Подчинение, борьба, провал, падение (или почему бессмысленно бороться с тем, что у тебя в крови)

Уже сидя на последней паре, Джим начал чувствовать под кожей знакомый зуд, и его охватило то самое желание чего-то необходимого, что всегда ознаменовало приход его течки. Он даже не пытался высидеть остаток пары. Поспешно встав, игнорируя возмущенный взгляд инструктора и сокурсников, сидевших в том же ряду, он растолкал их всех, задевая их колени и наступая на ноги в своем стремлении быстрее покинуть кабинет. Ему было плевать. Ему срочно требовалось найти Боунса, и хорошо бы до того, как он начнет выпускать феромоны и привлечет к себе нежелательное внимание. Он вырвался на открытый воздух, почти сразу же перейдя на быстрый шаг на грани с бегом, недели ожидания вынуждали его торопиться. Боги, как он ждал эту течку! Голод со всей силой охватил его. Обжег его таким пылом, которого он ранее не знал. Он вытащил комм и поспешно написал Боунсу. «Началось», – лаконично напечатал он. Он представил, как Боунс получает сообщение, надеясь, что тот не проводит какой-то срочный опыт, который он не мог бы быстро закончить. И задался вопросом, какое выражение появилось на лице альфы? Сохранит ли он совершенно беспристрастное выражение, или же люди вокруг него смогут о чем-то догадаться? Ускорилось ли его сердцебиение настолько же, как и у Джима? Путешествие через кампус, казалось, длилось вечность. Джим почувствовал волну облегчения, когда в поле зрения показалось медицинское общежитие. Уже на полпути внутри, на лестнице, он почувствовал вибрацию в кармане и остановился, чтобы проверить комм. «Уже близко», – было в сообщении. Джим улыбнулся. «Еще нет. Но уже почти», – набрал он. Ответ последовал незамедлительно. «Ребенок». Джим мог с легкостью представить, как Боунс закатил глаза, печатая это. Он уже собирался вернуть комм в карман, когда тот снова завибрировал. «Моя комната. Разденься. Встань на колени. Жди меня». Джим почувствовал волнение, пронизавшее все его тело и заставившее член ожить, и не сдержал отчаянный звук, сорвавшийся с его губ. Первый предвестник бурной ночи. Он забежал в комнату Боунса и едва дождался, пока за ним закроется дверь, чтобы начать выбираться из кителя. Зуд под кожей начинал усиливаться. Течка приближалась быстро, будто компенсируя лишние недели ожидания. Он разделся в рекордные сроки, бросая одежду как попало на спинку кресла. Со смесью предвкушения и вожделения, с оттенком трепета, Джим стоял в центре комнаты. Этой ночью он отдаст себя Боунсу, позволит ему пометить себя, свяжет себя с другим человеком на всю оставшуюся жизнь. Если бы год назад кто-то сказал ему, что он будет сейчас здесь готовиться к тому, что его пометят во второй раз в жизни, омега, вероятно, посмеялся бы прямо ему в лицо, а затем хорошенько врезал бы для лучшего понимания. Но все же он был здесь, готовился встать на колени, уверенный в том, что на этот раз он выбрал альфу, который точно не злоупотребит его доверием. Боунс успокоит зуд под его кожей, доставит ему удовольствие, получит его сам и заставит его подчиниться. Медленно опускаясь на колени, Джим сделал глубокий, дрожащий вдох. Простое стояние на коленях здесь, будучи обнаженным, казалось, ускорило приход его течки. Джим просто истекал желанием. Ему пришлось сжать руки в кулаки и упереться ими в собственные бедра, чтобы помешать им самовольно тянуться к его твердеющему члену. Боунс велел ему подождать, и он намерен был доказать, что он хороший омега, достойный внимания его альфы. Ему казалось, прошла вечность, прежде чем он услышал тяжелые шаги за дверью и нажатие кнопок кода на панели. Боунс шагнул в дверь, и его глаза удивленно расширились при открывшемся ему зрелище. Выражение его лица было смесью вожделения и уверенности в себе, и Джим не удержался от того, чтобы горделиво выпрямиться под его взглядом. Собственные действия вызвали у него усмешку. – Нравится то, что ты видишь? – спросил он, словно взгляд Боунса, путешествующий вверх-вниз по его телу, был недостаточным подтверждением. Боунс уклончиво хмыкнул и отвернулся, закрывая дверь на замок. Затем, к удивлению и разочарованию Джима, медленно и неторопливо он потащил с себя сапоги, затем снял китель, аккуратно сложил его и уложил поверх одежды Джима на кресло. Омега уже хотел было что-то сказать, когда Боунс снова развернулся к нему. Его глаза были полны чего-то хищного. Дрожь, не вызванная температурой окружающей среды или его раздетым видом, пробежала по спине Джима. Боунс приблизился к нему, но недостаточно, все еще оставаясь на расстоянии в несколько шагов. Выжидая за пределами досягаемости Джима. Огонь в крови омеги продолжал бушевать, протестуя против расстояния, и Джим инстинктивно качнулся вперед, но тут же восстановил непрочный контроль и выпрямился обратно. Боунс хмыкнул. Звук получился не насмешливым, а теплым и интимным. – Ты касался себя, пока ждал? – спросил он, и его голос был низким и возбужденным. – Нет, – честно и с оттенком гордости ответил Джим. – Почему нет? Взглянув альфе в глаза, он прочитал там одобрение. – Потому что ты велел мне ждать тебя. Боунс пересек те несколько футов, что разделяли их, вставая перед коленопреклоненным Джимом, и запустил руку ему в волосы. Прикосновение было нежным, почти благоговейным. – Хорошо, – мягко ответил он. – Ты такой молодец. Похвала отозвалась теплом внутри Джима, и он наклонился вперед, обнимая ноги Боунса и притягивая его к себе, просто желая быть ближе, чтобы ощутить его реальность и