За седьмым перевалом

Неожиданный гость был красивым рослым мужчиной, явно неплохим парнем, но с норовом. Мало того, что в первое же пробуждение разбил ему нос в приступе паранойи, а потом сам же глядел волком, словно это он тут пострадавшая сторона, так теперь ещё и достаточно странный для гея приступ нерешительности. Логан поначалу подумал даже, что ошибся. Уже хотел отказаться от мысли о сексе. Но, заглянув в злые, чуть пьяные от похоти глаза, понял, что, если откажется, будет потом по-настоящему жалеть. Роберт отвечал ярко, жадно и так голодно, словно не трахался по меньшей мере столько же, сколько сам Логан. Но только Логан никуда не торопился, спокойно изучая дрожащее в нетерпении тело – длинное, сильное, чуть поджарое, ухоженное. Логан прихватил зубами кожу под нижней челюстью, сжал, добился нужного ответа – Берт, поначалу хотевший дёрнуть головой и даже попытавшийся это сделать, в конце концов подчинился, запрокинул голову, открывая шею. И именно в этот момент Хоук понял: не ошибся. Ни в чем. От предвкушения свело пальцы на ногах, но он длинно выдохнул, приводя себя в чувство. Что бы там ни двигало Робертом, когда тот пытался оттолкнуть его, сейчас в серых глазах была только страсть с неуловимой ноткой подстрекательства. И именно это будило острое желание сжать пальцы на доверчиво подставленном горле, сгрести в горсть волосы, выгнуть послушное тело под немыслимым углом и забрать его себе целиком. Дождавшись, пока Роберт окончательно перестанет думать о чем-то постороннем, Логан перестал контролировать его тело своим и целовать, отвлекая, выпрямился и с силой провёл ладонями от ключиц до самого паха – и снова. На этот раз задев мозолистыми большими пальцами уже и без того напряжённые соски. Роберт задышал чаще – хрипло, рвано, выгнулся к ладоням. – Сейчас самое время сказать, что ты не любишь, – Логан потянулся к комоду в изножье, достал смазку и резинки. И, повернувшись, не без удовольствия встретил затуманенный недоумённый взгляд. – Что ты не хочешь, чтобы я с тобой делал? – пояснил он терпеливо, вновь принимаясь оглаживать любовника. Ключицы. Грудь. Бока. Чётко очерченные мышцы над тазом. Сильные сухопарые бёдра. Роберт наконец отмер и потянулся к рукам, но Логан покачал головой, перехватил его запястья, приблизил лицо и повторил вопрос. Тот дрогнул всем телом, застонал и вновь потянулся вперед, но Логан не дался, настойчиво стиснул запястья над головой. – Н-не знаю… – Роберт недовольно фыркнул. – Не люблю грязь, – все же выдал он после паузы. – Все? – Д-да… Л-логан… пожалуйста… – Что? – Не издевайся. Хочу… – Чего? Несмотря на собственное нетерпение, Логан откровенно наслаждался – злыми искрами в зрачках, моментально сменяющимися то жарким огнём, то почти покорным ожиданием. Наслаждался упрямым ртом и готовностью, с которой этот рот впускал его язык. Наслаждался напряжением во всем теле и тем, как послушно оно реагирует на все, чего требовал Логан. Подобный контраст говорил о любовнике много больше, чем Хоуку удалось узнать за все время, пока выхаживал его. – Чего ты хочешь, хороший мой? – повторил он, дразнясь и легко водя подушечками пальцев по контуру губ. «Тебя», – одними губами обозначил Роберт. Логан не стал настаивать. Невесомо погладил живот, провел ладонью вдоль светлой «блядской дорожки», обвел основание члена и наконец погладил тонкую бархатистую кожу в промежности. И сам чуть не зарычал, видя, с какой готовностью разводит любовник колени, вновь отчего-то краснея, но открываясь. И какой же он был... Он не додумал. Нагнулся и мазнул губами по напряженному стволу, вслепую дотягиваясь до смазки и щедро поливая пальцы. Тут же упер ладонь в грудь Роберта, попытавшегося приподняться, и медленно вобрал в рот солоноватую головку, продолжая неторопливо скользить ко входу, добираясь до него и замирая ненадолго. – Ну же… – выстонал Роберт, судя по звуку, прикусивший подушку. И Логана сорвало. Он привычно скупо, но тщательно растянул вход под себя, отвлекая минетом, жадно вслушиваясь в полузадушенные стоны и все сильнее злясь, что Роберт их сдерживает. Вошел жестко, быстро – и замер на миг, ловя самоконтроль, грозивший слететь к чертям от одного только ощущения того, как судорожно сжимается поначалу любовник и как потом, с началом движения, подмахивает. – Р-роберт… – Берт. Он качнул бедрами, одним взглядом приказывая заткнуться, забросил ноги любовника себе на плечи и в несколько движений раскачался до привычного удобного ритма, наконец-то вырвав из этого чудовища сначала всхлип, а потом – с каждым толчком – все громче звучащие крики. Он больше уже не думал, поражаясь только, что любовнику удалось подхватить его ритм и двигаться в унисон. А потом уже не поражаясь, только горячечно глядя, как ходит под ладонью кадык, как судорожно бьется пульс под рукой и как сглатывает Роберт… Берт. Как изгибает шею, прикусывает до крови губу и мучительно стонет, изливаясь себе на живот сразу вслед за ним. Потом – тишина. И влажное плечо под носом. И рука в волосах. Наконец-то не толкающая – расслабленная, ласковая и говорящая лучше любых слов. Логан сыто потянулся, откровенно ластясь к этой руке. После долгого воздержания ему было мало, но первое острое, мешающее соображать желание отступило. Он приподнялся на локте и подтянулся выше, разглядывая довольного расслабленного мужчину рядом, похожего на большого золотистого кота. На кугуара, мелькнуло вдруг в голове. Логан провёл пальцем по длинной переносице, фокусируя внимание на себе. – Познакомимся наконец? – фыркнул в ответ Берт. – Отрадно, что постель для нашего поколения все-таки повод для знакомства, – Логан не удержался. Невозможно было смотреть на этот зацелованный рот и сдержаться.