Ледяная душа | Властитель времени

      Стук в дверь перебил тихий голос диктора. Ева вынула из уха наушник и хрипло сказала:       — Войдите.        В постели она провела уже три дня и за это время устала больше, чем за всё путешествие в Нибо. Под глазами появились мешки, а лицо побледнело так, что Ева стала похожа на призрака. У неё не хватало сил даже на то, чтобы расчесать карамельные локоны, спутавшиеся в колтуны, поэтому появление Палладия застало её врасплох. Она рывком вынула второй наушник и откинула в сторону телефон, что держала в руке, чтобы хоть немного пригладить взъерошенные волосы. Ева не заметила, как он упал на пол, ей было совершенно не до этого. Она выпрямила спину, словно всегда имела идеальную осанку и никогда в жизни не сутулилась.       — Д-доброе утро, — робко пропела она.       — Доброе, мисс Зурих.        Палладий как всегда оставался невозмутим. Он поставил тёмный лакированный чемодан на стул, прошёл к кровати, со всей своей элегантностью поднял телефон и протянул Еве, но она так разволновалась, что вместо него ухватила наушники и вырвала их. На всю комнату раздался чёткий голос диктора:       — После того, как мы растёрли сушёный имбирь, можно смело смешивать его с другими ингредиентами. Но будьте осторожны в пропорциях, просчёт может привести к неотвратимым последствиям…        Ева спешно забрала телефон из рук Палладия и остановила запись. Бледное лицо приобрело румянец и стало выглядеть немного здоровее.       — Слушаете кулинарные курсы? — предположил Палладий.       — Нет-нет, это был рецепт сонного порошка. Лотос недавно открыл новый способ его приготовления, — смущённо пролепетала она.       — Учитесь даже на больничном, это заслуживает похвалы.       — Просто готовить зелья и смешивать порошки – единственное, что я умею, так что… так что я стараюсь уделять этому больше времени.       — Вы забыли про свой главный талант.       — Талант?       — Спасать чужие жизни. Вы сделали это уже два раза. — Палладий на секунду, на одно мгновение, одарил её мягкой улыбкой, и она засмеялась в ответ.       — Это не талант, это случайность!       — Ваша правда. Могу я присесть?        Ева кивнула. Палладий сел на стул возле кровати необычайно грациозно, а затем закинул ногу на ногу. Теперь ей не приходилось поднимать голову, чтобы заглянуть в его глаза: они находились почти на одном уровне.       — Когда вас выписывают?       — Ещё неделю точно буду здесь, — с тоской сказала Ева. — Уже всё затекло, а мне даже вставать не дают. Силы, говорят, не должна тратить. А вас уже выписали? — спросила она, оглядев чемодан.       — Да, уже всё. Не удивительно, ведь раны лечить намного легче, чем магические болезни, — Палладий закусил нижнюю губу. — Мисс Зурих.       — Да?       — Я знаю, что в Подводном городе вы спасли меня, а я не люблю оставаться в долгу. Скажите, чем я могу отплатить вам и мы будем квиты. Как вам такое предложение?        Ей потребовалось всего несколько мгновений, чтобы понять, чего она хочет.       — Сходите со мной на свидание!        Ева выпалила это так быстро и уверенно, что Палладий опешил. Повисло неловкое молчание. Он не знал, что ответить, а она затаила дыхание в ожидании того самого ответа.        Палладий тяжело вздохнул, отвёл взгляд в окно.       — Мисс Зурих, нам нужно прекратить это, пока события не зашли слишком далеко.       — Я всё понимаю. — Ева осознала, что сказала необдуманную глупость, и залилась краской ещё сильнее.       — Нет, не понимаете, — он говорил по-прежнему спокойно. — То, что вы чувствуете, – это не любовь, а сплошной обман и пустые надежды, и чем дальше, тем больнее будет.       — Не будет, — тихо возразила она. — Каждый раз, когда я думаю о вас, мне так тепло на душе и хочется улыбаться. Это любовь, это безусловно любовь! Мне кажется, я знаю вас лучше, чем кто-либо на свете, — Ева понимала, что снова говорит глупости, но остановиться уже не могла.       — Не лгите себе, вы ничего обо мне не знаете.       — Знаю! Вы добрый и всегда заботитесь о товарищах. На самом деле вы не такой, каким хотите, чтобы вас видели. Вы совершенно другой. Вы отзывчивый, храбрый…       — Хватит! — неожиданно резко рявкнул Палладий, и Ева замолчала. — Что ж, если вы так уверены, что знаете меня с ног до головы, лучше, чем даже моя мать, — Палладий встал со стула, выдерживая королевскую осанку, — то настало время мне представиться. Моё имя – Палладий ван ден Фрезия. Я первый сын короля Орлеи и следующий правитель своей страны. И как у любого принца, моя невеста уже была предопределена судьбой, из уважения к ней я не смогу исполнить ваше желание.        Ева поникла, сгорбилась, её взгляд упал на руки, и она увидела, как они дрожат. Она чувствовала себя самой настоящей дурой. Стоило ей немного узнать Палладия с другой стороны, как она сразу убедила себя, что знает о нём всё, и эта уверенность ослепила её. Ева летала среди ярких воздушных облаков, а Палладий просто напомнил ей, что крыльев у неё никогда не было, и она упала на твёрдую, сырую, противную землю. Но упади она взаправду, было бы не настолько больно, как сейчас.        Он всё это время был будущим королём, а она – просто Евой, без титула, без чистой крови, без мозгов.        Назад пути больше не было, сгорел последний мост, и вместе с ним умерла надежда. Ева подумала, что единственным верным решением будет изменить своё желание и отпустить то, что когда-то было для неё так ценно.       — Тогда просто скажите «спасибо», — бесцветным голосом промолвила она.       — Что?       — Если не хотите остаться в долгу. Просто скажите «спасибо» за спасение, мне этого будет достаточно.       — Я благодарю вас, мисс Зурих. Орлея этого не забудет. Засим позвольте откланяться.        Палладий вежливо склонил голову и вышел из палаты, захватив чемодан. Ева ещё долго думала над этим разговором, пока поток слёз наконец не вырвался наружу.

***

       Хьюго считал лучшим способом для снятия эмоционального напряжения физические нагрузки. Он занимался, когда ему было грустно, обидно и даже когда вокруг всё было хорошо. Переизбытков эмоций и чувств Хьюго не любил и старался как можно скорее избавиться от них.        По мнению Актениза Шафрана и Роделины Индуф, психологов по личностному росту, книгами которых Хьюго зачитывался, именно в таком состоянии, когда чувства правят разумом, человек совершает намного больше ошибок. Ты счастлив – любишь всех вокруг, раздражён – люди тебе ненавистны.        В Подводном городе Хьюго попался в ловушку эмоций, хлынувших подобно гейзеру. Впервые в жизни он позволил себе поднять голос на миссис Джонсон, безобидную пожилую женщину, вырастившую его как родного сына. На няню, поставившую его на ноги и вновь привившую радость жизни.        Сейчас Хьюго бил грушу и чувствовал себя полнейшим идиотом, неблагодарным человеком и самым плохим в мире волшебником, хотя как последнее относилось к случившемуся, он не знал, да и знать не хотел. Без разбору накидывал на себя кучу всевозможных ярлыков, а в промежутках между ударами и очередным ругательством пытался придумать, как бы попросить у неё прощения так, чтобы она простила его, такого дурака.       — Ну так подойди и извинись. — Николас выглянул из-за груши, которую держал, а Хьюго – бил.       — Может, купить что-нибудь?       — Миссис Джонсон не ждёт от тебя подарков. Никакие цветы не заменят искренних извинений.        Хьюго, успевший изрядно запыхаться, был совершенно точно уверен, что люди прощают в девяноста процентах случаев, если им что-нибудь подарить взамен.       — Вот поэтому-то, Хьюго, у тебя за всю жизнь была всего одна дама сердца.        