надежность, вдохнуть запах альфы, желая утолить жар течки. Форма, все еще не снятая Боунсом, была препятствием, и Джим почувствовал внезапный прилив разочарования, желая ощутить интимность касания кожи к коже. – Хочу чувствовать тебя, – выдохнул Джим, и в его голосе звучало отчаяние. – Хочу коснуться тебя. Пожалуйста. Рука в волосах Джима сдвинулась к затылку, нажимая и заставляя омегу взглянуть наверх. В выражении лица Боунса было что-то мягкое и почти болезненное. – Ты не должен просить, Джим, – сказал тот, и его голос опустился почти до шепота. – Я дам тебе все, чего ты хочешь. Большинство альф уже уложили бы Джима на спину и трахали, раздвинув ноги, или даже уже закончили бы это делать, но Боунс просто стоял, поглаживая затылок Джима и словно ожидая от него какого-то знака или подтверждения тому, что хотел сам Джим. Однажды Джим даже составит список, в котором будет записано все, что он хочет, чтобы этот человек сделал с ним. Но сейчас он смотрел на выпуклость под тканью форменных брюк Боунса. Джим провел ладонями вдоль его ног, поднимая руки к паху, и вопросительно взглянул наверх. Расценив резкий вдох Боунса как одобрение, он начал расстегивать брюки, в конце концов позволив им упасть на пол. Часть его хотела, чтобы Боунс просто его трахнул, сильно и быстро, и кончил внутри него, но большая часть Джима хотела Боунсу угодить. Его желание продолжало нарастать, и, прежде чем у него окончательно сорвет крышу, это было тем, что он мог сделать для Боунса. Он извлек уже твердеющий член Боунса из боксеров и без раздумий вобрал его в рот одним плавным движением. И был вознагражден вздохом и сжавшимися пальцами в своих волосах. Ощущение удовольствия и боли смешалось в нем, и Джим застонал от желания прямо вокруг Боунса. – Господи, – Боунс хрипло выругался. Голова Джима двигалась взад и вперед, то заглатывая глубоко, то – только головку, легонько посасывая и иногда краями зубов касаясь основания члена альфы. Он двигался уверенно. Джим был хорош в этом, и он это знал. Многие из тех партнеров, что он сменил за эти годы, говорили ему это. И тем не менее, у него никогда еще не было того, кому бы он так хотел угодить. Он поднял взгляд, желая увидеть реакцию Боунса, но увидел только, как тот сам напряженно смотрит на него широко раскрытыми глазами, по-прежнему тяжело дыша. Джим мог чувствовать напряжение там, где его рука касалась бедра Боунса. Чувствовал строго контролируемые толчки Леонарда. Даже рука Боунса в его волосах была расслаблена. Все, что Боунс делал, было под контролем. И Джим хотел, чтобы тот потерял его. Он видел что-то похожее во время своих предыдущих течек. Краткие примеры того, каким Боунс мог быть без всего того, что заставляет его сдерживаться. Подчиняясь, он помогал Джиму, и ему самому это даже понравилось. Но когда дело дошло до доминирования, казалось, что Боунс всегда контролировал себя, не доверяя Джиму все то, что он должен был отдать. Течка Джима усиливалась, ему нужно было подчиняться, и Джиму был нужен его альфа с тяжелой рукой. Он сдвинул руки, придерживая Боунса за ягодицы, и притянул к себе так близко, как только смог. Его рот был заполнен, и Джим почувствовал мгновенный приступ паники, когда член Боунса коснулся задней стенки его горла. Затем он ощутил, как рука в его волосах сжимается, оттягивая его голову прочь. Боунс смотрел сверху вниз широко распахнутыми глазами на то, как Джим кашлял, на его слезящиеся глаза. – Джим… – начал Боунс. – Не смей, – Джим оборвал его. – Не смей сдерживаться со мной. – Он поднял на него упрямый взгляд. Оба они тяжело дышали, словно пробежав марафон. – Не думаю, что тебе не нравится мое подчинение. Я собираюсь связать с тобой весь остаток жизни, так что, черт подери, не смей сдерживаться! Джим видел, как Леонард сжал челюсть, его глаза сверкнули, и на мгновение ему показалось, что, возможно, он совершил критическую ошибку, но даже вероятная вспышка агрессии заставила его возбудиться сильнее. Боунс всегда старался быть внимательным к нему, а он просто выплюнул претензии ему в лицо? Он почувствовал, как рука, лежащая на его затылке, зарылась в его волосы и потянула его наверх. Джим неуклюже поднялся на ноги. Его колени затекли настолько, что он их просто не чувствовал. Однако все его мысли о собственном неудобстве исчезли, при виде выражения лица Боунса. Тот смотрел на него так, словно хотел съесть целиком, или разорвать на кусочки, или и то, и другое сразу. Это ужасало и возбуждало одновременно, и член Джима заинтересованно дернулся в предвкушении. Агрессивным поцелуем Боунс поймал губы и язык Джима. Это было так, словно у альфы внутри повернулся какой-то выключатель, сдерживавший его все время, и теперь слова Джима дали ему полную свободу. Не ослабляя хватку в его волосах, Боунс с силой потянул за них, заставляя омегу подставлять шею под грубые касания. Ожидая почувствовать боль от зубов на шее, от метки Боунса, Джим издал беспомощный звук. Но вместо этого Боунс наклонился и втянул его запах, издав низкий стон удовлетворения. – Не сдерживаться, да? Это то, чего ты хочешь? Хочешь, чтобы я заставил тебя кричать? Джим хныкнул. – Ну? – повторил Боунс. – Скажи мне. Почувствовав легкое касание зубов на шее, Джим резко вздохнул. – Боже, да, – выдохнул он. Это было правдой. Иногда он нуждался в мягкости Боунса, в его способности доминировать, не будучи грубым. Но это был не тот случай. Горячая волна накрыла пах Джима. Ему был нужен альфа, который взял бы на себя командование, заставив его подчиниться так