Будущее Вонголы

      — Я не собираюсь бросать задуманное. Этот неудачник если не разрушит Вонголу, то точно доставит тебе много неприятностей, — Реборн давно не видел, чтобы Бьянки так вела себя с ним. Не бросалась на шею, не лезла с поцелуями, не посылала зазывающей ухмылки. Пускай она и была бунтаркой по натуре, но не с ним. Сейчас же итальянка, напротив, сидела откинувшись на спинку стула, руки скрестила перед собой в закрытой позе, словно не желала с ним ни говорить, но и не менять решение. И такой была настоящая Бьянки — серьезная, уверенная в себе и своих принципах.       — Ты свободный киллер, с чего тебе волноваться о семье? — Реборн прислушался к себе и осторожно огляделся, вся детвора находилась в соседней комнате и бегала вокруг подрывника, но все равно было рискованно обсуждать такие темы в подобном месте, а то как свободно подбирала слова девушка, его раздражало. — Перестань глупить и серьезно намереваться убить этого мальчишку. Это не твое дело.       — А что, можно не серьезно? — наигранно-воодушевленно спросила бывшая напарница Реборна.       Киллер всего на пару секунд задумался, а после с нескрываемой издевкой, но не шутливо ответил:       — Тренировки в экстремальных условиях ему не повредят. Может, научится хоть какой-то бдительности, но мне будет не выгодно, если он скончается от какой-то глупости. Не создавай мне проблем, Бьянки, — серьезный взгляд, с которым Реборн обратился к девушке, возможно, как-то повлиял на нее, потому что она смотрела не менее серьезно.       — Как скажешь, Реборн. На самом деле я просто хотела избавить тебя от лишних проблем, но видимо тебе нравится в них влезать, — итальянка развела руки в стороны, словно почувствовала себя свободней, а ее настрой стал менее серьезным. Этим она как бы показывала, что делает все для Реборна и только ради него.       — Бьянки-сан, Хаято очнулся, — неожиданно появился Тсунаеши с счастливой улыбкой на губах, и Реборн не мог ему не улыбнуться в ответ так, словно сейчас они разбирались в своих отношениях, а не обсуждали покушение на брата Тсунаеши. Ему было приятно видеть улыбку этого парня и заботу о друзьях. Практически с первых дней присутствие Савады в буднях Реборна стало восприниматься им, как глоток кислорода, в комнате наполненной угарным газом.       — Ох, с моим братишкой столько проблем, — девушка прошла в гостиную, но диван оказался пуст, только синий плед свисал с подлокотника, и она недоуменно перевела взгляд на рядом стоявшего парня.       — Хаято сказал, что ему лучше отлежаться у себя дома и быстро убежал, — дал пояснение бейсболист.       К удивлению Тсуны, гостья никак на это не отреагировала, только пожала плечами.       — Ну, тогда здесь мне делать больше нечего, — она подошла к Атсуши и весело хлопнула его по плечу. — Но ты меня не забывай! Я часто буду здесь появляться, так что советую тебе быть начеку. Считай, что я даю тебе фору!       Атсуши так поежился, что даже не заметил нескрываемого издевательского смешка старшего брата.