Хьюго снял с руки бойцовскую перчатку и протёр ладонью мокрый лоб. Помимо них в зале занимались другие агенты. Кто-то поднимал перед зеркальной стеной гирю и открыто любовался мышцами, другие тренировались на беговой дорожке, ещё одна парочка била груши. В зале ничего не делал один лишь Николас, он всё это время просто стоял и неведомо зачем держал грушу.       — Пойдём, дружище, я поведаю тебе о секретах женского счастья.        Николас отпустил обтянутый красной кожей снаряд и подошёл к Хьюго, переступая с неприкрытым отвращением капли пота на полу.       — Пойдём. Хочу скорее в душ, здесь дышать нечем, — согласился Хьюго.       — И воняет, — морща нос дополнил Николас. — Ненавижу запах пота.       — Тогда зачем ходишь со мной? Всё равно бездельничаешь.       — Я тебе грушу держу, это большой труд! Ты колошматишь по ней, как зверь какой-то, я на ногах еле стою.       — Почему ты вообще это делаешь? Я тебя не прошу её держать.        Николас не ответил, подхватил с пола полотенце и скрылся в коридоре.        Струящаяся холодная вода приятно освежила тело, все мысли и переживания чудесным образом выветрились из головы Хьюго, и он отдался наслаждению: застыл под шумящим душем.       — Хью?       — М?       — Как ты думаешь, мы победим?        Хьюго не горел желанием думать об этом, сейчас он не хотел думать вообще.       — Живи настоящим, Нико. Чувствуй красоту мгновения, будь благодарен за всё и дальше по списку.       — Нам ведь удалось завладеть второй частью Колокола…       — Какой ценой? Мы потеряли целый город, не считая наших товарищей. Сколько их пало?       — Они погибли не напрасно! — возразил Николас в соседней кабинке. — Апогей не активирует Колокол без всех частей.       — Напрасно или нет – смерть едина. Умерли и исчезли. Думаю, им уже всё равно, победим мы или проиграем.       — Я так не думаю, Хью. Они, как и все мы, были рады послужить нашему миру. Ведь каждый из них кого-то защищал: семью, друзей, любимых. Ты тоже сражаешься не просто так, а ради Озы и миссис Джонсон. Я же пытаюсь защитить тебя, неблагодарное ты создание. Я хочу, чтобы мы победили и ты остался человеком.       — Неблагодарное создание…       — Ну почему из всего сказанного ты услышал только это?!        Николас выключил воду, выжал ладонями волосы. Однажды Фреза, наматывая его светлый локон на палец, сказала, что они слишком длинные, и Николас всерьёз задумался над тем, чтобы подстричься. Но после всего, что произошло между ними, он загорелся идеей отрастить волосы как можно длиннее.        Николас завязал на поясе полотенце и вышел из кабинки. Заглянул в соседнюю к Хьюго. Тот уже затянул пояс махрового халата, под рукавом которого спрятал вживлённое в руку устройство, и был готов выходить.        Хьюго смирился с датчиком, уже давно перестал его чувствовать, но каждый раз при виде мигающего светодиода у него замирало дыхание, поэтому он старался не смотреть на него. А если однажды зелёный цвет лампочки сменится красным? Подобные мысли тревожили Хьюго. Он гораздо сильнее Николаса желал как можно скорее покончить со всем этим. Скорее победить Апогея, скорее получить демоническую кровь и перестать беспокоиться о цвете светодиода.        Едва Николас успел завязать галстук, как его телефон завибрировал на скамье.       — Ого, сообщение от главы. Он вызывает меня к себе.       — Меня тоже, — сказал Хьюго, заглянув в свой телефон.        Лифт ехал предельно долго, останавливаясь на каждом этаже, будто кто-то специально его задерживал.       — Как ты думаешь, зачем мы понадобились Габриэлю? — поинтересовался Николас, не переставая жать на кнопку.       — Он быстрее не поедет, Нико, — Хьюго вздохнул. — Может, записи расшифровали, или он хочет узнать, где твой отчёт по Подводному городу.       — Как смешно, — Николас демонстративно закатил глаза. — У меня есть ещё время написать его. Наверное.        