глубоко, чтобы унять наконец безумный зуд под кожей. Джим ощутил, как Боунс сдвигается в сторону, вылезает из брюк и отбрасывает их. Рука, наконец, оставила волосы Джима, а потом Боунс вдруг двинулся, грубо толкнул его назад, выбивая воздух и прижимая к стене. Руки сжали Джима, оставляя под собой синяки, и их бедра с силой столкнулись, вжимаясь друг в друга. Их члены терлись друг о друга, и только от этого небольшого давления Джим уже видел звезды перед глазами. Он попытался запрокинуть голову, но Боунс прижал его к стене настолько сильно, что он не мог сделать ни движения. Боунс снова коснулся его губ, выцеловывая из него дыхание, ловя нижнюю губу и пропуская ее между зубами: не кусая, но и не слишком мягко. Боль и удовольствие смешались. Зуд под кожей усилился. – Пожалуйста, – задохнулся Джим, едва получив возможность снова сделать вдох. – Пожалуйста. Взгляд Боунса потемнел, его челюсти сжались, и он зарычал, отодвигаясь от Джима настолько, чтобы перевернуть его спиной к себе. Максимально напрягшись, Джим все равно оказался втолкнутым в небольшую спальню, где снова был прижат к стене. Рука Боунса миновала левое бедро Джима и опустилась к его входу. Он уже был весь мокрый из-за своей собственной смазки, настолько, что чувствовал это собственными, черт подери, бедрами. Пронзительно вскрикнув, Джим почувствовал, как сразу два пальца оказываются внутри него; опытному врачу понадобилось всего мгновение, чтобы нащупать простату. Удовольствие зажгло каждое нервное окончание в теле Джима, и он издал нечто среднее между криком и стоном. Боунс хмыкнул, захватывая кожу на его шее и выбивая этим из Джима низкий, порочный звук. – Такой мокрый для меня. – Слова вибрацией проходили по его коже. – Такой готовый. Ты хочешь этого, да? Хочешь, чтобы я выебал тебя мокрого? Вставил тебе? Джим мог ответить только задыхающимся вскриком. Крик превратился во встревоженный звук, когда Боунс быстро вытащил пальцы. Давление на задницу Джима уменьшилось, и его одурманенный течкой разум запротестовал против их потери, даже если это значило, что дальше будет лучше. Едва успев собраться, Джим почувствовал, как к его входу прижался член Боунса. Он выгнул спину, давая альфе больше доступа. Джим ахнул, когда Боунс мгновенно ворвался внутрь. Кровь омеги пела. Его альфа был наконец внутри него. Он удовлетворит непримиримую жажду, вызванную течкой. Боунс отодвинулся настолько, что почти выскользнул из тела Джима, прежде чем с силой толкнуться обратно. Затем начал двигаться в ускоренном темпе. Джим почувствовал, что начинает задыхаться; из его рта вылетали звуки, которые при любых других обстоятельствах звучали бы крайне неловко. – Господи, Джим. Ты такой умопомрачительный. Такой хороший. Такой узкий, – выдохнул Боунс, врываясь в тело Джима. Еще один вскрик вырвался из горла Джима, когда следующий толчок пришелся на простату. Боунс, обучающийся быстрее, чем когда-либо, повторил движение еще раз. Еще. И еще. Джим чувствовал, что сгорает. Так, словно он действительно находился в самом центре пламени или просто сходил с ума. Он чувствовал, как с каждым движением его касается хлопковая ткань боксеров Боунса и майка задевает его спину. И каким-то образом все это только сильнее возбуждало его, особенно понимание того, что Боунс хотел его так сильно, что даже не нашел пары лишних секунд, чтобы раздеться полностью, прежде чем начать втрахивать Джима в стену. Сдвигая руки выше, туда, где ногти Джима пытались оставить царапины на гладкой стене, и переплетая с ним пальцы, Боунс даже не сбился с ритма. Осознавая это, Джим сглотнул комок в горле – ему вдруг захотелось увидеть Боунса, смотреть ему в глаза, пока альфа вытрахивал бы из него душу. Он остановился на внутреннем компромиссе. Повернул голову в сторону, и Боунс был уже там, как всегда, был рядом. Они целовались неаккуратно, то и дело теряя губы друг друга, пока Боунс не начал сбиваться с ритма. Даже несмотря на оставшийся без внимания член, Джим чувствовал подступающую волну оргазма. Он никогда раньше не кончал без дополнительной стимуляции. Но Боунс и дальше продолжал свои идеальные действия, и натянувшаяся внутри Джима струна вот-вот собиралась лопнуть, выпуская скопившееся напряжение. – Пожалуйста, – прошептал Джим прямо в губы Боунса. Бедра альфы дернулись. Джим чувствовал, как тот напрягся. Боунс резким толчком вжал его в стену раз, другой, затем кончил, и его стон эхом отозвался в маленькой комнате. Джим ощутил в себе его сперму, горячую и влажную, и это ощущение всколыхнуло в нем нечто первобытное. Пружина надвигавшегося оргазма щелкнула, и его охватило удовольствие, взрывом устремившееся наружу. В глазах побелело. Он заляпал стену, и сперма закапала на пол, создавая чудовищный беспорядок, который им придется обоим убирать позже. Но сейчас Джима не волновало ничего, кроме удовольствия, пронизывавшего его полностью, до самых дальних нервных окончаний. Когда это ощущение наконец ослабло, колени Джима подогнулись, и единственное, что его сейчас удерживало от падения – это объятия Боунса. Они оба дрожали, судорожно вдыхая воздух. Долгие мгновения оба не шевелились, пытаясь восстановить утраченное равновесие. Когда Боунс осторожно выскользнул из его тела, Джим непроизвольно пожалел об этом. Он сам был весь в сперме, она капала с него вперемешку с потом, но он не мог заставить себя почиститься, и Боунс как можно более аккуратно отвел его к кровати. Силы покидали его, как это обычно и бывало в таких ситуациях, и прохладные простыни для