Будущее Вонголы

      На протяжении двух недель Реборн уделял практически все свое время на тренировки глупого Атсуши, и со все возрастающим сожалением замечал, что усилия оказываются потрачены впустую. Как ни странно, но новый ученик, пускай и с недовольным выражением лица, слушался его во всем и не так часто перечил, как сначала предполагал Реборн. Принимал все с каким-то странным смирением. Когда репетитор дал ему первое расписание тренировок он лишь скривился и едва ли выполнил половину из них, за что потом был хорошо побит, но не возмущался.       Но даже это напускное послушание ученика не приносило никаких результатов. Стоило изначально понять, что даже он, Великий Киллер, не в состоянии изменить сущность человека. В случае с Дино Каваллоне, Реборн видел с чем можно работать и предположительный потенциал ученика, ведь даже со всей его слабостью и неуклюжестью он был добрым, обаятельным, переживал за своих подчиненных, горой за них вставал, даже когда понимал, что это может закончиться для него смертью, умел заводить преданных друзей и нравился людям. Савада Атсуши так же имел задатки лидера и даже некоторые физические преимущества, но не то и не другое не покрывало его недостатков, а потенциал его пламени только усугублял ситуацию. Реборн чувствовал себя алхимиком, от которого требуют превратить кирпич в слиток золота.       Помимо этих бесполезных тренировок Реборн старался не упускать возможности приглядывать за старшим братом ученика, но и эти наблюдения не давали ему никакого проку. Что за человек, этот Тсунаеши, он понял еще в несколько первых дней проживания в этом доме, и в своих наблюдениях ему пока не приходилось сомневаться, а прочувствовать же в нем хоть маленькую частицу пламени так и не удалось. Иногда от парнишки исходили какие-то волны схожие с пламенем неба, но эти ощущения были такими эфемерными, что больше походили на игру воображения, чем на хоть слабенькое доказательство своих предположений.       Единственное, что не могло уложиться в мыслях киллера – это момент вмешательства Тсуны в драку Атсуши с Хаято. Парень двигался слишком быстро для обычного человека, но пламя Неба едва ли ощущалось и было ли именно оно, абсолютной уверенности у Реборна не имелось. Он не исключал вероятности того, что это могло быть другое пламя. Скорее всего, солнце. Но как динамит взлетел так высоко? Репетитор в тот момент чувствовал вину из-за того, что сам не смог уладить сложившуюся ситуацию, и его бдительность была не на самом высоком уровне, чтобы хорошо все разглядеть. Он не рассчитывал, что туда явится та девушка и, тем более, что по-глупому ринется на парня с полными руками динамита. Не ожидал, что японские школьницы настолько безрассудные. Его первый просчет за очень долгое время.

***

      Очередной мощный взрыв раздался на всю округу. Тсунаеши уже сбился со счета, в каких суммах Реборн успел нанести ущерб их небольшому, но вместительному домику. Хотя, в конечном итоге, все приходило на свои места за счет Емицу и Атсуши. Реборн называл это частью тренировок со словами: «десятый Босс Вонголы должен уметь все!». И заставлял брата быстрее штукатурить стены и переклеивать обои, потому что тому еще доделывать уроки. И такие перерывы в обучении происходил довольно часто.       — Вижу мальчикам там очень весело, — улыбнулась Нана, продолжая натирать моцареллу для лазании. С переездом Реборна мама стала гармонично сочетать японскую и итальянскую кухню в их рационе.       — Не сомневаюсь.       — А ты не хотел бы к ним присоединиться?       — Я люблю более тихие игры, — улыбнулся Тсуна.       — Тогда сделай, пожалуйста, кофе Реборн-сану и отнеси им закуску. Обед будет еще не скоро, — женщина кивнула на поднос с сэндвичами.       — Хорошо.