Они ожидали встретить кучу магов в лифте, но в кабинке, на удивление, никого не было, и их путь наверх прошёл без остановок. Они вышли на этаже Габриэля, где тоже было пусто.        Всё здесь напоминало Николасу о той роковой ночи, когда он пришёл к главе с тлеющими угольками надежды в сердце. Время разожгло из них настоящий костёр. Огонь охватил его изнутри, и Николас до сих пор пылает, не заметив, как надежда на спасение Хьюго стала его жизненной целью.        Они вошли в стеклянные двери кабинета главы, но, увидев внутри гостей, остановились, не решаясь ступить дальше. Хьюго сразу узнал Ванессу, но второго человека вспомнить так и не получилось.       — Проходите, — обратился к вошедшим Габриэль.       — Господин де Моро, всегда приятно сотрудничать с вами. — Мужчина поднялся с дивана, приложил кулак левой руки к сердцу и накрыл его правой ладонью. — Мне уже пора идти, не смею больше отвлекать вас от дел.       — Я был рад нашей встрече, герцог Бунгари, — Габриэль пожал ему руку в ответ.        За время, что прошло с последнего кровавого полнолуния, Хьюго пережил множество всевозможных событий, но ещё больше он встретил людей. Однако стоило фамилии Бунгари прозвучать, как из обилия различных воспоминаний всплыло одно единственное. Джозефа Бунгари Хьюго уже видел на званом вечере, он не мог его забыть, ведь Джозеф всё время нарушал правила приветствия, прикладывая к сердцу вместо правой руки — левую.       — Мисс Лемех, благодарю вас за согласие, — Джозеф подхватил её руку и поцеловал.       — Я приложу все усилия, теперь ваше поместье под полной защитой, — Ванесса смутилась, но старалась не показывать этого.        В современном обществе устарели поцелуи в знак благодарности, теперь девушкам просто жмут руку, но герцог Бунгари оставался верен манерам, хоть и был всего на пять лет младше Хьюго.        Джозеф поклонился Габриэлю, развернулся и направился к выходу, по пути бросив почтительный кивок двум застрявшим в дверях магам.       — Ванесса, с чем тебя можно поздравить? — поинтересовался Николас и прошёл к дивану.       — С этого дня Ванесса – начальник охраны герцога Бунгари, — в голосе Габриэля чувствовалась гордость.        Хотя для Ванессы это не было особым достижением. Зенит получал доход через налоги. С них выплачивались зарплаты магам, с их помощью разрабатывались технологии и обустраивались города. Мир, наполненный магией, по-прежнему нуждался в деньгах. И чтобы получить их, Зенит «продавал» магов для охраны поместья или королевских семей. Позволить такую услугу могли, разве что, только состоятельные люди, потому что цена была значительно высокой.       — Вот оно как, — Николас закусил нижнюю губу. — Поздравляю, Вэни.       — Спасибо, — коротко ответила она.        Хьюго предпочёл ничего не говорить.       — Правда, я больше не смогу ездить с вами на задания. Меня заменят Герцина и Лиру, — Ванесса попробовала улыбнуться, но улыбка вышла грустной. — Была рада сражаться с вами.       — Не вижу причин прощаться, Ванесса, — удивился Габриэль.       — Господин де Моро?       — Герцина и Лиру не заменяют тебя, они присоединяются к вашей команде. Ты будешь отправляться на миссии вместе со всеми, остальное я улажу.       — Благодарю вас, господин де Моро! — её глаза заблестели. — Нужно сообщить Палладию.       — Иди, — одобрил Габриэль.        Как только за Ванессой закрылись двери, Габриэль поменялся в лице. До этого он улыбался, а сейчас от его улыбки ничего не осталось.       — Садись, Хьюго.        Габриэль неспешным шагом подошёл к панорамному окну и сложил за спиной руки в замок, как он всегда делал, когда обдумывал важные вопросы. Дневное Валькирианское море играло солнечными бликами, сияло ярко, так что Габриэлю пришлось щуриться.       — Как твои успехи, Хьюго?       — Успехи? — переспросил он.       — Насколько я помню, ты был в плохих отношениях с кёльтом. Я спрашиваю, сможешь ли ты сейчас пользоваться им?       — Господин де Моро, я ещё…       — Да или нет?       — Нет, не смогу.       — Тогда мне придётся посадить тебя в изолятор, — Габриэль вздохнул.       — Я не совсем понимаю…        Хьюго мог счесть это за простую шутку, попытки главы задать ему стимул для тренировок, но когда Габриэль повернулся, он по-прежнему не заметил на его лице и тени улыбки, ни одного намёка на то, что глава шутил. Даже глубокий взгляд его глаз отдавал строгой небесной синевой. Хьюго занервничал.       — За последний год Зенит потерял трёх магов, не считая агентов других организаций. Новые поколения становятся всё слабее, они теряют контроль над силой, над волей, и в конечном итоге Цветки поглощают их. Человеческие тела не выдерживают давления и взрываются, а их магия вырывается наружу. Бесконтрольное волшебство опасно, оно несёт только хаос и разрушение. Пять лет назад после такого инцидента пострадал целый город. Именно поэтому я поручил госпоже Дениз разработать кёльты, в симбиозе с ними потерять контроль невозможно. Хьюго, я думаю, теперь ты понимаешь, к чему я клоню. Через четыре месяца в целях безопасности все агенты перейдут на кёльты, а если ты не сможешь этого сделать…       — То стану опасен для других?        Хьюго невольно усмехнулся, он подумал, что уже давно опасен для общества, ещё с той ночи, как стал монстром. Никто не знает, когда Хьюго обратится в ферокса, так почему бы не посадить его в изолятор уже сейчас?       — Я не намерен потерять ещё хоть одного агента из-за этой проблемы. У тебя есть время до конца зимы. Теперь ступай. Николас, а ты задержись на минуту.       — Подожду тебя у лифта, — сказал Хьюго и вышел.        Он понимал, что если Габриэль оставил Николаса на личный разговор, значит, на то есть серьёзная причина. Хьюго прождал недолго, Николас вышел через пару минут с задумчивым выражением лица.       — Что было? — поинтересовался Хьюго.       — Ты был прав, я получил выговор из-за отчёта. Точнее, из-за его отсутствия.        Хьюго ему не поверил, слишком простую отговорку тот нашёл, но лезть в его дела не стал.        Когда они покидали этаж главы, надеждой светился один лишь Николас, он твердил, что непременно всё получится, они справятся и добьются поставленной цели. Только цели не было, по крайней мере, Хьюго её перед собой не ставил. Ему казалось, что легче сдаться, бросить это гиблое дело, собрать вещи и прописаться на пожизненное в изоляторе.       — Хьюго, я вложил в это слишком много сил, я не позволю тебе сдаться, — Николас похлопал его по плечу.       — Так ты печёшься не обо мне, а о вложенных силах? — Хьюго изогнул бровь.       — Конечно, о тебе! Твоя судьба так-то мне не безразлична. Во-первых, без тебя мне будет скучно, во-вторых, вдобавок ко всему прочему, я переживаю за Озу.       — Чего за неё переживать-то? — фыркнул Хьюго. — Она останется с миссис Джонсон, когда меня не станет.       — Вирус что, первым делом сожрал твоё сердце? Почему ты такой чёрствый? Помнишь, что Клаудия сказала?       — Не помню.       — Ты спас Озу, малышка привязалась к тебе. Ты для неё – всё. Оза уже потеряла одного отца, не заставляй её пережить смерть второго.       — Я ей отец только формально.       — Ты снова слышишь лишь то, что хочешь слышать! Ответь, тебе совсем нет до Озы дела?       — Да есть же! Я обещал, что не брошу её.       — Во-о-от! — воодушевился Николас. — Это уже лучше. Думаю, тебе стоит попрактиковаться. Попробовать хотя бы взять в руки кёльт.       — Ладно. Это всяко лучше, чем всю жизнь рассматривать белые стены.        Они уже спустились по главной лестнице в холл, как из толпы прямо на них вышел Хассий. Он звал Хьюго сердитым, повышенным тоном и нервно размахивал листком в руке.        