдавались эхом в маленькой комнате, он протянул руку, зарываясь пальцами в волосы Леонарда. Леонард провел языком вокруг головки члена Джима, а затем вдруг одним сильным движением заглотил его полностью.
Дырка Джима была уже скользкой, когда Леонард протянул руку и вставил сразу два пальца, быстро и грубо двигая ими, и Джим тут же выразил свою признательность.
– Да, Боунс. Да, так, пожалуйста. Господи боже, блядь.
Тем не менее, продолжая сосать его влажный, колом стоящий член, Леонард искал простату со свойственной ему внимательностью, тем самым извлекая все больше просьб и проклятий из омеги под собой. Леонард толкался в него пальцами, глубоко заглатывая, до тех пор, пока пальцы в его волосах не сжались и Джим не потянул его выше, снимая с собственного члена. Леонард взглянул в глаза тяжело дышащему, покрасневшему и вспотевшему Джиму.
– Черт подери, просто вставь и выеби уже меня! – низким и отчаянным голосом приказал Джим.
Леонард изогнул покрасневшие и припухшие губы в шаловливой улыбке:
– У меня есть идея получше.
Потребовалось немного усилий, чтобы перевернуться на маленькой кровати и взять Джима так, как ему хотелось. Но вид и ощущение Джима, скользящего вверх и вниз по члену Леонарда, с силой объезжающего его, стоил и не таких усилий. Насколько красив Джим был во время течки, подчиняясь и отдаваясь полностью, настолько же он был великолепен сейчас, взяв ситуацию в свои руки и лихорадочно насаживаясь на Леонарда.
Джим перенес руки на его плечи. Леонард не смог сдержать громкий выдох, когда Джим ухватил его запястья и прижал их к подушке, словно сжимая тиски. Он вспомнил, как пытался сделать то же самое с Джимом, вспомнил откровенный ужас в его глазах. Но Леонард испытывал только удовольствие и безошибочное наслаждение при мысли, что его подчиняет себе его омега, двигаясь на нем изо всех сил.
Леонард знал, черт подери, что это не просто пересечение границы. Это было похоже на попытку перепрыгнуть через пропасть вслепую, рискуя не долететь и открыть глаза несущимся вниз. Конечно, было в этом нечто сродни падению, подумал он, глядя на Джима, двигающегося над ним и сжимающегося вокруг него.
Джим уже был близок к оргазму и начал сбиваться с ритма. Одна из рук, держащих запястья Леонарда, исчезла, и Джим обхватил свой собственный член, ритмично вбиваясь в кулак.
– Ну же, Джим. Кончи для меня, – приказал он, поднимая свободную руку и проводя ногтями по груди Джима. – Ты так хорошо смотришься сейчас, когда трахаешь себя моим членом.
Джим громко, не сдерживаясь, застонал, сжимая бедра сильнее и все быстрее насаживаясь на него. Леонард, не выдержав, толкнулся вверх, а потом еще раз и еще, в такт движениям Джима. Он чувствовал, что близок и сам, чувствовал, словно удар под дых, подступающий оргазм в нижней части спины, только и ждущий, чтобы вырваться наружу.
Джим кончил первым, вжимаясь в него, насколько хватало сил, и содрогаясь в толчках оргазма. Сочетание восторженного выражения на лице Джима и ощущения его напрягшегося на члене тела заставило кончить и Леонарда, и оргазм был так силен, что был почти болезненным.
Склонившись над ним, Джим тяжело дышал, содрогаясь в последних импульсах, затем опустил голову на плечо Леонарда и уткнулся лицом в его шею. Леонард поднял свои наконец-то свободные руки и провел ими вдоль тела все еще дрожащего Джима.
Леонард ждал, что Джим перестанет дрожать, поднимет голову и посмотрит на него со своей обычной дерзкой ухмылкой, или, возможно, просто с усталой сытостью хорошо оттраханного омеги. Но Джим продолжал вздрагивать под руками Леонарда.
Леонард обхватил его загривок и поднял его лицо, чтобы увидеть мокрые дорожки слез, продолжающих течь по щекам омеги.
– Джим? – позвал он, и страх вдруг объял его.
Джим слабо улыбнулся, и в глазах у него стояли грусть и боль.
– Я уже говорил, – ответил он. – У меня был действительно дерьмовый день, – и он уткнулся лицом обратно в шею Леонарда.
Леонард обнял Джима, крепко прижимая его к себе. Страх сменился зияющей болью и праведным гневом по отношению к тому или чему бы то ни было, причинившему боль Джиму, из-за чего он на самом деле плакал сейчас в объятиях Леонарда. Леонард бормотал какую-то чепуху, касаясь губами лба Джима и ожидая, пока стихнут слезы.
Прошло несколько минут, и Джим потихоньку перестал дрожать. Леонард почувствовал глубокий вздох, ощутил его собственной кожей. Когда тот медленно сдвинулся вверх и вбок, Леонард увидел яркие голубые, сейчас сильно покрасневшие глаза.
– Надо найти что-нибудь, чтобы почистить нас, – сказал ему Джим и поднялся на дрожащие ноги.
– Джим… – начал Леонард.
Джим слабо улыбнулся ему:
– Я скоро вернусь.
Леонард смотрел, как тот исчез в ванной, услышал звук льющейся воды. Джим вернулся несколько минут спустя с влажным полотенцем и стал протирать кожу Леонарда от их общих выделений.
Леонард, выжидая, держал язык за зубами. Когда Джим закончил и улегся обратно в постель спиной к нему, Леонард на секунду решил, что тот собирался игнорировать его и сейчас – словно делать вид, что плакать в плечо своего любовника после того, как втрахивал его в матрас, было совершенно нормально. Леонард открыл рот, чтобы что-то сказать.
– Его звали Гэри, – тихо и напряженно вдруг проговорил Джим. – И он был самой большой глупостью, которую я когда-либо совершал.