его перегретой кожи сейчас были просто даром небес. Засыпая, он наблюдал, как Боунс сбросил испачканные боксеры и майку, затем скользнул к нему в кровать. Джим сразу уткнулся в него, обнимая и словно прячась от всего мира за ним; зуд под его кожей временно утих. Поцелуй Боунса, которым тот одарил его, был щемяще нежным, словно компенсирующим безумную жесткость их связи. Чувствуя себя как в тумане, Джим все равно заставил себя заговорить. – Боунс, ты не… – остаток предложения растворился в долгом зевке. Он имел в виду, что Боунс так и не пометил его. Не поставил метку, которая показывала бы всему миру, что Джим принадлежит ему. Он что, передумал? – Тш-ш-ш, дорогой. Все хорошо, поверь мне, – интимно ответил ему мягкий голос Боунса. – Верю, – и Джим провалился в сон. Вечер только начинался. У них было еще достаточно времени. *** Леонард смотрел, как Джим медленно расслабляется, и слушал, как выравнивается его дыхание. Не удержавшись, он оставил легкий, словно касание пера, поцелуй на его губах. Джим удивил его. Но, вероятно, он всегда будет продолжать это делать, даже через пятьдесят лет, когда они оба уже будут старыми и седыми. По своей природе Леонард был совершенно не агрессивным человеком. Но он был альфой. И он действительно сдерживался ранее с Джимом, но имел на то полное основание. Митчелл травмировал Джима. Но все-таки омега доверял Леонарду, раз дал ему полную свободу действий. Это было восхитительно. Отпустить себя. И Джим наслаждался этим. Упивался им. Показал ему всю глубину своего подчинения. Было почти болезненно – быть так близко к Джиму, быть внутри него, прижимая к этой стене и втрахивая в нее, но так и не поставить отметку. Но у него еще были планы на целую ночь вперед. Чем полнее подчинялся омега, тем сильнее была партнерская связь – так звучала общепринятая народная мудрость. И хотя Леонард считал себя приверженцем науки и биологии в частности, он первым бы при случае признал, что медицина имела лишь смутное представление о связи, что соединяла альфу с выбранным им омегой. Но Леонард хотел, чтобы их связь была настолько сильной, насколько это возможно, хотел привязать Джима к себе настолько сильно, чтобы тот никогда не захотел чужого внимания, кроме внимания Леонарда. Он не повторит эту ошибку дважды. Он никогда не даст повода Джиму сомневаться в его чувствах, не так, как случилось с Джослин. Не позволит времени, расстоянию и бешеному темпу своей работы увести Джима в объятия другого альфы. Они сделают все, чтобы так и было. Леонард передвинул руку на бедро Джима и оставил ее там, изредка поглаживая большим пальцем мягкую кожу. Притянув омегу ближе, он прижался к его лбу губами. Не просыпаясь, Джим сморщил нос и издал недовольный звук. Леонард мягко улыбнулся. Его почти пугала испытываемая им глубина нежности, что он чувствовал, оберегая Джима. Будучи совершенно не тем человеком, чтобы верить в идею настоящей и искренней любви, Леонард всегда отвергал идею соулмейтов как чрезмерно романтическую ерунду; он не понимал идеи, что для каждого альфы существовал только один-единственный омега. Но Джим завоевал привязанность Леонарда слишком быстро, слишком легко – с самой первой встречи. И они ничего не делали для этого, но врастали друг в друга, пока не стали так переплетены, что мысль о жизни без Джима причиняла Леонарду почти физические страдания. – Мой, – тихо и почти неслышно прошептал он в кожу Джима. Он почти ощущал себя львом, в честь которого был назван. Ему хотелось рычать и отгонять всех соперников прочь, потому что Джим был его, и они уже потеряли свой шанс. Он чувствовал себя неизмеримо могущественным защитником, когда Джим обнял его и прижался ближе, став ужасно уязвимым и обнаженным, доверившимся его рукам. Набираясь сил для следующей волны течки, Джим спал. Леонард ждал, в течение длительного времени продолжая поглаживать бледную кожу, иногда оставляя на ней короткие нежные поцелуи и удивляясь тому, как оба они подходят друг другу. Сколько минут он провел в таком состоянии – он не знал. Ожидание казалось бесконечным. Наконец Джим пошевелился. Его ресницы дрогнули и распахнулись, выпуская лихорадочный синий взгляд, тут же нашедший глаза Леонарда. Леонард ничего не мог с собой поделать. Улыбка его стала еще шире, а предвкушение удовольствия затопило полностью. – Нужно что-то, дорогой? – игриво протянул он. Ноздри Джим раздулись, втягивая феромоны альфы. Они лежали очень близко, так что Леонард с легкостью ощутил, как у того начинает вставать. Он и сам уже был наполовину возбужден: его тело реагировало на усилившийся запах омеги. – Ты знаешь, что мне нужно, – пробормотал Джим в кожу плеча Леонарда. Он знал. И это было то же самое, что нужно было и альфе. Опустив руку на ягодицы, Леонард прижал его ближе, начав медленно двигать бедрами. Впившись ногтями в кожу, Джим судорожно вдохнул. Леонард запустил руку в его короткие волосы и развернул к себе, ловя его губы. Поцелуй начался медленным, почти вялым, но мучительные стоны, издаваемые Джимом прямо в рот Леонарду, зажгли в паху альфы огонь, и почти сразу это переросло в столкновение зубов и языков. Леонард все еще удерживал его за волосы, контролируя и поворачивая так, как хотелось ему самому. Когда же он выпустил губы Джима, то опустился чуть ниже и уткнулся ему в шею, вдыхая пряный аромат феромонов и заглушая растущую внутри жажду. Он лизнул кожу над артерией, ощущая где-то под ней биение пульса. – Пожалуйста, – попросил Джим. – Сделай это. – Ш-ш-ш, – усмирил его