Часть 39
9 сентября 2017 г., 01:45
Когда течка Джима в этот раз не наступила раньше срока, Леонард воспринял это как знак того, что цикл Джима, сбитый суппрессантами, наконец вернулся в норму.
Когда она не наступила вовремя, Леонард почувствовал беспокойство.
Когда ожидание течки перешло из «немного опоздала» в «довольно серьезная задержка», Леонард ощутил, как внутри него просыпается предчувствие чего-то неприятного.
Было несколько причин, почему течка могла задержаться, сказал он себе, пока шел к общежитию Джима, хотя его мысли постоянно возвращались к одной конкретной причине.
– Я не беременный, – беззаботно сообщил ему Джим, поднимаясь с кровати, на которой он, по-видимому, читал на падде учебный материал, пока Леонард не прервал его.
Боги, Леонард надеялся, что тот был прав.
– И ты знаешь это, потому что...?
– Я сделал тест.
– Ты сделал тест, – нахмурившись, повторил Леонард. – Ты думал, что беременен, и ничего мне не сказал?
– Я же сказал сейчас, нет? – повернулся к нему Джим.
– После того как я поймал тебя в комнате и постучал в дверь, – резким тоном подчеркнул Леонард. После неловкой паузы с его губ все-таки сорвался вопрос: – Так тест был отрицательный?
– На двести девяносто семь процентов отрицательный, – как ни в чем не бывало ответил Джим.
Леонард поднял бровь.
– Как, черт возьми, ты умудрился насчитать двести девяносто семь?
Джим пожал плечами так, словно они обсуждали всего лишь прогноз погоды.
– Я просто сделал три.
Совершенно неуместный смех сорвался с губ Леонарда, и вместе с этим накопившееся напряжение отпустило его. Однако, пока он не получил четкого подтверждения, то не собирался расслабляться окончательно. Леонард приготовился к спору.
– Я хочу, чтобы ты пришел в лазарет и сдал мне анализ крови.
Как и следовало ожидать, вторая половина предложения у Джима энтузиазма не вызвала.
– Какое из слов «двести девяносто семь процентов» ты не понимаешь?
– Джим, эти продаваемые без рецепта тесты не являются абсолютно точными, – объяснил Леонард, пытаясь донести до него свою точку зрения. – И противозачаточные имплантаты могут еще более ухудшить эту статистику. Это может быть причиной, почему течка до сих пор не наступила.
Губы Джима сжались в тонкую линию.
– Нет. – Он взял падд и сделал вид, что изучает текст на экране.
– Проклятье, Джим. Разве ты не хочешь быть точно уверенным?
– Я уверен. Уверен на двести девяносто семь процентов, – не поднимая головы, ответил тот.
Сменив тактику, Леонард присел на корточки рядом с кроватью, поворачиваясь так, чтобы при желании Джим мог встретиться с ним взглядом. Он забрал падд из вялых, странно несопротивляющихся рук Джима. И только тогда заметил, что они дрожат.
– Джим, когда ты сделал эти тесты? – аккуратно спросил Леонард.
– Около часа назад, – напряженным голосом ответил тот.
– Джим…
– Я был чертовски напуган, Боунс... – Голос Джима вздрогнул. – Я думал, что это худшие три минуты моей жизни. Что, блядь, я бы делал, если бы они были положительными?
Леонард тихо выругался и пересел на кровать, откладывая в сторону падд и притягивая в объятия несопротивляющегося Джима. В его собственном мозгу вихрем кружились мысли. Но если они оба сойдут с ума, этим делу не поможешь.
– Вот поэтому я и хочу, чтобы ты пришел в лазарет. Таким образом мы узнаем наверняка. Я уверен, что результат будет отрицательным, – успокоил он его.
– А если нет? – голос Джима был тихим.
Леонард тяжело вздохнул.
– Тогда мы уйдем оттуда. Но сделаем это вместе.
Несколько долгих мгновений Джим молчал.
– Ты проведешь тест сам? – наконец спросил он.
Леонард коснулся своим лбом лба Джима, удовлетворенный тем, что наконец-то поймал его взгляд.
– Да. Да, сам.
Проведя языком по пересохшим губам, Джим сглотнул.
– Хорошо, – тихо ответил он.