***

      Как Бьянки и обещала, в их доме она бывала частым гостем и обычно составляла компанию маме на кухне. Но все, что она готовила, попадало только на тарелку Атсуши. Тсуна думал, что Реборн так старается развить в Атсуши осторожность и наблюдал лишь со стороны, как за представлением. Благо, для брата все ограничивалось только острыми болями в животе.       Эти выходные были довольно интересными. Такеши попросил у него помощь перед экзаменами, чтобы не попасть в летнюю школу. Тсуна быстро согласился. Ямамото предусмотрительно привел с собой Хаято, потому что, как тот объяснил «несколько отличников лучше, чем один», а Тсуна со своей стороны позвал Шоичи, чтобы тот не рассиживал один дома. И отличников теперь было трое. Ямамото собрал себе отличную группу поддержки, с удивлением понял Тсуна, правда, он сам лишь очень хотел, чтобы Ирие поладил с его новыми друзьями. В идеале стоило бы на это собрание затащить Кею, но это было из разряда невыполнимого.       Как оказалось, от заикающегося Шоичи, оказавшегося в компании слишком заумного и неуравновешенного Хаято, толку было мало, а Тсуна разбирался только в точных науках, но едва ли от него был прок в языке и литературе, Хаято же знал хорошо только европейскую литературу. Из иностранных языков, Тсуна знал итальянский, причем лучше, чем английский, хотя тут он мог предоставить какую-то помощь. Но он не мог назвать себя творческим человеком, а из японской литературы мог назвать только пару имен.       — Я не стихоплет. Сам не представляю, как справлюсь с этим на экзамене, — задумчиво сказал Тсуна, пролистывая сборник задач для экзамена по японской литературе.       — Сейчас Ламбо расскажет вам стих! — как всегда появление этого гиперактивного ребенка было эксцентричным и шумным.       — Брысь отсюда! — подрывник предсказуемо взъелся на малыша и сбросил его со стола.       — Не горячись, Хаято, — дружелюбно сказал Такеши.       Не обращая ни на кого внимания малыш быстро поднялся и громким, писклявым голосом начал запевать стишок:       — Я — веселый Чипполино. Вырос я в Италли. Там, где зреют апельсины, и лимоны, и мас… — Хаято подскочил и пнул танцующего малыша так, что тот немного пролетел по комнате Тсуны. Несмотря на мягкую посадку на засыпанную подушками кровать парня, малыш расплакался больше от того, что его выступление прервали. Со слезами на глазах теленок полез под кровать Тсуны, а вылез оттуда уже с какой-то странной базукой, выкрашенной в фиолетовый цвет. Тогда-то Тсунаеши и оторвался от сборника задач и обратил свое внимание на развитие событий в его комнате.       Как ни странно, но базукой Ламбо нацелился не на Хаято, а на себя. Тсуна уже подскочил, чтобы остановить малыша, но раздался выстрел и небольшую комнату заполнили фиолетовые клубы дыма. Тсуна тут же открыл окно, дав комнате проветриться и через пару секунд все в спальне смотрели на странного парня, развалившегося на кровати Савады.       Тот казалось был удивлен не меньше, чем Тсуна и его друзья.       — О, Савада-сан, — с улыбкой, но одновременно и уважением в голосе поздоровался незнакомец, Тсуна резко кивнул, не отрывая взгляд от странного гостя. Парень лет пятнадцати, с черными волнистыми волосами и в полурасстегнутой черной рубашке с белыми пятнами выглядел как какой-нибудь айдол, ну, или просто начинающий бабник. Тсунаеши не смог бы подобрать более точного определения. — И остальные, — уже более холодно кинул юноша.       Неожиданно насторожившись от чего-то понятного только этому парню, незнакомец слез с кровати и выпрямился, один глаз был прикрыт длинной челкой, но все равно, прочитать его удивление на лице было совсем не сложно. Казалось, он что-то понял, но наверняка не собирался этим делиться. В любом случае, Тсуна был уверен, что эта ситуация ему настолько же не понятна, как и им. Ламбо пропал, комната наполнилась фиолетовым дымом, и тут на его месте возник какой-то посторонний.       — Ты еще кто такой?! — Первым кто подскочил и вспылил, был опять же Хаято.       — Что?! Разве вы меня не узнали?! — к удивлению всех в этой комнате, незнакомец был еще и возмущен. — Это же я, Ламбо!       Шок быстро отразился на лицах всех.       — Но этого не может быть! — Шоичи, непонятно чего испугавшись, отполз к стенке и сильно сжался. — Путешествовать во времени невозможно!       Такеши и Хаято слажено кивнули, а псевдо-Ламбо выглядел почти оскорбленным.       — Это от той фиолетовой базуки, которая еще выпустила много дыма? И где тогда малыш Ламбо? — Тсуна старался вести себя спокойно, но узнать, как можно больше ему сильно не терпелось.       — Это базука десятилетия, с ее помощью можно отправиться в десятилетнее будущее на пять минут, а в этот момент, твое место занимает двойник из десятилетнего прошлого, то есть, я. Ее разработал великий ученый, Верде, при финансировании семьи Бовино, — бодро отчитался Ламбо, что было немного неожиданно для Тсуны. Он думал, пояснение придется настойчиво вытягивать клещами.       — И что такая, без сомнения, важная вещь, делает в руках пятилетнего малыша? — со скепсисом спросил уже оправившийся от шока Шоичи.       — Нуу, нынешнего Дона Бовино едва ли можно назвать здравомыслящим человеком. Я сам так и не узнал, почему он это сделал. По сути, базука приносит больше проблем, чем пользы, если ее необдуманно использовать.       Не успел Тсуна уследить, как Хаято быстро подполз к взрослому Ламбо, настойчиво приблизился к его лицу и заговорщицки прошептал:       — Эй, мелкий, а кто в будущем займет пост деся… — не успел подрывник договорить, как два голоса одновременно выкрикнули:       — Нет! — Тсуна и Ламбо подействовал на удивление слажено, но Савада тут же внимательно посмотрел на взрослого теленка, давая сказать тому то, о чем он уже и сам догадался.       — Ничто не должно повлиять на настоящее. Если только возникнет необходимость, но ее нет, — на удивление серьезно ответил Ламбо. Тсуну это поразило, но с другой стороны, он знает его лишь как гиперактивного ребенка, а взрослея, дети меняются.       — Будущее будет хорошим только в том случае, если Босс станет Десятым Вонголой!! — с непоколебимой уверенностью заявил Хаято. Это случалось так часто, что Тсуна уже устал его затыкать.       — А? Тсуна, о чем он? — удивлено спросил Шоичи.       — А, мы просто играем в… — начал говорить Такеши, но Тсунаеши его прервал:       — Потом объясню, только не смейся, — на выдохе сказал Савада.       — Эй, малышня, — в комнату без стука вошла Бьянки с подносом бутербродов. Было видно, что она хотела сказать что-то еще, но ее взгляд резко изменился, а Тсуна чувствовал, что сейчас произойдет что-то недоброе и поднялся.       Поднос полетел в сторону, но Тсунаеши его быстро словил в воздухе. А девушка прокричала:       — Ромео-о-о!!! Тварь! — Ламбо удивленно повернулся в ее сторону и подскочил, когда понял, что девушка собирается на него накинуться.       — Ты что творишь?!       Из карманов брюк девушка достала завернутые сладости моти. Только Тсуна знал, что у этой сладости эффект не хуже, чем у серной кислоты. Шарики сладостей полетели в Ламбо, но тот ловко уворачивался.       — Ну раз так! — Парень залез в карман и достал несколько гранат и уже собирался их бросить — Тсуна приготовился их остановить, чтобы сохранить свою крышу над головой — как комната наполнилась тем же фиолетовым дымом, который быстро выветрился через открытое окно и на месте взрослого Ламбо опять был малыш.       — Что?! Куда делся этот бабник? — девушка была в недоумении, но быстро успокоилась и начала внимательно оглядываться. Ее взгляд зацепился за открытое окно. — Наверное, сбежал, — сделала она вывод и, не мешкая, выпрыгнул в окно.       — Эй! — радостно окликнул малыш. — Смотрите сколько вкуснятины мне дали! — Ламбо самодовольно вытянул руки полные конфет и шоколада.       Такеши рассмеялся и потрепал ребенка по голове, Шоичи и Тсуна сидели с задумчивыми лицами, а Хаято с зеленым лицом валялся на полу, только этого пока никто не заметил.