Леонард. – Не дергайся. Я сделаю тебя своим. Джим согласно простонал. Запустив руку между ними, Леонард обхватил пальцами пенис Джима и медленно задвигал ими. Омега хныкнул, его бедра дернулись навстречу кулаку Леонарда. – Я собираюсь пометить тебя, – поддразнил его Леонард. – Показать миру, кому ты принадлежишь. Мой омега. – Твой, – простонал Джим, двигая бедрами в такт его руке. – Твой. Даже без метки, я твой. Это было так хорошо. И все это было для него. Как же, блядь, ему могло так повезти? Он снова нашел губы Джима и поцеловал его так, словно это было единственное, что он собирался делать до скончания времен. Сцеловав тихие стоны, он продолжил двигать рукой по члену Джима. Но касания были легкими, словно луч света, почти дразнящими. Затем, устав от поддразниваний, он резко выпустил его пенис, игнорируя разочарованный стон. – Повернись, – приказал он. Джим охотно повиновался, переворачиваясь на бок, в сторону от Леонарда, и приподнимая одну ногу, чтобы дать тому лучший доступ. Они никогда не пробовали эту позу ранее, но Леонард обнаружил, что ему более чем нравится. И если те задыхающиеся стоны, что исходили от Джима, что-то значили, то тот также был в восторге. Джим вжался своими бедрами в его, покоряясь каждому легкому толчку. Леонард с силой впился пальцами в его бедра, толкаясь в них и меняя угол проникновения в поисках того, что заставит омегу закричать. Хотя это было больше похоже на плач, когда Леонард нашел простату Джима, звук для него все равно был сладок. Омега начал двигаться, с силой насаживаясь на его член и двигая кулаком по своему пенису. Вдохновленный откликом Джима, Леонард задвигал бедрами быстрее, сильнее, меняя темп, но сохраняя идеальный угол снова и снова, пока Джим не начал стонать и задыхаться при каждом толчке. Хлюпающие звуки смешались со страстными стонами, эхом раздаваясь в небольшой комнате. Леонард потянулся, убирая руку Джима от его члена и заменяя ее своей. Затем задвигал быстро и грубо, размазывая по стволу предэякулят. Джим оказался в ловушке между кулаком и вбивающимся в него каменным от возбуждения членом, и, задыхаясь, он стонал между ними. – Блять, блядь, блядь, Боунс… – выдавил он из себя. И снова желание впиться зубами в загривок Джима подавляло. Его омега извивался под ним, готовый и ожидающий его метки. Чтобы сдержаться, Леонарду потребовалось сделать неимоверное усилие воли. Он чувствовал приближение оргазма, напряжение в нем нарастало с каждым движением. Вбиваясь в Джима, бедра Леонарда сохраняли высокий темп. Джим кончил первым, сжимая мышцы и пытаясь насадиться на Леонарда так глубоко, как это только было возможно, одновременно пачкая его пальцы спермой. Всего несколько толчков потребовалось Леонарду, чтобы последовать за ним. Прижимаясь ближе к Джиму и кончая, он чувствовал, как сжимаются и расслабляются мышцы вокруг него. Финально содрогаясь, до тех пор, пока ощущения не ослабли, они продолжали прижиматься друг к другу и только после этого смогли расслабиться, удовлетворенные хотя бы на данную секунду. Леонард прижался губами к загривку Джима, потом оставил легчайший поцелуй на его плече. – Ты точно знаешь, как заставить парня ждать, – все еще тяжело дыша, проворчал Джим. Леонард хмыкнул ему в плечо: – Имей хоть немного терпения. – Он слегка прикусил кожу, срывая тем самым с губ Джима полустон-полуплач. – Чертовы поддразнивания, – обвинил его Джим, но недовольство в его словах исчезло, растворившись в подступающем сне. – Спи, дорогой, – прошептал Леонард в его кожу. – У меня еще есть на тебя планы. *** Джим проснулся от запахов секса и Боунса, а также от ощущения пальцев, легкими поглаживаниями рисующих узоры на его коже. Открыв глаза, он увидел альфу, опирающегося на локоть и глядящего на него сверху вниз одновременно нежным и голодным взглядом. Боунс легко провел рукой по его телу, вниз от шеи до бедра. Желая прикосновений еще ниже, Джим поерзал. Боунс хмыкнул, теплым и низким звуком вызывая в паху Джима возбуждающее предвкушение. – Хочешь что-нибудь? – словно не догадываясь, невинно уточнил он. Джим состроил обиженное выражение лица и тут же убрал его, когда Леонард ногтями провел по завиткам волос в основании его члена. В ответ на поддразнивание Джим просяще простонал и выгнул бедра, притираясь начавшим твердеть членом. Вместо того, чтобы двинуться ниже, рука Боунса, не торопясь, сместилась наверх. Затем он положил теплую ладонь на затылок Джима и поймал его губы поцелуем, лишь чуть более сильным, чем просто касание. Как только он отстранился, Джим потянулся следом, вызывая у альфы короткий смешок. – Нет уж, – мягко предостерег его Боунс. – Мы будем двигаться в моем темпе. И так медленно и легко, как я скажу. – Он оставил еще поцелуй на губах Джима. На этот раз омега не шевельнулся. – Я успею довести тебя до края еще до того, как начну. – Я уже на краю, – проскулил Джим. – Еще нет. – Еще поцелуй. И еще. Голос Боунса был низким, почти рыком. – Но ты будешь. Сжимая пальцами край постели, Джим поежился. – Я собираюсь касаться тебя везде. Руками, ртом. Собираюсь трахать тебя до тех пор, пока ты не начнешь умолять, и затем помечу тебя. – Да, – выдохнул Джим. – И ты не кончишь, пока я не велю. Джим почувствовал неуверенность. Боги, ему хотелось кончить прямо сейчас, от одного только голоса Боунса, как он сможет сдержаться, когда Боунс будет внутри него? Его волнение, должно быть, отразилось у него на лице. Успокаивающим поглаживанием Боунс прошелся по его телу. – Не бойся, дорогой, я помогу. Это пугало