За седьмым перевалом

В каждом движении, в каждом жесте, в каждом слове Логана сквозила непререкаемая уверенность, лишенная чувства превосходства. Он не кичился своими силой и спокойствием, не упивался властью, как свойственно людям слабым и недалеким. Это было частью его натуры, его сутью. Берту, который с определённой долей подозрения и скепсиса относился к новым знакомым, хотелось опустить щиты, сдаться, расслабиться. Оттого он со все большим упорством пытался сопротивляться зарождающемуся притяжению – и не мог. Его злило, восхищало и пугало это. И когда Логан чувствительно, с силой провёл мочалкой вдоль позвоночника, Роберта тряхануло от возбуждения так, что он обеими руками упёрся в стену, пытаясь устоять на ногах. И чертов Логан вовсе не помог, когда обхватил его одной рукой поперёк живота и положил голову на плечо, касаясь щетиной нижней челюсти. – Зачем ты так с собой?.. – К-как? – Берт выгнулся, пытаясь потереться о него. – Вот так, – Логан, едва докасаясь, провёл подушечками пальцев от межключичной впадины к пупку, и Берту показалось, что через него прошёл электрический разряд. – Ты держишь себя. И это совсем неплохо. Самоконтроль отличная вещь. Но тебя же трясёт… Ты голодный... – Он обхватил губами мочку уха, коснулся кончиком языка, вырвав беспомощный глухой стон. – Дай угадаю... У тебя много случайных одноразовых связей с мужчинами. Но ты женат или есть девушка, и ты стараешься эти связи скрывать. Возможно, ты выпиваешь – и временами крепко, почти запойно, потому что чувствуешь себя несчастным. У тебя наверняка есть что-то, о чем ты мечтаешь, но не можешь решиться осуществить. У тебя работа стоит, по меньшей мере, на втором месте, и ты вкалываешь, как ниггер на плантации, потому что пытаешься заполнить пустоту, которую невозможно заполнить… Пустота – она как чёрная дыра. И эта дыра жрет тебя, как… – Хватит. – Берт зажмурился, пытаясь справиться с эмоциями. Челюсти свело. И он с трудом разжал их, чтобы прошептать: – Пожалуйста. – Хорошо. Но проблема не исчезнет, если о ней перестать говорить. Берт повернулся к нему лицом. Чтобы убедиться, что в зелёных глазах нет ни тени насмешки или издевки. Словно для Логана тот факт, что его слова были правдой, ничего не изменил. Словно Берт был ему так же интересен, хотя он только что едва ли не наизнанку его вывернул, как давно не выворачивал ни один психоаналитик. – Я… не хочу сейчас об этом говорить. Логан с минуту всматривался в него, словно пытаясь что-то разглядеть. Потом выключил воду и вытащил Берта из душевой. Поставил посреди ванной комнаты. – Вытирайся. Я хочу посмотреть. И в этот момент Берт понял, почему все ещё не сбежал ни от своих желаний, ни от этих точечных инъекций непрошеного психоанализа, ни от собственнических замашек Логана. Скользя полотенцем вдоль тела, проходясь им по коже или нарочно избегая каких-то мест, он не отрывал от Логана взгляда. Логана хотелось дразнить и провоцировать на все, что тот делал. Но главное, даже несмотря на боль от слов или злость от своей или его реакций, самому Берту недоставало именно этого. И вместо того, чтобы вытереться, отпихнуть этого странного человека и уйти, он положил полотенце на край раковины, подошёл к нему и замер. – Сразу скажи, если что-то будет не так, – Логан коснулся его плеча. – Я знаю правила, – Берт последовал за ним. – Я уже играл в такие игры. И хотя без знакомых терминов и прелюдий было непривычно, в Логане было что-то такое, что говорило: все хорошо, можно рискнуть. – Я бы послушал. Потом. – Они вошли в спальню. – Встань здесь. Берт встал под несущей балкой, следя глазами за Логаном. Тот неторопливо надел джинсы, подошёл к комоду. – Я хотел бы воспользоваться всем, что ты здесь видишь. Если тебя что-то из этого пугает или отталкивает, скажи, я уберу. Берт окинул взглядом верёвки, ремни, распорку, смазку и небольшой нож с широким изогнутым лезвием. Во рту резко стало сухо, пах отяжелел. Берт всегда мечтал попробовать с ножами, но ему встречались либо те, кому он не доверился бы настолько, либо те, кого воротило с носа при мысли о крови. Где-то на краю сознания билось сомнение, не попал ли он в логово зверя. – Ты можешь… оставить все, – глухо сказал он наконец. Лишь на одно мгновение взгляд Логана стал настолько