***

— Эй, Савада-кун, — Тсуну окликнул Киришима — его хороший знакомый и президент студенческого совета. Также лучший ученик школы и сам по себе довольно симпатичный и ответственный парень. Брат его терпеть не может из-за того, что, во-первых, он очкарик, но при этом остается очень популярным среди девчонок, и это была вторая причина его ненависти. — Можешь занести это в боксерский клуб? Это бланки для инвентаря. Пусть Сасагава укажет, что ему нужно доставить в клуб.       Тсуна даже не постарался изобразить на своем лице доброжелательность, когда ответил президенту:       — Хорошо, если ты просишь.       А все потому что, Тсунаеши знал Сасагаву-семпая, старшего брата Киоко. Взрывной третьегодка, который даже инвалида постарается затащить в свой клуб. И не то, чтобы в клубе не хватало участников, даже хороших бойцов у Рехея было в избытке, а на чемпионатах они всегда занимали первые места, потому что семпай не умел проигрывать. Для Сасагавы бокс был практически культом, он считал, что уметь сражаться за себя и близких — первостепенная обязанность каждого мужчины. При этом этот парень был редкостным идиотом, и только его сила это компенсировала, за что Кея его практически, ну, уважал, что ли. По-своему, конечно, это проявлялось в том, что он не кривился презрительно, когда его видел.       — Босс!!! — крикнул Хаято с другого конца коридора. — Куда вы направляетесь? — Он обратил внимание на пару листов, которые Тсуна держал в руке. — Я вас сопровожу. Это было даже не вопросом. Тсунаеши знал, что отделаться от Хаято очень непросто, так что даже не попытался. Все равно ведь увяжется.       Тсуна кивнул и пошел дальше.       — В боксерский клуб. Знаешь Сасагаву Рехея?       — Нет, — Хаято выглядел заинтересованным. Если Босс говорит об этом человеке — значит это хоть сколько-то важно, и он обязан о нем знать.       — Ты мог его видеть, это такой экстремальный, взрывной и шумный тип, который всех, кого не попадя тянет в боксерский клуб, — с улыбкой говорил Тсуна. Он не так часто виделся с Сасагавой, но был о нем хорошего мнения. Этот человек был очень искренним, а такие встречаются не часто.       — Типа этого? — спросил Хаято и указал пальцем на бегущего к ним парня с короткими белыми волосами. Мчался он на такой огромной скорости, что сносил с ног всех, кто преграждал ему путь, и, кажется, что даже не замечал этого. С его появлением коридор заполнился звуками падающих тел и возмущенными криками негодующих учеников. Но весь этот гам без какого-либо право на соперничество заглушал ор одного единственного человека — мчащегося к ним Сасагавы Рехея.       — Савада!!! Ты мне Экстремально нужен!!!       Даже толком не объяснив ничего, Рехей налетел на Тсунаеши и своими боксерскими кулаками вцепился в его плечи так, что Тсуна услышал скрежет своих костей. Ошалев от такой наглости рядом стоявший Хаято, не вспомнил про свой динамит и, собрав всю свою силу в кулак, направил его в голову Сасагавы. Он и на миг не сомневался в том, что приложил всю свою физическую силу в этот удар, но Сасагава его даже не почувствовал. Ни одна мышца его лица не искривилась в гримасе боли, недовольства или чего-то подобного. Нет, даже не так. Рехей может и ощутил что-то, но при это не посчитал это достаточно важным, хотя бы для того, чтобы повернуться в сторону Хаято.       — Савада, вступай в мой клуб!!       — О, Сасагава-семпай, я как раз к вам и шел. И вы же знаете, что я не силен в драках, — Савада шел на попятную как мог, руками вцепился в запястья боксера, стараясь отодрать их со своих плеч, но безуспешно.       — Нет, ты должен вступить в мой клуб!!! Прямо сейчас!!! — в этот раз сэмпай был куда настойчивее, чем обычно. И, как ни странно, выглядел он довольно обеспокоенно, а это было совсем не похоже на такого оптимистичного человека.       — С чего бы это, сэмпай? И, насколько я знаю, через неделю, у вас летние соревнования, не самое лучшее время для того, чтобы вступать в клуб, — начал искать лазейки Тсуна. Может и на время, он должен отделаться от этого типа.       На этих слова Рехей вдруг посерьезнел, и стал выглядеть более сосредоточенным и вменяемым.       — В том-то и дело, — уже тихо стал говорить боксер. — Несколько моих лучших парней завалили больше половины экзаменов. Из-за этого они попали в летнюю школу и их не допустят к соревнованиям.       — Разве это проблема? У тебя в клубе много силачей, — Тсуна приподнял бровь и недоуменно посмотрел на Сасагаву.       — Верно! Мои парни самые лучшие! — горячо выкрикнул семпай. — Но… в этом году в соревнованиях будет участвовать боксерский клуб средней школы Фуджиторы. А их капитан, Ичиносе, мой соперник еще с детского сада. Я не могу ему продуть! Ни в коем случае!!! — опять перешел на крик Сасагава и с силой сжал свои кулаки на плечах Тсуны. Тсунаеши вздохнул.       — Хорошо, я все понимаю. Но как к тебе пришла в голову мысль вовлечь в это меня?       — Ну, сначала я пригласил на соревнования Атсуши. Тот легко согласился. Потом я пошел к Кее. Но он сказал, что у него много работы и предложил мне пригласить тебя. Сказал, что ты, как и брат, будешь только рад возможности с кем-то смахнуться. Так что давай, Савада, ты же мужик!!! Мы вместе на этом соревновании всех Экстремально раскидаем!!! — уже с запалом говорил Сасагава.       А у Тсуны в голове только и вертелось «Убью гада!».

***

      Вот таким образом и вышло, что сейчас Савада стоял на ринге, напротив него гадко усмехался какой-то амбал, за рингом громко что-то выкрикивали Кеко, Такеши, Хаято и даже Хана, орал что-то экстремальное Рехей, его брат отделался красноречивым факом, а Шоичи же держался за живот от волнения. Или из-за вида амбала. За перегородкой того едва было видно. Даже Спанер по чату пожелал ему удачи, перед этим, правда, высмеяв его. А где-то в углу притаился Реборн. Последнее было самым хреновым, потому что Тсуне принципиально не опозорится. А он мог, потому что, лучше всего он умел уклоняться, этим навыком он обладал в совершенстве. Еще он умел хорошо убегать. Не хуже, чем уклонятся. И все эти его навыки сводились фактически к нулю в маленьком закрытом пространстве боксерского ринга.       Тсуна смотрел на своего соперника и думал, что даже с перчатками сломает себе кисть, пытаясь пробить такой пресс.       И так, как же он согласился на такое дерьмо? В начале, он, конечно, почти грубо послал Рехея, со словами: «Даже не мечтай. Кея навешал тебе лапшу на уши. Можешь и не надеяться», — и уже с холодным безразличием собирался бросить Сасагаву, предварительно впихнув ему в руки листы, которые просил передать Киришима, но он этого не сделал. По собственной глупости, перед тем, как грубо всучить эти треклятые листы в руки сэмпая он взглянул в его лицо. И увидел глаза побитого щенка, которого вышвырнули на порог во время грозы, перед этим дав ему понежится на персидском ковре возле камина.       Или что-то типа того. В общем, для Тсуны, видеть грусть в глазах такого вечно оптимиста было почти дикостью. Именно Сасагаву он считал тем, кто просто не способен на уныние. И вот именно это он видел сейчас в нем. И даже больше. Именно он был причиной этого уныния. Это заставило его почувствовать себя редкостной скотиной. Даже брат не отказал Сасагаве, а он прямо сейчас послал его.       Когда Тсуна попросил его найти кого-то другого, Савада даже помог бы ему в этом, но тот сказал, что не может. И действительно, это должен быть человек с хорошей физической подготовкой и не состоявший ни в одном клубе. Потому что на лето перепадают соревнования почти во всех спортивных клубах. Из бойцов оставался только дисциплинарный комитет, который Кея так ловко отмазал.       