до дрожи – отдать себя целиком в чьи-то руки. Но Боунс долго и трудно завоевывал доверие Джима. Несмотря на все то дерьмо, с которым Джим отнесся к нему вначале. Их отношения уже давно прошли ту точку невозврата, когда подобная просьба могла их разрушить. Боунс равно заботился как о теле Джима, так и о его сердце. Так что Джим позволил себе расслабиться, успокаиваясь и убирая руки от простыней. Он кивнул. Движения Боунса в те секунды, когда он касался кожи Джима, были трепетными. Его опытные пальцы грубой кожей коснулись бархатных губ. Не удержавшись, Джим игриво прикусил подушечку пальца. Боунс наигранно-недовольно взглянул на него, но в его глазах был смех. Касание спустилось ниже, задержавшись в ямке шеи, где устойчиво бился пульс. И дальше, по ключице. Когда вслед за пальцами последовали губы, Джим не сдержался. Когда Боунс нашел ртом чувствительный сосок, нежно прикусил и прошелся по нему языком, он выгнулся. Снова вцепляясь в постельное белье, Джим громко проскулил. Джим задержал дыхание, пока Боунс двигался ниже, вдоль мышц живота, напряженных донельзя. Его твердый член уже блестел от предэякулята, но Боунс совершенно проигнорировал его. – Блядь, – с чувством высказался Джим. Боунс хмыкнул в кожу бедра Джима, посылая по его телу чувствительную вибрацию. Но, тем не менее, продолжил спускаться вниз. Пальцы и губы проследили узор по внутренней стороне его ноги. Языком Боунс коснулся коленной чашечки, оставил поцелуй на напряженной мышце, затем спустился к подъему стопы. Джим вздрогнул. Ощущения подавляли – еще до того, как Боунс в него вошел. Альфа замер между его ног, как раз там, где Джим хотел бы чувствовать его больше всего. Но вместо того, чтобы двигаться дальше, Боунс замер и просто посмотрел на него голодными глазами. Джим поднял к нему дрожащую руку – боги, он дрожал весь! – ощущая почти разочарованное желание. Господи, он был таким пустым! – Пожалуйста, – хрипло попросил он. – Я хочу тебя. Ты мне нужен. Поймав протянутую руку Джима, Боунс оставил поцелуй на его ладони. – Ш-ш-ш, – успокоил его он. – Я обязательно дам тебе все, что ты хочешь. Джим с облегчением вздохнул, почувствовав движение руки вверх по бедру, все ближе и ближе к той его части тела, что так хотела внимания. Легким касанием пальцы прошлись по его мошонке, затем проскользнули дальше и прижались к промежности Джима. Он чувствовал, каким влажным уже был, насколько его тело открыто и ждет, что его отверстие до сих пор скользкое от смеси спермы и собственного лубриканта. Джим вздохнул с облегчением, когда палец опытного хирурга медленно вдавился в него – только один, потому что Боунс, казалось, был чертовски полон решимости двигаться крайне медленно. Но даже это немногое ощущалось небесным раем после того, как он ждал так долго. – Боги, Джим. Ты такой мокрый, – пробормотал Боунс. – Такой открытый. – Он добавил еще палец и повернул их в теле Джима. – Как будто ты был создан для меня. – Он наклонился и прижался к его бедру, так что его слова были больше похожи на мурлыканье. – Только для меня. – Пальцы Боунса нашли простату и медленно, легко ее погладили. – Да! – задохнулся от внезапного прилива ощущений Джим. Не то чтобы это было так же хорошо, как и член Боунса. С ним вообще ничего не сравнилось бы. Но это было гораздо лучше, чем медленное поддразнивание до этого. Со лба Джима капал пот. Его течка уже достигла самого пика – настолько высокого, какой когда-либо вообще был. Потребность подчиниться сжигала его наравне с потребностью чисто животного освобождения. Только вера в то, что Боунс даст ему то, чего он так ждет, пусть и не сейчас, единственная удерживала Джима от того, чтобы сменить стоны на лепет или вовсе на мольбу. Пытаясь заполучить Боунса еще глубже, Джим поднял бедра. Тот фыркнул, и его дыхание коснулось члена Джима. Боги, он собирался?.. Это было бы чертовски несправедливо. Он собирался. Когда Боунс лизнул его пенис длинным движением снизу вверх, Джим вскрикнул и одновременно ощутил, как третий палец скользит в его отверстие. – Блядь! – выругался Джим, когда Боунс захватил губами головку его члена и всосал. Это было слишком, настолько, что Джиму казалось, будто он сейчас сгорит в обжигающем пламени. Ухмыляясь, Боунс оторвался от его члена. – Тебе не нравится? – невинно спросил он. Усилием воли Джим опустил голову обратно на подушку. – Мне понравилось бы гораздо больше, если бы ты вставил мне прямо здесь и сейчас, – напряженным голосом ответил он. Боунс издал задумчивый звук, рассматривая его, но так и не перестал двигать пальцами. – Пожалуйста, Боунс, – отчаянно попросил Джим. – Пожалуйста. Несмотря на то, что он знал, что дальше будет еще лучше, Джим все равно разочарованно простонал, когда пальцы Боунса выскользнули из его тела. Но пустота вскоре должна была заполниться. Джим смотрел, как Боунс устраивается меж его бедер удобнее. И сам он поднял таз, стремясь облегчить ему проникновение. Скольжение члена Боунса было мучительно медленным. Тем не менее, Джим простонал, вцепляясь ногтями в его спину, утыкаясь в шею Боунса и вдыхая его запах. Он чувствовал подрагивание мышц под ладонями – единственное свидетельство усилий, которые прилагал Боунс, чтобы сохранить контроль. Но когда, наконец, Боунс вошел в него полностью, Джим, не сдержавшись, двинул навстречу бедрами. Просто он чувствовал себя слишком хорошо, чтобы не двигаться. – Боги, – напряженным голосом Боунс выругался. Джим все еще крепко цеплялся за его спину, когда альфа отстранился и затем снова