Именно в то время, когда он занял один из диагностических терминалов клиники, ожидая обработанный образец крови Джима, Леонард понял, как, должно, быть, чувствовал себя омега в течение этих бесконечных трех минут. Даже тридцать с лишним секунд, требующихся компьютеру на выполнение теста на беременность, ощущались вечностью. Тело Леонарда застыло, но ум до сих пор судорожно размышлял. Боги, что если положительный? Последствия подобного результата были бы ничем иным, как ударом для обоих. Внезапно позади него бесшумно возник Джим и уселся на соседнюю биокровать, ожидая результата.
Диагностирующий компьютер испустил короткую трель, и длинный список показателей появился на экране. Глаза Леонарда пробежали его и задержались на том единственном, что имел сейчас значение. Он почувствовал, как что-то внутри него оборвалось.
– Отрицательный, – выдохнул он.
Леонард услышал, как рядом с ним быстро выдохнул Джим, а затем зашелся слегка истерическим смехом.
– Именно, – с чувством согласился Леонард, вместе со стулом разворачиваясь к нему.
– Он отрицательный?
– Отрицательный, – подтвердил он еще раз.
– Отрицательный, – сам себе сказал Джим, опуская плечи так, словно из него вдруг вытащили все кости, и на лице его, все еще бледном от напряжения последних минут, появилось облегчение.
– Ты был прав, – подтвердил Леонард. – Эти тридцать секунд, кажется, были самыми длинными в моей жизни.
– По крайней мере, ты не сидел на полу в ванной комнате, уставившись на кусок пластика, на который только что помочился, – заметил Джим, и уголки его губ поползли вверх.
Леонард провел рукой по волосам.
– Боги, мне нужно выпить.
– Считаешь, хорошая идея? – с надеждой спросил омега. Леонард отметил, что к лицу Джима наконец-то начал возвращаться цвет.
– Сегодня, без сомнения, я заслужил хорошую порцию алкоголя, – не задумываясь, ответил он.
Джим улыбнулся подобием своей обычной улыбки.
– Ну, хоть не залетел, – сказал он.
***
Вечер застал их растянувшимися на полу комнаты с бутылкой бурбона, стоявшей между ними, предающимися неспешному разговору на кучу различных тем, начиная с хренового взаимодействия с остальными кадетами и заканчивая более личными темами. Джим, казалось, уже достаточно оправился от испытанного ранее стресса, хотя и казался задумчивее, чем обычно, более отвлеченным. Его улыбки казались чуть вынужденными. Паузы в разговоре становились длиннее, заполняемые переизбытком эмоций, будто сегодняшний кризис являлся тем самым пресловутым слоном в комнате, которого все видят, но старательно пытаются не замечать. Леонард все еще чувствовал себя потрясенным. После облегчения, испытанного им при новости о том, что Джим не беременен, у него возникло несколько вопросов, которые, вероятно, ему все равно придется задать.
Леонард всегда представлял, что в будущем будет иметь детей. Но не имел ни малейшего представления о том, как к этому вопросу относится Джим. Эта тема стала яблоком раздора в их браке с Джослин. Нейтральную позицию, которую она занимала при заключении брака, бывшая жена Леонарда как-то незаметно сменила на категорически негативную. Это изменение и стало источником напряженности на протяжении большей части времени, что они были женаты.
Если Джим чувствовал то же самое, то что если такой же конфликт возникнет в их собственных отношениях? Леонард понимал, что беременность в данный момент будет иметь катастрофически последствия для карьеры Джима. Была ли это единственная причина, выводящая Джима из себя? Или сама идея завести ребенка вызывала у него такую реакцию?
Полностью погрузившись в мысли о Джиме, Леонард потянулся к стакану. Долив бурбона, омега поставил его перед ним.
– Хорошо. Время игры, – вдруг произнес Джим.
– Разве мы не староваты для алкогольных игр? – озадаченно нахмурился Леонард.
– Поверь мне, эта особенная.
– Серьезно, Джим? – Леонард закатил глаза. – Что еще? Правда или вызов?
– Без вызова, только правда. Отвечаешь на вопрос – делаешь глоток. Не отвечаешь – остаешься с пустым стаканом, – пояснил омега.
– Боюсь, это плохо кончится.
– Только если ты не готов выложить все, – Джим улыбнулся, но его глаза остались задумчивыми.
– Джим, – со всей серьезностью начал Леонард. – Если ты хочешь знать что-то, тебе достаточно только об этом спросить.
Джим вздохнул.
– Подыграй мне, ладно?