Видеть Хассия, а тем более разговаривать с ним, Хьюго не хотел, поэтому сделал вид, что не заметил разъярённого быка, мчащегося на него, как на красное полотно, отвёл взгляд и, ускорив шаг, ступил к турникетам.       — Не так быстро! — Хассий схватил его за плечо и заставил повернуться. — Что это?! — Листок оказался у самого носа Хьюго.       — Бумага.       — Повестка в суд! — проскрипел Хассий. — Что, решил отбить поместье назад? Каким образом?       — Узнаешь в суде и больше не трогай меня, — Хьюго демонстративно отряхнул плечо, будто до него коснулись руками, измазанными в грязи.       — Нашёл лазейку в завещании, верно? Хочешь осквернить память о нашем отце? Сделать его монстром, убившим собственную жену? Так?       — Как ты… откуда ты знаешь, что отец убил мать? Тебя там не было! — последнее Хьюго сказал с нескрываемой злостью.       — Читал рапорт, остальное не твоё дело. Я молчал, когда узнал, что ты дал фамилию де Бордо сироте, но сейчас ты вышел за все рамки. Хочешь опустить наш род ещё ниже?       — Оза не позорит наш род! Его позоришь ты, нося эту фамилию!       — Ребят, успокойтесь, люди смотрят. Ребят?        Николас попытался встать между ними, но его даже не заметили. Братья были похожи на двух разъярённых быков, стоящих посреди узкого моста над пропастью. Они сцепились руками так упрямо, что пока один не скинет другого – бой не закончится.       — Она не чистокровная и, может быть, вообще не маг! — Хассий стоял на своём. — Никогда в нашем роду не было простых людей, отец дорожил этой традицией. А ты всё растоптал. Но суд же тебя не остановит, ты придумаешь ещё кучу способов унизить нашу семью. Знаешь, что? Особняк того не стоит. Забирай его, успокой своё высокомерие. И титул тоже забирай. Такой ценой они мне не нужны.        После этих слов Хассий порвал повестку, и клочья разлетелись в разные стороны. Больше никто ничего не сказал. Хассий громко фыркнул и ушёл, а народ, наблюдающий за их ссорой, стал расплываться по своим делам. Хьюго всё ещё не верил ему. Это обман, очередная уловка, чтобы потом в самый неожиданный момент вновь омрачить его жизнь. И только когда Хассий прислал сообщение о том, что освободил особняк, Хьюго задумался об обратном.       — Ты уверен, что он отступился? — уточнил Николас, размешивая растворимый кофе в кружке.       — Да. Честью нашего рода Хассий дорожит больше всего, в этом плане он точно, как отец, чтит традиции. Всю жизнь Хелион наставлял нас, чтобы мы взяли в жёны чистокровных волшебниц. Хотя я до сих пор не понимаю, зачем он это твердил. У всех чистокровных пары предопределены ещё до рождения.        Хьюго складывал в чемодан, с которым некогда появился у Николаса на пороге, разложенные по столу в их скромной с Озой комнате книги. Он отвлёкся, чтобы взять кофе и сделать глоток.       — Не у всех, — возразил Николас. — Родители за меня помолвку не заключали.       — Потому что граф де Блёр не сторонник магии и женился на твоей матери, даже не зная, что она чистокровная. Он ведь думал, что она обычный человек. В его планы не входило поддержание чистоты крови.       — Ну, как говорится, за что боролся, на то и напоролся, — Николас не сдержал смешок.       — Оза, иди собирать вещи, — прокричал Хьюго, и на его голос она прибежала в комнату.       — Зачем? — спросила Оза с лёгким недоумением.       — Мы возвращаемся домой!        Они сложились быстро. Переезжая к Николасу, Хьюго взял с собой немного вещей. В чемодан он уместил лишь самое необходимое, а большую часть оставил в особняке. Хьюго собирался их перевезти, но всё никак не мог найти в себе силы и время на это. Теперь же он радовался, что так и не вывез их.        Машина мчалась по трассе, подгоняемая желанием Хьюго поскорее оказаться дома. Дома. Дома. Дома. Красная стрелка спидометра превысила отметку в сто восемьдесят прежде, чем они добрались до заветного поворота, и Хьюго пришлось притормаживать.        