***

      — Реборн!!! — раздался крик из комнаты брата. Приоткрыв дверь, Тсунаеши услышал злой голос Атсуши:       — Где ты видел, чтобы учитель запускал динамит, если ученик неправильно ответил на вопрос?!       — Тренировки внутренней силы необходимы, чтобы привлечь новых подчиненных в семью, так что давай старайся. Слушай следующий вопрос, — сказал Реборн и подошел к рычагу для запуска динамита, перелистнув страницу учебника.       — Привет ребята. Не хотите перекусить? Реборн-сан, я приготовил кофе.       — Спасибо, Тсунаеши, — благодарно кивнул итальянец.       Савада присел возле журнального столика и поставил на него поднос с сэндвичами, кофе для Реборна и пирожным с апельсиновым соком для Атсуши. Рука репетитора сразу же потянулась к ароматному напитку.       — Реборн!!! — прокричал какой-то писклявый голос со стороны окна. — Где ты?! Выходи! Великий Ламбо-сан явился!       На ветке дерева сидел милый ребенок с черными кучерявыми волосами, в которых виднелись небольшие рожки, как у телят, и в пятнистых ползунках похожих на расцветку коровы с белым хвостиком-кисточкой. И это было бы еще не так странно, если бы у ребенка не было мини-пулемета, а через плечо не перевешена патронная лента.       — Малыш, что ты там делаешь? — спросил Тсунаеши.       — Не обращай на него внимания, — сказал Реборн ему, даже не оглянувшись в сторону окна.       — Ты знаешь этого молокососа? — задал вопрос Атсуши.       — Немного, — все же ответил репетитор.       Тсунаеши, смотря на малыша, не мог с уверенностью для себя утверждать являются ли все эти вещи на нем бутафорией или же мафия действительно настолько глупа, чтобы выдавать огнестрельное оружие малышам в ползунках, и это реальный пулемет, но оставлять все так он не мог, иначе или они или сам малыш пострадают.       — Эй, малыш, не хочешь шоколадного пирожного? — Тсуна подошел к окну держа в руке лакомство.       — Оно мое, Никчемный Тсуна! — недовольно произнес Атсуши.       — Захлопни пасть и читай параграф, — угрожающе сказал Реборн ученику.       — Хочу, хочу! — радостно ответил малыш.       — Тогда иди ко мне на руки, — Тсунаеши поставил тарелку с лакомством на подоконник и подхватил с ветки дерева малыша, оставившего на ней все оружие. — Так как тебя зовут?       — Я Великий Ламбо-сан. Прибыл на огромной железной штуке из самой Италии, чтобы найти своего соперника Реборна! Люблю виноград и леденцы, — быстро сказал все ребенок и схватил пирожное с тарелки.       — Найти Реборна? Так вот он сидит, или ты имеешь в виду кого-то другого? — спросил Тсунаеши.       Малыш обернулся в сторону репетитора и удивленно закричал:       — Что?! Ты слишком большой, чтобы быть Реборном!!! — недовольно заявил теленок, но с подозрением добавил: — Но вы очень похожи.       — Ты обознался, мелкий, — угрюмо произнес Реборн, явно недовольный присутствием Ламбо.       — А как ты сюда добрался? Ты же не мог пролететь на самолете один.       — Я залез в чемодан какой-то тетки.       — Так ты без родителей прилетел, — сделал вывод Тсуна, гадая, что делать с эти малышом дальше.       — Ламбо-сан взрослый и может путешествовать один! — безапелляционно заявил ребенок.       — Тсу-кун, к тебе друг пришел, — в комнату зашла мама. — О, ребята, вы опять заигрались. А мне нравились эти занавески, — женщина бросила взгляд на подгоревшие занавески, еще пару часов назад бывшие светло-зелеными, но никакого укора в ее взгляде не виднелось, как это бывало в начале. — Но зато теперь можно купить новые. И что это за малыш? — она удивленно посмотрела на ребенка в костюме теленка, который с довольным выражением лица поедал пирожное.       — Добавки! — не стесняясь потребовал он.       — Это Ламбо, он недавно приехал в городок, чтобы найти своего друга, — ответил Тсуна на удивленный взгляд матери.       — А где его родители? — недоуменно спросила женщина.       —Я думаю, что он потерялся, — с сожалением Тсуна посмотрел на радостного малыша в руках.       — Тогда мы обязательно должны ему помочь! — бодро ответила женщина. — И не заставляй своего друга ждать, Тсу-кун.       — Удачи в учебе, братец, — с сарказмом пожелал шатен брату.

