За седьмым перевалом

Логан не мешал Берту пребывать в себе – где-то далеко в прошлом, судя по реакции на фразу о том, что Хоук хочет его снова. Сам он принял свою ориентацию еще в школе – так же точно без трагедий и метаний, как ушел в свое время из ВС США. В его мире все было просто. Если ты хочешь что-то – возьми. Если тебе есть что дать – делись. Дай в морду обидчику и забудь об этом. Защищай себя и своих близких перед всем миром, если надо. Оставайся верен сам и не держи рядом предателей. Занимайся любимым делом и дай себе быть счастливым. Но он понимал, что у большинства людей все устроено намного сложнее. И Берт был, судя по всему, именно из этой категории. Когда бутылка кончилась, Берт забрался с ногами на диван и тепло, уютно привалился к боку, наконец-то позволив обнять себя. Логан с удивлением обнаружил, что вместо привычных иронии и сарказма испытывает еще даже не саму нежность, а намек на нее. – Я очень старался быть… Он пересек его губы указательным пальцем. – Не надо. Я понял. Логан подхватил Берта подмышки и с некоторым трудом перетащил к себе лицом, усадив на колени. Свободно положил ладони на его бедра и некоторое время смотрел в глаза, ловя отголоски очень, очень старой боли, тревогу, неуверенность, отчаянное желание взять то, что так давно хочется получить, и страх получить слишком много. – Ты восхитителен, – наконец заговорил он. – Когда я подобрал тебя, моей первой мыслью было вызвать егерей и сдать тебя им. Я рад, что не сделал этого. Даже несмотря на то, что ты мне нос разбил. Попробуй отнестись к этому как к легкому приключению, Берт. Закончится буря – и ты волен уехать и никогда не вернуться. Я не буду насильно удерживать тебя, – он на секунду отвел глаза. Схватить Берта, связать и удерживать его тут вечность – было именно тем, чего хотелось на самом деле. – Но… Сейчас просто позволь себе то, что хочешь. Хочешь же? Берт смотрел на него, сдвинув брови, так долго и так сосредоточенно, что Логан уже подумал, что не получит ответа. Но он получил. Берт как-то судорожно, коротко выдохнул, обхватил ладонями его шею и прижался лбом к его лбу. – Откуда… – голос сорвался, Берт сглотнул. – Откуда ты знаешь, чего я хочу? – Ниоткуда. Это – то, чего хочу я. – Так не бывает. – У нас случилось. Он наконец почувствовал то, чего так ждал и хотел. Берт подался вперед, единым слитным движением втек в руки и прижался вплотную. Он был тяжелым, крупным, сильным – таким же, как Логан, в отличие от его последнего любовника, но почему-то именно это заводило еще сильнее: понимание, что перед ним не мальчишка, которого легко сломать и подчинить, а мужчина одних с ним лет, который подчиняется, потому что хочет этого. Пусть и с оговорками. Логан подхватил Берта под ягодицы и прижал к себе еще плотнее. Поднял голову ему навстречу, посмотрел прямо. – Хочу связать тебя. Связать и выпороть. А потом трахать, пока не запросишь пощады, – честно признался он, ловя искры в моментально потемневших глазах, тут же разгоревшиеся в пожар, с восторгом лишний раз убеждаясь, что этому человеку нравится то же, что ему самому. – И еще много чего хочу. – Почему? – хрипло спросил Берт. – Потому что нам это нравится. Обоим. – А почему у тебя нет постоянного сабмиссива? – Ммм? – Логан наконец сдернул с него плед до талии и прижался губами к плоскому соску. – Ты не ходишь в клубы? Логан недоуменно вскинул брови. Потом решил не обращать внимания. Ему уже попадались любовники, которых несло на разговоры в самый неподходящий момент. Он по-прежнему мягко, без принуждения, но все равно настойчиво завел руки Берта тому за спину и перехватил в запястьях, продолжая ласкать языком соски. – Логан… – пробормотал Берт. – Да, хороший мой. – Сделай это. Логан напрягся, подобрался, щурясь, пытаясь найти в словах подвох. Но – не нашел. – Уверен? Берт вместо ответа двинул руками так, что запястья перекрестились, позволяя обхватить плотнее. Логан коротко сжал пальцы, тут же отпустил. – Иди в душ. Я сейчас. Проводив его взглядом, Логан несколько мгновений в задумчивости постоял у камина, раскачиваясь с пятки на носок. Потом прошёл в мастерскую и взял несколько разнокалиберных заготовок под ремни. С одного из крюков снял две бухты верёвки. Постоял ещё немного и, повинуясь странному наитию, открыл дверь подсобки, которую переоборудовал для хранения своих поделок. Выбрав недавно законченное, он закрыл дверь, поднялся наверх и разложил все на комоде, застелил постель и сам пошёл в душ. Берт все ещё плескался, что было неудивительно, учитывая, сколько времени он провёл в постели. Логан медленно разделся и шагнул за стеклянную дверцу. Берт – ему до странного шло это сокращение – немедленно оказался лицом к нему, хотя до этого демонстрировал все признаки глухоты. Логан удержался от идиотской шутки про армию и мыло, тем более, что Берт хоть и развернулся со скоростью кобры и сгруппировался в классической боевой стойке, увидев, кто перед ним, сразу расслабился. Это было одновременно и приятно, и говорило о том, что, явно битый жизнью, этот человек все же не доходил до крайностей. Логан шагнул вперёд. Берт сначала попятился, уперся спиной в стену, а потом и отвёл голову немного в сторону и вниз. И хотя Хоук видел, что за ним продолжают наблюдать, это было достаточно красноречивое признание. Он молча подошёл вплотную и обнял любовника, одновременно успокаивая и дразня. – Откуда? – тот провёл по длинному кривому шраму, начинавшемуся у лопатки и уходившему через бок и живот к паху. – Сирия, – спокойно ответил Логан. Армия оставила много памятных сувениров, но этот, пожалуй, был самым приметным. Какой-то ненормальный в состоянии аффекта едва не развалил его пополам саблей. Повезло, что рядом оказались ребята. И повезло трижды, что военный полевой госпиталь был всего в часе быстрого тряского бега с носилками под немилосердно палящим солнцем. – А это? – теперь уже он провёл по золотистой коже по более тонкому, но все равно заметному следу от левой ключицы в правую подмышку. – Неудачная страховка. Я не такой герой, – он улыбнулся одними глазами. – Отслужил и сразу ушёл. – Геройство не измеряется участием в войне, – Логану безотчётно нравилось держать его в руках и смотреть на него. Это было как смотреть в глаза зверю. Вновь вспомнилось невольно пришедшее в голову сравнение с пумой. – Каждый человек в каком-то смысле ведёт свою войну. И чаще всего – в одиночку. Берт потянулся за поцелуем, но Логан с лёгкой улыбкой покачал головой, развернул его спиной к себе и отобрал мочалку. Поцелуи сейчас кончились бы сексом, а ему не хотелось выходить из состояния сосредоточенности и вовлечённости в Берта, требующихся для того, чего им хотелось. – Я могу вымыться сам, – усмехнулся мужчина. – Не сомневаюсь.