Бросив на него взгляд, Леонард пожал плечами и поднял стакан. Ясно, что Джим хотел что-то узнать. Но если он чувствовал себя более комфортно, облекая вопросы в игру в форме обмена, то Леонард был не против. Не то чтобы у него самого не было вопросов лично к Джиму.
– Кто начнет? – спросил он.
Джим поднял свой стакан и указал им на Леонарда.
Альфа на мгновение задумался. Он прокрутил в голове множество потенциальных вопросов, прежде чем остановиться на одном.
– Неужели ты не видел Гэри с той ночи в клинике?
Он ожидал, что Джим будет защищаться, но тот просто сделал глоток.
– Не-а. Не знаю, что ты сделал с ним, но это сработало. По крайней мере, пока работает.
Губы Леонарда изогнулись в ухмылке:
– Может, он просто не хочет снова получить по яйцам.
– Или так, – Джим послал ему ответную улыбку.
Леонард кивнул ему:
– Твоя очередь.
Будто бы не зная, какая его ожидает реакция, Джим выглядел крайне неуверенно. Леонард терпеливо ждал, придерживая стакан пальцами.
– Ты был в курсе, как протекали мои прошлые отношения и как произошел разрыв, – наконец произнес Джим. – Но я ничего не знаю о твоих.
О. Это было правдой. При Джиме Леонард упоминал о разводе лишь в общих чертах. Это была та тема, о которой, возможно, ему всегда будет больно думать. Альфа в нем мгновенно замкнулся.
– Почему ты хочешь знать? – сдвинув брови, поинтересовался Леонард в ответ.
Прежде чем поднять глаза на него, Джим мгновение изучал бурбон в своем стакане.
– Может быть, я не хочу совершить ту же ошибку, что и она, – тихо сказал он.
Леонард вздохнул, его начавшее подниматься раздражение мгновенно утихло. Осталось только, чтобы Джим беспокоился о чем-то вроде этого. Под его дерзким поведением глубоко внутри пряталась неуверенность.
– Если ты не планируешь мне изменять, ты ее не сделаешь, – уверил его Леонард.
Джим распахнул глаза.
– О, – просто сказал он, с крайне удивленным видом. Измена альфе для Джима, должно быть, была такой же дикостью, как поступок Гэри для Леонарда.
Леонард сделал обязательный глоток бурбона.
– Это не произошло внезапно, – начал объяснять он. – Некоторое время уже дела шли не очень. Она была недовольна, я был недоволен. Мы были слишком разные. Но вместо того, чтобы справиться с этим, я погреб себя в работе, избегая этой проблемы. А потом я узнал, что она спит с кем-то еще… и все. Я не смог терпеть дальше. Так что я развелся, – Леонард пожал плечами, будто бы это было все, что он мог сказать.
Довольно долго Джим молчал, прежде чем снова заговорить.
– Прости, – начал он. – Я не должен был…
Леонард отмахнулся от него.
– Все в порядке, – заверил он. – Я понимаю, почему ты хотел это знать.
Джим кивнул.
– Моя очередь, – объявил Леонард. Теперь он чувствовал, что колеблется. В конце концов, после того, что произошло сегодня, это должна была быть достаточно щекотливая тема. Но он не знал, когда в следующий раз получит карт-бланш, чтобы задать этот вопрос. А сегодня они договорились о полной искренности.
– Как ты относишься к детям?
Если вопрос и удивил Джима, тот никак этого не показал.
– Я предполагаю, что ты имел в виду не общий смысл этого слова.
Уголок рта Леонарда дернулся.
– Нет. Я знаю, что сегодня тебе было страшно. И понимаю, что сейчас было бы худшее время для беременности. Но ты хочешь детей? Когда-нибудь?
Джим выглядел задумчиво.
– Да. – Он остановил непроницаемый взгляд на его лице, будто удивленный собственным ответом. – Когда-нибудь, я имею в виду. После того, как стану адмиралом и осяду где-то на поверхности.
Получив ответ, Леонард почувствовал облегчение.
– Это забавно, – продолжил Джим. – Я всегда возмущался своей способностью иметь детей. Как будто это обязательно для меня только потому, что я стал омегой. Я поклялся, что никогда не заведу их.
– Это поэтому… – голос Леонарда дрогнул, пока он подбирал нужную формулировку.
Джим саркастически улыбнулся.
– Поэтому я так нервничал сегодня?