***

      — Что-то случилось, что ты решил единственный выходной провести со мной, а не заняться прохождением новой игры или попыткой сконструировать человекоподобного робота? — с порога спросил Тсунаеши.       — Мне вчера вечером написал Бельфегор, сказал, что не смог до тебя достучаться.       Пару дней назад у Тсуны действительно не работал ноутбук, и связываться с кем-то из Варии, когда у тебя за стеной живет самый известный в кругах мафии убийца, не очень разумно. Так что Тсунаеши сам пресек любую связь с собой.       — Эй, Шо, поосторожней с такими заявлениями. Сам знаешь, какие у меня важные гости. Пошли.       — Мальчики, вам что-нибудь занести в комнату? — спросила женщина на входе в кухню.       — Нет, спасибо, мы на пару минут поговорить.       Уже усевшись в комнате и прислушавшись к интуиции, Тсунаеши убедился, что им ничего не угрожает и серьезно посмотрел на друга:       — Так что там такого важного?       Шоичи начал говорить не сразу, и Тсунаеши не нужно было иметь превосходную интуицию, чтобы понять, что его друг очень взволнован, ему даже потребовалось время, чтобы собраться с мыслями и ответить.       — Бельфегор передает, что Занзасу и его отряду поступил приказ на подготовку к чему-то под названием «Конфликт Колец». Ты понимаешь, что это может значить?       — Нет, совершенно, — быстро ответил шатен. — И как это может касаться нас? Точнее, моего брата, да?       — Ну, как я понял из слов Бельфегора, а сказал он очень мало и говорил быстро, видимо чего-то опасался. Думаю, он немного рисковал говоря мне что-то. Так вот, этот конфликт подразумевает под собой что-то вроде битвы между Занзасом и Атсуши за право быть Боссом Вонголы, — нахмурившись произнес Шоичи. — Только, я не понимаю, разве не для того сюда пришел Реборн, что кандидатов на это место больше нет. И какое право тогда имеет Занзас на этот пост, если он всего лишь руководит Варией, про которую ты мне говорил?       — Думаю, это уже внутрисемейные конфликты, — решил Тсуна. — В любом случае, по рассказам Бельфегора, Занзас, да и вся Вария, включая нашего принца — это не самые уравновешенные люди. Брату не поздоровится. Но, думаю, что когда-то это все должно было начаться, — Тсуна выглядел немного встревоженным. По всей видимости, он понемногу начинал понимать, насколько опасная ситуация затевается. — Было бы странно, если бы Реборн отгораживал от брата всех опасных людей Вонголы до самого принятия поста.       — Да, сомневаюсь, что Белефегор станет преувеличивать, рассказывая о ком-то. Но не понимаю, если у Вонголы есть человек имеющий хоть какое-то право на то, чтобы быть Боссом, да еще и росший в атмосфере мафии, зачем тогда вовлекать в это все, по сути, гражданское лицо. Да еще и давать такую власть?       — Да, это все странно, особенно если учитывать слова Реборна, скорее всего, на то было свои обстоятельства. И по словам Белла — Занзас не самая приятная личность, но он его уважает, значит, он не плох. Хотя, зная мерки Белла… — Тсунаеши немного задумался о садистском характере своего знакомого, и если Занзас имеет хоть малую часть той жажды крови, что и Белл, разногласия во мнении верхушки Вонголы можно понять.       — Ну, в любом случае, я хотел у тебя спросить: ты волнуешься об Атсуши? Будешь что-то предпринимать? — серьезным тоном спросил Шоичи, с небольшим страхом ожидая ответа друга.       — Время покажет. Я еще не могу полностью осознать серьезность ситуации и не похоже, чтобы Реборн сильно уж переживал за шкуру братца. Но, каким бы глупым он ни был, он остается моим братом. Когда ситуация начнет заходить слишком далеко, я постараюсь что-нибудь придумать по мере своих сил.       Шоичи только кивнул.