толкнулся вперед. Движение было нежным, но разряд, пронзивший тело Джима вдоль позвоночника – совсем наоборот. Джим ахнул ему в рот. Затем поднял ноги, обнимая ими поясницу Боунса, качнувшись вместе с ним в медленном, плавном темпе. Они двигались вместе, обмениваясь нежными поцелуями и ласками. Стоящий член Джима оказался зажат меж их телами, потираясь о живот Боунса самым восхитительным образом. Стон сорвался с губ вздрогнувшего Джима в тот момент, когда двигавшийся под разными углами Боунс задел его простату. Боунс тут же повторил движение, ускорив темп до невозможности и каждый раз продолжая попадать в цель. Стоны Джима уже превратились в крики. Заранее возбужденный поддразниваниями Боунса, его пальцами и ртом, он уже чувствовал приближающийся оргазм. – Помни, что я велел тебе, – пробормотал Боунс ему в губы. – Не кончать, пока я не разрешу. – Пожалуйста, Боунс. Я близко. Устойчивый ритм его движений успокаивал, хотя медленные ласки – наоборот. – Пока нет, дорогой. – Он нежно поцеловал омегу прямо в ямку на шее. – Скажи, когда тебе будет легче, и мы продолжим. Джим стукнулся головой об подушку в знак крайнего разочарования. – Ты меня убиваешь, Боунс. Альфа же просто оставил еще один поцелуй на его коже. Момент прошел, и ощущение надвигающегося оргазма начало рассеиваться. Джим не знал, стоило ли из-за этого расстраиваться. Боунс легонько прикусил кожу чуть ниже челюсти Джима, там, где в ускоренном ритме бился его пульс: – Лучше? Могло ли быть лучше? Джим просто кивнул. Боунс снова оперся на колени, плотно вжимаясь в бедра Джима и возвращая его внимание себе. В такой позе члена Джима ничего не касалось, так что ему действительно стало чуть легче. Но движения Боунса стали сильнее, требовательнее, тяжелее. Происходящее с ним напоминало какой-то сказочный сон. Повторяющаяся смена атаки и отступления. Джиму казалось, что он вот-вот умрет от удовольствия. Боунс доводил его до грани оргазма, а затем медленно остужал напряжение только для того, чтобы начать все сначала. Оба они дрожали от удовольствия и изнеможения. Боунс был красным, вспотевшим и разбитым, словно был на грани и сам. Джим протянул руку и провел пальцами по влажным каштановым волосам, притягивая альфу к своим губам. Затем медленно и глубоко поцеловал. Боунс застонал ему в рот. Это был тот человек, которому Джим собирался отдать себя на всю оставшуюся жизнь. И прежде, чем оба они вырубились бы от истощения прямо в середине секса, Джим все-таки собирался сделать этот выбор, раз и навсегда. – Пожалуйста. – Он снова коснулся губ Боунса. – Ты хочешь кончить? – поддразнил тот, обхватывая ладонью блестящий член Джима. Если бы он сказал «да», то ему дали бы кончить. Но любой оргазм мерк в сравнении с тем, чего он действительно хотел. – Да, – ответил Джим. – Но я хочу нечто большее. – Он безмолвно откинул голову, обнажая беззащитное горло. Словно бы под пытками, Боунс простонал и сбился с ритма. – Ты уверен? – хрипло переспросил он. Дыхание Джима перехватило. Боунс снова задел его простату. Это в сочетании с рукой, все еще плотно держащей его член, подвело его к оргазму совсем близко. Положив руку на заднюю часть шеи Боунса, Джим потянул его туда, где хотел его чувствовать. И ощутил дыхание альфы над чувствительной кожей на стыке шеи и плеча. Он вздрогнул. – Да, – пообещал Джим. – Пометь меня. Прямо в его кожу Боунс рыкнул; затем его рука сдвинулась в волосы Джима и ухватилась за них, удерживая его на месте. Джим почувствовал вжавшиеся губы на своей шее, там, где бился пульс, что, казалось, слишком нравилось Боунсу. – Кончи, когда будешь готов, – тот словно впечатывал каждое слово в его кожу. Потом последовала резкая боль от сильнейшего укуса. Это ощущение сразу отозвалось в члене Джима. От смеси боли и удовольствия он вскрикнул. Так долго сдерживаемый оргазм наконец настиг его. Джим всхлипнул, освобождаясь от напряжения, и слезы потекли по уголкам его глаз. Спина его выгнулась, пока он, толчок за толчком, изливался Боунсу в кулак. На мгновение он потерял себя, но когда снова пришел в сознание, то увидел Боунса, смотрящего на него с чем-то вроде благоговения на лице. Затем тот наклонился, оставляя на губах Джима поцелуй. – Мой, – пробормотал он ему в рот. Джим удовлетворенно хмыкнул: – Твой. Метка на его шее горела. Именно в эту секунду он вдруг понял, что Боунс внутри него был все еще твердым. Он двинул бедрами ему навстречу, наслаждаясь сделанным альфой резким вдохом. – Твоя очередь, – сказал он своему партнеру. Боунс простонал, медленно выходя из него, затем входя обратно. По-прежнему ощущая все чувствительной кожей, Джим поежился. – Да, давай, – подтолкнул он его. – Кончи для меня. Это не заняло много времени. Иногда произнося что-то одобрительное, Джим двигался в такт с Боунсом, а точки становились все резче и быстрее. Со стоном альфа кончил, вжимаясь в него как можно глубже. Джим чувствовал, насколько силен был его оргазм. Боунс дрожал в его руках. Удовлетворение ширилось в груди Джима, и он вдохнул: отмечен внутри и снаружи. Приходя в себя, Боунс опустил голову на его грудь. Джим запустил руку ему в волосы и пропустил пряди меж пальцев. Он чувствовал себя невесомым, словно плыл, и его наконец-то начинало клонить в привычный сон. Призраком поцелуя Боунс коснулся груди Джима, затем ключицы. А потом просто прижался губами к метке. Джим снова вздрогнул. Боунс нашел его губы. Поцелуй вышел теплым, глубоким и уютным. Джим провел ногтями сзади по его загривку, чуть ниже линии волос, чем вызвал у