удивленным и тёмным, что Берт понял: либо ему также не приходилось пробовать, либо последний раз был давно. Ему был понятен и близок этот голод, который невозможно объяснить ни одному условно нормальному человеку. И он наконец-то перестал следить за движениями другого мужчины, тем самым подтверждая, что окончательно передаёт контроль. – Вытяни руки вперёд, – обманчиво мягко попросил Логан. Берт почти застонал, когда петля за петлей джут отобрал сначала возможность шевелить руками, потом, когда Логан перебросил веревки через балку и начал натягивать, – возможность убежать. А потом распорка для ног практически лишила его и возможности защищаться. И это ощущение – ощущение передачи не только духа, но и тела – было до чёртиков правильным. Логан действовал сноровисто и так быстро, что Берт не всегда успевал понять, что тот делает. Когда вокруг члена тоже закрутилась веревочная петля, мужчина дёрнулся, но тут же затих, ощутив тёплую руку на загривке, а потом – на щеке. Логан добился ответной реакции, движения глаз, контакта – и огладил по рёбрам, успокаивая, проверяя, все ли в порядке. Коснулся горла раскрытой ладонью, и Берт, вспомнив, как могут сомкнуться на шее стальные пальцы, провоцируя, а затем и продляя оргазм, шумно, взволнованно выдохнул. Расслабился. Все было правильно. Он должен быть доступен и не должен кончить, пока не разрешат, – даже в этом Логан разгадал его. Тело обдало холодком. Логан отошёл. Берт пошевелил кистями, проверяя подвижность, и обнаружил, что связан так, чтобы петли не мешали основному кровотоку, а он сам мог бы ухватиться за веревки и подтянуться в случае необходимости. – У тебя превосходное тело, – ровно сказал Логан сзади. – Мне нравится. – Спасибо... сэр. Берт куснул себя за губу. Он хотел сказать какую-то ехидную гадость, а вместо нее получилось то, что получилось. Логан сзади насмешливо фыркнул, показывая, что все заметил. – Когда больше не сможешь терпеть, скажешь. И с того момента будешь считать до двадцати. За то, что у тебя словесное недержание. Не успел он набрать в грудь воздуха, чтобы возразить, как Логан грубо стиснул его подбородок, заставляя задрать голову почти до боли. – Если бы ты сказал, что собирался, получил бы пятьдесят. А теперь – если я услышу еще хоть одно слово, помимо разрешенных, я увеличу твое наказание. Это понятно? Можешь ответить. – Да. – Раз уж сам выбрал обращение, отвечай как положено. – Да, сэр. – Молодец. По спине шершаво прошлась внутренняя сторона ремня, и Логан резко толкнул его в спину, заставив потерять равновесие. И не успел Берт вновь твердо встать на ноги, как ягодицы обжег первый удар. Это было лучше, чем секс после долгого воздержания. Лучше, чем свежий воздух после фешн-сессии в тесном помещении. Лучше, чем первый глоток утреннего кофе. Берт, непривычный к ремню, поначалу резко крупно вздрагивал всем телом, отвлекался. Не помогало ему и то, что он не видел Логана в момент замаха, не мог просчитать ритм заранее. Тот в конце концов заметил напряжение, обошел спереди, огладил грудь, стирая мелкие бисеринки пота. – Что-то не так? Рука скользнула дальше - к пупку, к паху, сжала и погладила налитой горячий член, заставив Берта тихо застонать и приоткрыть глаза. – Хороший мальчик, – Логан улыбнулся. – Отвечай. – Ритм, сэр. Выбивает. – Я знаю, Берт. Но ты разве заслужил порку без отвлекающих факторов? Берт прикусил губу до крови, глядя в жесткие глаза, чувствуя, как безжалостные пальцы смыкаются на стволе плотнее. – Нет, сэр. – Вот видишь. Ты все сам понимаешь… Логан исчез из поля зрения. В следующий момент на горящую огнем спину вновь опустился ремень. Видимо, его честность понравилась Логану, и он решил сменить гнев на милость. Берт быстро уловил темп и сумел в него влиться, встроиться – дыханием, сердцем, мыслями. Раз-два. Вдох-выдох. Воздух еле слышно свистит в ремне. Воздух с тихим хрипом вырывается из груди. Воздух колеблется от движения человека позади. Раз-два. Берт неудобно переступает скованными ногами, разведенными в стороны. Хватается за веревку, подтягивая себя выше. Болезненно острое возбуждение пронзает тело дрожью, стоять трудно. Вдох-выдох. Время теряет смысл… Времени нет. Есть только всепоглощающее тепло… Логан вновь не дал провалиться в колодец сознания. Резко