***

      Очередное утро в этом доме Реборн впервые встречал в одиночестве. Он уже привык, что поутру, просыпаясь, его встречал этот милый парнишка с чашкой хорошего кофе, который специально готовил так, как любит мужчина, что он конечно ценил. Но это утро было не таким. В доме, казалось, было даже слишком пусто. Реборн раздумывал, приготовить кофе самому или все же подождать Тсунаеши, но когда часы указали на половину восьмого решил начать сам.       — Вы как всегда рано, Реборн-сан. А Тсу-куна не вижу. Наверное, все же решил поспать подольше.       Женщина начала хлопотать на кухне, готовя завтрак для сыновей. Рядом с ним опустилась вазочка с шоколадным печеньем, за что Реборн благодарно улыбнулся.       Через полчаса она уже накрыла на стол и пошла будить сыновей.       — Черт, меня же Кея просил прийти раньше!!! — уже одетый в форму зло прошипел Тсуна спускаясь со второго этажа. — Доброе утро, Реборн-сан.       — Доброе.       — Блин, у меня же тренировка на восемь!!! — лениво топал Атсуши на кухню, натягивая помятую рубашку, даже не утруждаясь ее застегнуть. Он взял маленькую чашку кофе из того, что приготовил Реборн, но неосторожно половину проливая на стол.       — Атсуши, как ты себя ведешь?!       Реборн не стал тратить силы на выговор — просто с силой приложил ученика-неудачника по голове.       — И почему каждое утро с этим придурком-репетитором всегда начинается так хреново?! Из-за него я даже не позавтракал, и он съел все печенье! — жаловался Атсуши, когда услышал хлопок входной двери, обозначающий, что его репетитор и сегодня ушел по каким-то своим делам.       — Только ли утро? И он не устраивает только тебя. По мне так, тебе есть чему поучиться у него.       — А ты заткнись! Вы просто спелись. Он тебе даже кофе подал! У вас роман что ли?!       Тсунаеши удивленно посмотрел на брата, по-новому поражаясь его глупости. Таких абсурдных выводов даже он никогда не делал.       — Это ты так меня к Киоко ревнуешь? — ехидной улыбочкой ответил ему старший брат.       Сам Тсунаеши мог с ней перекинуться парой слов, а если при разговоре с подругами заходила речь о нем она положительно отзывалась, в то время как об Атсуши с ними она говорила: «А, ты имеешь в виду младшего брата Тсуны-куна?». Но в такие моменты его младший братик даже казался ему милым, что ли.       — И вместо того, чтобы жаловаться лучше бы поспешил. Тебя-то Кея жалеть не станет, особенно после той заварушки, что ты недавно устроил с Хаято.       — Это твой чертов дружок был во всем виноват!       — В суде это доказывай.       Атсуши ничего не ответил, только рыкнул на брата и растрепанный выбежал на улицу.       Выпрыгнул из кухни шатен не менее прытко, чем его брат до этого. Еще вчера Кея просил его прийти как можно раньше по какому-то делу, а он даже не смог оправдать его ожиданий, совсем забыв, что его будильник не так давно попал под руку брата, когда тот еще думал, что с Реборном можно спорить и кинул его ему в голову.       Но его утренняя пробежка быстро прервалась, когда он споткнулся о что-то не маленьких размеров, и упал больно ударившись лицом об асфальт. Скорее всего будет внушительный синяк. Приподняв голову, Тсунаеши с удивлением увидел чье-то тело под собой.

***

      — Эй, парень, лови, — сказала зеленоглазая красавица-иностранка в солнцезащитных очках, велосипедном шлеме, с ровными рыжими волосами, напоминающими по цвету неспелую вишню, в обтянутой белой майке, выгодно подчеркивающей красивую грудь и талию, черных кожаных штанах, которые привлекали внимание к длинным ногам и множеством браслетов и цепочек, которые лишь дополняли созданный дерзкий образ. Только на секунду остановившись она легонько подбросила Атсуши банку с газировкой.       — А как тебя зовут, краса...— но, незнакомка тут же скрылась из виду на своем спортивном велосипеде, даже не став его слушать.       «И к чему это было?» — подумал парень и решил внимательнее разглядеть банку. На вид ничего особенного. Сине-зеленая банка Sprite, без какого-то извращенного вкуса или добавок. Пожав плечами, Атсуши с характерным пшиком открыл банку с газировкой. Наверное, он ошибся и что-то не дочитал, потому что все же запах у этого напитка был довольно специфический, но сладковатый, так что Савада не стал заострять на этом внимания и отпил немного.       Сначала ничего не было, и он решил продолжить свою дорогу, когда вспомнил почему же до этого бежал сломя голову. Это девушка его отвлекла и как-то все мысли из головы вышвырнула. Но сделав буквально пару шагов, его живот неожиданно скрутило, пронзив острой болью. Это ощущение напоминало боль в мышцах, как от жесткой тренировки после долгого перерыва, только во много раз острее, как будто куча мелких, но острых и ядовитых иголок впились в его стенки желудка и кишки, по которым прошел выпитый им напиток.       Тогда-то Атсуши как никогда осознал важность маминых слов, что не следует брать ничего у незнакомых людей. Вроде детское предупреждение, а он, здоровяк, не послушался и поплатился.       Все силы будто бы улетели из его тела, выветрились. На согнувшихся коленях Атсуши опустился на асфальт, прямо на проезжую часть и потерял сознание.

***

      Когда Тсунаеши в этом недо-трупе распознал своего брата, то даже не смог удивиться. По пути он чувствовал, слабое беспокойство его интуиции, но сигнал не был таким сильным, чтобы об этом беспокоиться, а значит ничего, чего нельзя было бы предотвратить не случится и все можно пустить свои чередом.       Лицо брата было бледным, глаза сильно зажмурены, а губы искривлены в болезненной гримасе, скрутившись, прижав руки к животу, он лежал на проезжей части, и повезло же, что по таким маленьким улочкам редко ездят машины. Да он даже не заметил, что об него споткнулись.       Недалеко от тела Савада заметил жестяную банку Sprite, из которой вытекала странно-фиолетового цвета жидкость, от которой даже на таком расстоянии доносился сладковато-ядовитый запах. Ему не нужно было быть доктором Ватсоном, чтобы понять, почему его брат валяется свернувшимся калачиком на дороге, почти без сознания и ничего другого не придумал, как позвонить в скорую. Не тащить же его до дома?       А Кея будет очень зол на него.       Скорая приехала через пятнадцать минут, которые он проторчал рядом со своим братом: оттащил его к тротуару и ждал, когда подъедет машина. По-быстрому им все объяснил, отдал им банку того Sprite, и сказал, что ему нужно поторопится в школу, не желая испытывать и без того маленький запас терпение его друга.