– Типа того.
Он тряхнул головой:
– Не совсем. Ты был прав. Сейчас было бы наихудшее время для того, чтобы забеременеть. Карьера бы пошла под откос, и никакого способа избежать этого. Я был не готов. – На мгновение Джим уставился на свой напиток, прежде чем снова встретиться взглядом с Леонардом. – Однажды раньше я боялся. Один раз. Когда я был с Гэри.
При упоминании Митчелла Леонард напрягся.
– Если ты думаешь, что я сегодня был не в себе, то видел бы ты меня тогда. Тогда казалось, что если начнется полный пиздец – это конец. Все, о чем я мог думать – что если бы я забеременел, то это связало бы меня с Гэри навсегда. То я бы никогда не освободился от него. Тогда я понял, что не останусь с ним навсегда, будь он моим партнером или нет. – Джим с минуту качал головой, будто стараясь избавиться от нежелательных воспоминаний. – А что насчет тебя? – спросил он, меняя тему.
– Да. Всегда хотел их. Джослин в основном была другого мнения на эту тему.
– Ты будешь хорошим отцом, – Джим мягко улыбнулся.
Леонард улыбнулся в ответ, внезапно ощущая желание сесть к нему ближе, без разделяющей их бутылки бурбона.
– Мы оба будем, – он улыбнулся шире, когда увидел румянец на щеках Джима.
В качестве оплаты последнего раунда Джим сделал глоток из стакана. Еще несколько мгновений они сидели в тишине. Пауза была такой долгой, что Леонард начал искать что-то, чем ее заполнить. Но вдруг Джим расправил плечи и уставился на него проникновенным взглядом.
– Ты действительно согласен полететь в космос? – задал он вопрос.
– Джим… – начал Леонард.
– Нет. Выслушай меня, – прервал его омега. – Ты ненавидишь космос. И все, связанное с ним. Но вот в чем моя цель, Боунс, – он сделал глубокий вдох. – Я покинул Риверсайд, чтобы сделать что-то самому. В один прекрасный день я получу собственный корабль. Ты говоришь, что пойдешь со мной, но я не хочу, чтобы ты тратил жизнь на что-то ненавистное из-за меня. В конце концов ты возненавидишь меня.
Затем он сделал паузу.
– Могу я сказать теперь? – спросил Леонард, нахмурившись так, что на лбу его появились морщины. Он принял молчание Джима за согласие. – Когда я пришел сюда, то осознавал, что имею неплохие шансы попасть в космос. Конечно, после я сам ушел бы в отставку, чтобы остаток жизни прожить разведенным стариком. Но с гораздо большим желанием я осяду с тобой в качестве адмирала, чем стану жить на каком-то богом забытым форпосте, в одиночку и не имея ничего, кроме собственных сожалений, которые станут согревать меня ночами.
Леонард отставил стакан в сторону и, встав на колени, наклонился к Джиму, сидевшему, опершись о кровать. Подвинувшись, он нашарил бутылку между ними и убрал ее. Одним плавным движением он опустился подле Джима, а руки сомкнул на его талии.
Взгляд омеги все еще был серьезным, пронизывающим насквозь, не отпускающим взгляд Леонарда, пока тот пытался найти правильные слова.
– Это то, чего я хочу – приходить домой каждую ночь, будь мы на поверхности планеты или в гребаном звездолете на краю вселенной, – серьезно сказал Леонард. – Я хочу, чтобы ты, как сейчас, всегда был моим. Мне чертовски повезло найти тебя. И будь я проклят, если дам тебе сейчас уйти. – Он наклонился и легким как перышко поцелуем коснулся его губ. – Я хочу пометить тебя. Я хочу быть с тобой в каждую твою течку. – Другой поцелуй. – Я хочу плыть среди звезд вместе с тобой. – И еще. – И, когда это все закончится, я хочу от тебя детей. – И снова. – Я хочу, чтобы мы старели, наблюдая, как наши внуки нарезают вокруг нас круги.
Наконец губы Джим дрогнули, отзываясь на касания Леонарда, ресницы опустились, и его ладони замерли на груди альфы. Леонард услышал тихий звук, изданный Джимом, расценил его как свою победу и углубил поцелуй.
Несколько минут они целовались, пока Джим не отстранился и первый не прижался к его лбу. Его глаза были подозрительно влажными, пока он шептал:
– Я тоже хочу этого. Всего этого.