И тут Тсуна вспомнил о Хаято, который не состоит ни в одном клубе, и в силе которого он уже успел убедиться. Уже повернувшись к другу, Тсуна испытал шок, которого у него не было со времен встречи с Бьянки и ее отравленной кулинарии.       «Босс, — тихо начал подрывник, — я несколько пальцев сломал об его черепушку».       На этих словах Тсуна почувствовал, как у него выступила испарина на виске. Он видел, как Хаято замахивается на Рехея, но не придал этому особого значения. Он и сам как-то успел убедиться в том, что тело у этого человека железное. Переть на такого можно разве что с пулеметом, как на танкер.       В итоге, все что он смог выдавить из себя, было: «Ты мне по гроб должен будешь», — а в ответ получил лишь безумно счастливую улыбку.       Пока он вспоминал этот чудный денек, то пропустил свисток судьи означавший начало боя. Громила, имя которого он пропустил мимо ушей, налетел на него, как кара Божья, но от такого булыжника было довольно легко увернуться. Неповоротливость вообще была слабым местом многих вспыльчивых здоровяков, как этот. Сасагава был редким исключением. У того не только кулаки, но и ноги могли быстро перемещаться.       В этом бою Тсуна знал, что от его кулаков проку не будет. Он не может одним своим ударам разрушать скалы. Нет, он мог бы, но в перчатках и с пламенем. В таком поединке у него могла быть только одна тактика — выжидание. Удар он сможет нанести только один. С такими габаритами, если он попытается приблизиться к противнику и нанести удар, тот тут же откроется, а значит, сам подставится под удар. Поэтому он должен нанести удар, всего один, которого будет достаточно, и в идеале, попасть по легким, чтобы выбить воздух из гориллы хотя бы на эти жалкие три секунды.       Но сначала нужно было подобрать момент. Противник был хорошо натренирован, за пять минут боя тот не казался хоть сколько-то уставшим, даже от постоянных промашек. А вот раззадоренным еще как. Это было похоже на фестивальную игру, когда пытаются молотком попасть по кроту.       Уворачиваясь от града ударов, Тсуна старался думать о хорошем: он сможет улучшить свои навыки, потренировать скорость. В следующей головомойке с Кеей это наверняка пригодится. Ему на самом деле не часто выпадал шанс потренироваться с живым противником, а это было самое то.       Еще через пару минут, когда бой уж слишком сильно затянулся, а крики Рехея: «Ну же, не медли Савада!», — и Атсуши: «И долго ты еще собрался там торчать, трус?! Падай, чтобы мы могли уже свалить отсюда! Скука-то какая», — Савада решил, что нужного момента дождаться не получится, и этот момент нужно создать.       Переместившись в сторону от своего противника, Тсунаеши сделал подсечку, та едва ли сработала с этим типом. Он лишь слегка пошатнулся, но смог быстро подставить ногу и уже выставил кулак для очередного выпада, но Тсуне и того эффекта было достаточно. Горилла немного замедлилась, а легкое пошатывание и дезориентация дала ему возможность завести свой кулак под руки противника к открывшемуся животу.       «Всего один удар», — думал Тсуна.       Сконцентрировав совсем немного пламени в кулаке, Тсуна попал в сплетение. За несколько секунд амбал побледнел и свалился.       Предусмотрительно отойдя от противника, Тсуна дал подойти судье. Тот медленно досчитав до трех, объявил Тсунаеши победителем.       Следующей проблемой, с которой предстояло справиться Тсуне — это навалившийся на него не в меру счастливый Сасагава-семпай.       — Да, чего и следовало ожидать от Босса! — радостно кричал Хаято.       — Молодчина, Савада! Еще несколько боев на каждого, и победа наша! — кричал сэмпай.       «Несколько?!» — обреченно думал Тсунаеши.