оборвал удар, оставив на ягодицах короткий, но настолько чувствительный след, что Берт закричал в голос, вырванный из кокона своих ощущений. И закричал вновь – от второго такого же удара. А потом болезненно повел лопатками. – Считай. Вслух. Голос дрожал. Не слушался. Возбуждение резко схлынуло. А потом Берт бессильно ткнулся лбом в плечо Логана, тяжело переводя дыхание, ловя его острый пряный запах, бессознательно целуя, касаясь языком солоноватой кожи. – Хороший мой. Умница. Берт жмурился от ласк, готов был вилять хвостом на каждое одобрительное слово. Боль притупилась, вновь накатило возбуждение. Логан легонько похлопал его по щеке, привлекая внимание. – Как ты? Сможешь продолжать? Берт с трудом оперся на трясущиеся ноги, повертел руками, проверяя подвижность и немедленно переплетаясь пальцами с пальцами Логана в ответ на контрольную проверку. Какие все-таки у него были глаза… Как зелёная с прочернью яшма. Он не сдержался, потянулся к нему, насколько позволяли верёвки. Словно со стороны услышал смешок – необидный, одобрительный. Логан неспешно коснулся его рта, провёл большим пальцем по губам. Берт никогда и не думал, что у него настолько чувствительный рот. Тем более если касаться его всего лишь руками. – Оближи… – хрипло приказал Логан. Берт вновь посмотрел прямо на него. Усмехнулся, отмечая расширенные зрачки, частое дыхание, лёгкую дрожь в пальцах и туго натянутую ткань джинсов под ремнем. И вобрал пальцы губами, коснулся языком, все так же глядя прямо в глаза. На дне зрачков Логана зажегся злой огонёк. Он явно понял, что Берт дразнится и делает это осознанно. И в следующий миг отомстил – одним резким движением освободил его член от верёвки, обхватил яички и прижал ствол плотно к лобку. Берт резко втянул носом воздух, приоткрыл рот, инстинктивно пытаясь облизать не пальцы, а уже губы. – Не останавливайся. Что же ты? – подзадорил его Логан. – Мне надо, чтобы было очень мокро. И не вздумай кончить. Берт тихо заскулил, позволяя только что не трахать себя в рот пальцами. От насмешливого глубокого голоса несло крышу. Он чувствовал, как слюна собирается во рту, как стекает от уголка рта вниз. От звенящего напряжения все тело стало сверхчувствительным. Он ощущал каждый выдох партнера на своей груди и ключицах, малейшую ворсинку джутовой веревки, обвивавшей запястья, и чуть ли не каждую пору кожаных поножей. Логан ещё некоторое время продолжал ласкать его рот, потом вынул пальцы, собрал слюну от ключиц к подбородку и коснулся головки члена, все так же сжатого второй рукой. Берт чуть ли не физически ощущал его взгляд – внимательный, жадный. Влажные пальцы кружили вокруг головки, касались уретры, нажимая на неё. А потом Логан резко убрал обе руки. Берт по инерции качнул бёдрами вперёд, изнывая от острой потребности кончить. Но тщетно. Лопатки коснулся острый кончик ножа. Берт смог только тихо застонать, когда лезвие перевернулось и пошло вниз, уже острием по коже, несильно рассекая ее. Эта новая боль, лишь чуть более острая, чем предыдущая, заставила Берта выгнуться дугой. Все тело загорелось огнём. Яйца поджались, затвердели. Логан вдруг вновь оказался перед ним. Нож прошёлся по груди. Несильно. Бывало в жизни и посильнее. Но Берт точно знал, что сейчас из совсем неглубоких порезов выступают горошинами крупные алые капли. И когда Логан коснулся одной из них языком, мир вокруг сузился только до его дыхания, до его языка. Логан собрал все до последней капли и опять провёл ножом по коже, пощекотал самым кончиком сосок, а потом накрыл его губами и с силой вобрал в рот, задержался, посасывая чувствительную плоть, словно в задумчивости. Потом выпустил и тут же подул. Повторил то же со вторым соском. А потом расстегнул ширинку и прижался горячим пульсирующим членом к паху Берта, притиснул его за талию к себе, продолжая чертить чувствительные узоры на груди и плечах, лаская их языком и губами. Берт откинулся назад, обвисая на веревках, не пытаясь подтянуться вверх, лишь сдерживая кое-как оргазм, бросая на это последние силы. И за этим даже не сразу услышал разрешение. И только когда Логан куснул его за ухо, немного приводя в себя, и шепнул: «Можно, хороший мой. Кончи для меня», он выгнулся, стиснув зубы, и излился, пачкая свой и Логана животы.