Боунса довольный вздох. – Ты невероятный, – прошептал он Джиму, начиная осознавать происходящее. Омега хмыкнул, все еще поглаживая его шею, и сонно улыбнулся: – Не хуже тебя. Боунс засмеялся. Изо всех сил Джим пытался не чувствовать сожаления, когда Боунс осторожно вышел из него. Ему было слишком тепло и хорошо. Затем они кое-как вытерлись простыней. Джим не собирался выпускать Боунса даже ради того, чтобы просто почистить их. След на его шее был свежим, партнерские узы – пока еще в зачаточном состоянии, и он просто не мог отпустить его хотя бы на мгновение. Они устроились поуютнее. Когда Боунс притянул его к себе, обнимая, Джим издал счастливый звук. Все, что не относилось к ним двоим, начинало волновать его все меньше по мере прихода сна. Нежно и заботливо Боунс поцеловал его в лоб. – Ты так подходишь мне, – пробормотал Боунс в его волосы, добавляя к ощущениям Джима еще волну удовлетворения. Он угодил своему альфе, и это знание теплом сидело внутри него. Боунс продолжал шептать тихие слова похвалы, пока Джим неспешно соскальзывал в сон. *** Первое, что Джим понял, просыпаясь, было то, что он лежал в постели один. Недовольно нахмурившись, он медленно поднял веки. Сощурился на солнце, смотревшее на него в окно. Вторая вещь, которую он тут же осознал, – что наверняка проспал будильник. – Черт подери, – выругался он, сбрасывая с себя одеяло и свешивая с кровати ноги. – Расслабься, – сказал ему Боунс, сидящий за столом и одетый только в трусы и старую футболку. Его волосы были мокрыми от душа и зачесанными назад. – Я прикрыл наше отсутствие на сегодня. Джим тут же полез обратно под одеяло. – Ты лучший партнер на свете, – проинформировал он Боунса, сворачиваясь в клубок. Тепло и ласково глядя на него, Боунс хмыкнул. «Партнер», – с удивлением подумал Джим. Он протянул Боунсу руку, предлагая тому присоединиться к нему в постели. Ему крайне хотелось ощутить реальность происходящего, хотелось прикосновений Боунса, его запаха и его объятий. Боунс поморщился. – Эта постель отвратительна, – сообщил он. Джим надулся. – Иди, прими душ. Я поменяю простыни. Кроме того, ты пахнешь, – как ни в чем не бывало продолжил Боунс. Джим резко вздохнул. – Романтика умерла, – грустно сказал он. Но перспектива горячего душа была слишком привлекательной. Почти так же, как шанс лечь на чистые простыни рядом с Боунсом. Проходя мимо в ванную, Джим оставил на затылке Боунса поцелуй. Альфа одобрительно хмыкнул. Душ был божественным. Особенно для уставшего и измученного недосыпанием и течкой Джима. Он медлил, позволяя горячей воде согреть его мышцы. Затем он почистил зубы, но не стал сейчас бриться. Поспать вместо этого казалось заманчивее. Однако перед зеркалом он все равно задержался. Метка на шее выделялась ярко-красным, темнее там, где переходила в синяк. Если присмотреться, то даже можно было заметить следы зубов Боунса. Джим провел по отпечатку пальцами, поражаясь весомому доказательству их связи. – Извини, – хмурясь, сказал Боунс с порога ванной. – За что? – недоверчиво уточнил у него Джим. – Я повредил кожу, – виновато глядя на него, констатировал тот. – И? – Это же негигиенично, – пояснил Боунс. Джим рассмеялся. – Это все равно чертовски горячо, вот что. – Он отвернулся обратно к зеркалу, любуясь меткой. Подойдя сзади, Боунс обнял его, сцепляя руки на уровне плеч Джима. Выражение его лица в зеркале было серьезным и напряженным. Подняв руку, он провел пальцами по отметине. Джим поежился. – Каждый, кто ее увидит, будет знать, что я принадлежу тебе, – откидываясь на Боунса, сказал Джим. Его тело почти что мурлыкало от удовлетворения, и новая связь укреплялась от их близости. – Тебе же нравится эта мысль? – поддразнил он. Одними губами Боунс коснулся шеи Джима, легко прикусывая свой же след и вызывая у омеги дрожь: – Разумеется. Мысленно Джим проклял период восстановления, что все омеги испытывали после течек. Еще день, ну, может, два, пройдут, пока уровень его гормонов не восстановится достаточно, чтобы заняться любовью со своим партнером. Он вздохнул. Еще одним поцелуем Боунс коснулся кожи Джима. И, казалось, почувствовал его разочарование. – Да ладно, – успокаивающе сказал он. – Пойдем в кровать. Пожалуй, сейчас Джим чувствовал себя наиболее непринужденно, лежа в постели с Боунсом, пока руки альфы крепко обнимали его. – Нам нужно подать заявку на изменение статуса. И на совместное жилье, – спокойно заметил Боунс, прочерчивая пальцами линию на спине Джима. Вариант был крайне привлекательным и завораживающим. Возвращаться домой каждый день в одно и то же место, спать в одной и той же кровати каждую ночь. Действительно жить вместе, а не разделять время между своей комнатой и комнатой Боунса. – Позже, – зевнул Джим и сонно договорил: – Сейчас меньше разговоров, больше сна. Чуть усилив объятия, Боунс хмыкнул. Устроив голову на его плече, Джим уткнулся ему в шею. Удовлетворение накрыло его, словно одеяло. – Спасибо, – не поворачиваясь, пробормотал он. Боунс издал вопросительный звук. – Что пометил меня. Что терпел всю эту хрень. Не отказался от меня, от нас. Хмыкнув, Боунс прижался губами к его затылку. – Я бы никогда этого не сделал, дорогой. Ты мой. Я никуда от тебя не денусь. Джим Кирк, человек, который однажды поклялся, что никогда не будет еще раз принадлежать кому-то, человек, поклявшийся никому и никогда снова не доверять, человек, проживший большую часть жизни в гневе и страхе, лежал в объятиях своего партнера. Убаюканный звуком сердцебиения Боунса, он наконец поверил.