***

      В конечном итоге, соревнования они выиграли за счет неимоверного запала и силы воли семпая и пуль Предсмертной Воли, которыми Реборн периодически оснащал Атсуши, как стероидами. После каждого такого выстрела его брат выглядел неимоверно уставшим. Но такая необходимость появлялась всего несколько раз за эту неделю. Брат и сам вполне неплохо справлялся с противниками, все же в клуб бокса он был зачислен, но помимо этого еще и в клуб кендо, в котором и проводил большую часть времени.       Ичиносе, о котором говорил Сасагава, оказался типом прямо противоположным Рехею. Спокойным, но внушающим, как скала. В то время, как Рехей больше напоминал бурю, неудержимую, сметающую все на своем пути. Их бой был действительно зрелищным.       Тсунаеши даже заметил в этом Ичиносе пламя облака и, кажется, это же не укрылось от Реборна. Действительно, в этом парне было что-то схожее с Кеей, но не так много. Тсуне этот парень не понравился. Особенно взгляд, который он бросил сначала на Сасагаву-семпая, после своего поражения, а затем и на его сестру, Кеко, которая выскочила прямо на ринг, поздравлять своего брата.       Уже в раздевалке, когда парни собирали свои сумки, Тсуна почувствовал тревогу и вспомнил слова девушки, которая сказала, что пока парни будут собираться, она сбегает им за газировкой. Решив, что было бы глупо рисковать, Савада быстро побросал грязные вещи в сумку, с трудом ее застегнул и кинул парням в комнате, что пошел. Из раздевалки он буквально вылете и дальше бежал, ориентируясь на свои ощущения.       В спортивном центре автоматы с газировкой были на каждом повороте, а их от раздевалки таких было четыре или пять. Тсунаеши особо на это внимания не обращал. Но, ему повезло. Побегав всего три или четыре минуты, Тсуна услышал довольно грубый голос Ичиносе:       — Только не пищи! Не люблю, когда девчонки визжат. Обычно вашими визгами можно оглушить весь спорткомплекс, а мне нужно, чтобы твой братишка немного поволновался, — черные волосы закрывали лицо спортсмена, но его искривленную улыбку Тсуна видел даже из-за угла. — С детства он совсем не изменился. Все такой же беспечный и вспыльчивый придурок. Разве что, перестал участвовать в уличных драках. А так, все такой же неудачник. Не понимает, что от его поступков могут пострадать близкие ему люди. Интересно, как он отреагирует, когда узнает, что его младшая сестренка больше не такая невинная малышка, а?       Девушка бледная, едва стояла вжавшись в стену. На её глазах выступили слезы, а губы дрожали, но угроза подействовала, она боялась закричать и этим вызвать еще больший гнев. Но больше Ичиносе ничего не мог сказать. Его правую руку, которой он зажимал запястье Кеко, что-то сильно сдавило, из-за чего ему пришлось разжать пальцы. Повернув голову в сторону наглеца, он увидел лишь черный капюшон, из-за которого ничего нельзя было рассмотреть. Он даже не мог сказать — парень то был, или девушка.       Незнакомец ничего не говорил, а девушка была так напугана, что как только ее освободили, сползла по стенке и сжалась в клубок, зажмурив глаза.       — Ты еще че за тип?!       Ичиносе, отмерев, недолго думая, занес свою свободную руку для удара, но и ту парень в черной толстовке перехватил. Тсунаеши, решившись, освободил правую руку спортсмена от своего захвата, мгновенно полностью обездвижил его другую. Обхватив обоими руками парня за кисть, Савада изогнул его запястье под таким углом, что был слышен громкий треск сломанной кости и последующий оглушающий вопль Ичиносе.       Добившись чего хотел, Тсуна побежал в сторону напуганной девушки, пока Ичиносе не успел отойти от болевого шока.       От такого крика Кеко только сильнее сжалась в клубок, но глаза приоткрыла. И первым, что она увидела со своего места, были такие знакомые ей глаза.       Не став терять времени и ждать, пока к этому повороту сбегутся все, кому не лень, Тсуна схватил девушку за руку, рывком поднял ее, даже не обратив внимание на вскрик девушки, и побежал, потянув ее за собой. Но стоило ему зайти за поворот, как он столкнулся с немного бледной Ханой. Приподняв голову он встретился с ней взглядом и капюшон от движения слетел, в эту же секунду глаза обоих девушек расширились.       — Что, Савада?! — первой отмерла более стойкая Хана, и ее удивленный взгляд так же быстро сменился на изучающий.