Когда автомобиль трясло на ухабистой дороге, когда ветви деревьев противно царапали окна, когда со скрипом отворялись ворота – Хьюго чувствовал себя поистине счастливым человеком. Здесь каждый камушек и каждое дерево волновали его сердце. Оно забилось ещё сильнее после того, как машина, сделав круг почёта вокруг иссохшего фонтана, остановилась у парадного входа. Вот оно. Уже сейчас.        Хьюго не стал глушить мотор – вышел, бросив дверь открытой. За ним поспешила Оза, по пути надевая розовый портфель на плечи, и выскочила Несси, радостно виляя тонким хвостом.        Он поднялся на веранду, отыскал в кармане брюк ключ и с откровенным нетерпением провернул его в замочной скважине. Дверь открылась вовнутрь, и Хьюго проскочил в дом. Очутившись за порогом, он замер посреди прихожей, полной грудью вдыхая запах дома. Хьюго уже успел забыть, как по-родному пахнет особняк смолистой хвоей, старинными гобеленами, осенней сыростью. И воняет Хассием. А точнее его цитрусовым одеколоном, смешавшим в себе нотки сочного грейпфрута и сладкого мандарина. Аромат пропитал собой все стены. Хьюго воротил нос, с новыми способностями он чувствовал его лучше, чем кто-либо.       — Оза, открой все окна нараспашку. Нужно выветрить отсюда эту дрянь.        Она не поняла, о чём говорит Хьюго, но радостно кивнула и побежала выполнять задание. Озе было всё равно, где жить: в большом просторном особняке или тесной комнатушке, главное, чтобы Хьюго оставался рядом. С ним она была готова обосноваться даже на улице.        А вот Хьюго не скрывал наслаждения, которое испытывал, находясь в стенах родного особняка. Он впервые за долгое время почувствовал свободу, Хьюго больше не зависел от Николаса, перестал ощущать себя нахлебником.        Он вернулся. Граф вернулся домой.        Хьюго неспешно поднялся на третий этаж и прошёл по коридору, обходя владения, чтобы каждый портрет на стене, каждая лампочка знала, что он снова здесь. Попутно Хьюго открывал высокие окна, чтобы поскорее выгнать из поместья запах Хассия.        На этот этаж Хьюго поднимался редко. Кроме пары гостевых комнат, здесь находилась спальня покойных графа и графини де Бордо. Та самая комната, в которой он застал самоубийство отца. Зачем он это сделал? Почему бросил его одного? Неужели он не смог бы оправиться от потери любимой? Почему? Эти вопросы роились в его мыслях последние четырнадцать лет и никак не желали уходить. Хьюго стремился понять мотивы отца, пытался всеми силами отпустить прошлое, но оно до сих пор преследовало его вместе с Хассием, что тоже бросил его, как и отец.        Они с ним были чересчур схожи. Хассий даже имел в точности такой же лисий взгляд, от чего графиня Виллин в шутку называла их плутами. Сейчас Хьюго был полностью согласен с ней.        Он уже собирался покинуть этаж, как от сквозняка захлопнулась пара окон и что-то громко стукнуло. То распахнулась дверь в конце коридора и ударила ручкой о стену. Хьюго вернулся, дошёл до неё. Он прекрасно знал, что было за этой дверью. Кабинет Хелиона де Бордо, место, где они с Хассием часто играли в детстве. Там их отец хранил самую большую коллекцию фигурок старинных автомобилей. Он не запрещал сыновьям трогать их, но сильно ругал, если они входили в его кабинет без спроса.        Хьюго прекрасно помнил, что запер кабинет давным-давно, так же, как и спальню родителей. А это означало лишь одно. Хассий вскрывал его. И этот факт бесил Хьюго как никогда.        Но вскоре он благополучно забыл об этом. Особняк захватил его в ловушку своим несравнимым спокойствием, и даже Николас уже был не в силах вытащить его оттуда. Здесь не было суеты, лишних глаз и этого бесконечно шумного города. В нём существовала лишь его идиллия.        В этом сладком забвении Хьюго прожил целый месяц, пока не раздался звонок. Логово Апогея было обнаружено.