***

      Стоило ему приоткрыть дверь в класс, как на пороге ему уже чересчур вежливо по-японски согнулся в поклоне Хаято. Сказать, что его это удивило — сродни промолчать.       — Хаято-кун, не стоит! — слегка запаниковав, попросил Тсунаеши, замечая удивленные взгляды одноклассников. Но, одной из главных черт Хаято, как он после понял — это было абсолютно наплевательское отношения Гокудеры к чужому мнению по отношению к себе. Тсунаеши не спорил, что это сильное достоинство, но все же, ему стоит иногда задумываться о подобных вещах.       — О, Тсуна, рад видеть! — к ним подбежал Такеши, как всегда оптимистично улыбаясь. — Заходил Кея, тебя выискивал. Просил передать, что ждет в своем кабинете. Все в порядке? — с небольшой долей серьезности спросил Ямамото.       — Не уверен, — немного скривившись ответил шатен, гадая, до чего же Кея его заждался, что лично зашел в его класс.       — Ей, вы загораживаете проход, — обратилась к ним Хана.       — Доброе утро, ребята, — поприветствовала всех Киоко, стоя рядом с подругой. — А это не твой малыш, Тсу-кун? — спросила девушка кивая на Ламбо, со слезами вцепившегося в его штанину.       — Тсунааа! — проревел малыш, — Я потеряяялся!       — Если ты потерялся, то как меня нашел? — недовольно спросил Тсунаеши, пытаясь оттащить ребенка от себя и сохранить свои штаны как можно более сухими.       — Мы его привели. Он спрашивал людей на улице о мальчике по имени Тсунаеши. Он такой милый, — улыбаясь, говорила Киоко.       — Только ГДК будет недоволен. Проводить детей дошкольного возраста на территорию учреждения запрещено, — четко сказала Курокава, тише добавив: — Не люблю детей. Он всю дорогу засыпал нас вопросами и уговорил Киоко купить вишневых леденцов.       Тсунаеши был согласен с одноклассницей. Он тоже был не особо в ладах с маленькими детьми. Не то чтобы ненавидел, но предпочитал лишний раз с ним не контактировать. Одна из немногих его отличительных черт от матери.       — Зачем ты вообще вышел из дома без присмотра? Ты только пару дней в незнакомом городе, — с укором спросил Тсунаеши у малыша.       — Хотел прогуляться, — без какого-либо чувства вины ответил Ламбо.       — Больше никогда не выходи из дома без присмотра Наны-сан. И вообще, стоит поговорить с Реборном о том, чтобы вернуть тебя в Италию.       — А он из Италии? — удивленно спросила Киоко.       — Скоро в Намимори итальянцев будет больше чем японцев, — при этих словах Савады Хаято нахмурился, а Такеши немного удивился.       — Ха-ха-ха, — рассмеялась девушка, — а почему итальянцев?       Тсунаеши не ответил, прозвенел звонок и, повернувшись к Хаято, попросил того передать учителю, что ему надо к Кее и он немного припозднится.       — Конечно, Десятый!       — И не называй меня так.       — Хорошо, Босс.       Тсунаеши уже надоело его поправлять.

***

      — Какого черта, зверек? — зло спросил Кея, стоило ему приоткрыть дверь в его кабинет. — И что это у тебя на руках?       — Ну, много чертей утром было. А это Ламбо. И не кривись так, словно не любишь детей. Ты с ними ладишь лучше меня. Кстати, прикинь, по дороге нашел полутруп своего братца, который не дойдя до школы успел отравиться какой-то дрянью. Пришлось ждать, когда приедет скорая. Это я по поводу того, что не пришел в то время, которое ты просил.       — Буду считать это более-менее уважительной причиной твоего опоздания, — Тсунаеши выдохнул, даже начиная радоваться утренней находке.       — Ладно, а зачем просил прийти меня пораньше?       Без слов друг протянул ему конверт с восковой печатью в виде удлиненной подковы внутри которой большими буквами было выдавлено "CEDEF".       — О, я уже видел такое! — воскликнул Ламбо увидев печать на конверте.       — И я, — добавил парень.