JE VOIS

      Девушка даже с закрытыми глазами нашла бы конюшню, которая представляла собой небольшое хозяйственное строение с обратной стороны дома. Запах навоза чувствовался задолго до входа в нее, однако Анна не ощущала отвращения, а, наоборот, приняла его присутствие как должное и даже необходимое каждому уважающему себя дворянскому дому.       Анна обнаружила спящего Герасима в большом стоге сена в самом углу конюшни. Старик с наслаждением похрапывал, но у нее не было времени на церемонии.       — Герасим, очнись! Герасим! — Анна настойчиво потрясла его за плечо.        Спустя минуту, слуга пришёл в более-менее осознанное состояние для того, чтобы присесть. Он провел правой рукой по длинной, тёмной бороде без единого седого волоска и озадаченным голосом спросил:       — Барышня? Как вы здесь? Что-то стряслось? — на последней фразе он совсем проснулся и смог в достаточной мере приоткрыть оба глаза, чтобы заметить решительный настрой Анны.       — Герасим, давно ты пришел сюда? — без предисловий начала девушка.       — Так откуда ж мне знать-то. Я ж за часами не наблюдаю. А что такое, барышня?       — Кража произошла, вот что, — выпалила она, с особым пристрастием рассматривая старика, который вскочил со своего места, как ошпаренный. На нём был тёплый тулуп, воротник которого был поднят вверх по самые уши, старые, но приличного вида штаны, и зимние валенки. Вид перепуганного Герасима был довольно комичен, но Анна сдержалась, направляя всю свою энергию на дело, ради которого пришла.       — Да как же такооое? — протянул он, держась обеими руками за голову и наклоняя её из стороны в сторону. — Эка невидаль! Посреди дня уже безобразничают, да и в каком доме!       — Ну хватит, хватит, Герасим, некогда сейчас причитать, — девушка пристально посмотрела в глаза старику и взяла его за руки. — Я пришла к тебе как к бывалому старожилу имения Мироновых. Всё наше семейство уважает и ценит тебя, — при этих словах старик заметно покраснел и приободрился, выпрямляя спину. Девушка не останавливалась:       — Ты всегда был верен нам. Я хочу, чтобы ты сейчас собрался с мыслями и сказал всё как есть, без утайки. Знай, что никто обруган не будет, если драгоценности найдутся, — она сделала особый акцент на слове «никто», подозревая, что-либо он, либо Прасковья могут кого-то опекать втайне от них. Опустив руки, Анна отошла от старика, давая возможность Герасиму собраться с мыслями. Когда он уверенно кивнул, она продолжила.       — Я знаю, что в нашем доме бывает гость, который не был представлен никому из моих родственников, — слуга слегка напрягся, но старался сохранить на лице прежнее выражение. Увидев это, Анна поняла, что попала в нужную точку.       — Кто этот человек, Герасим? — мягко спросила она. — Скрывать больше нет смысла. Я всё равно узнаю, но если сейчас я ещё могу сама справиться с этой ситуацией, то потом полиция церемониться не будет! — в конце она слегка повысила голос. Её собеседник кивнул, но продолжал молчать.       — Полагаю, что Прасковья лукавила, говоря, что не пускает посторонних. Я знаю её давно и понимаю, что она любит хитрить, — девушка улыбнулась одними губами, давая старику понять, что кое-что знает и про его слабости. Однако, раньше она о них и не задумывалась. Герасим всегда был вежлив и услужлив, не позволяя себе той наглости, на которую могла решиться служанка.       — Барышня, я право… — он замялся.       Анна воспользовалась паузой и продолжила гнуть свою линию.       — Я же обещала тебе в самом начале разговора, что если драгоценности отыщутся сегодня, то всё будет хорошо?       Герасим снова кивнул и, спустя мгновение, неуверенно начал:       — Прасковья-то не виновата, барышня. Это я имею грешок. Но о ворах ни сном, ни духом… — он сделал глубокий вдох и, натянув на себя полу тулупа, осмелился раскрыть свою тайну.       — Я сиротку прикармливал иногда. Приходил он, то газетку принесёт, то письмецо какое… Я своих-то деток не имею, а его жальче жалкого стало, вот со своего пайка и отдавал ему. Со стола ничего не таскал, вот вам крест! — старик сделал характерное движение.       — Редко он приходил, только, когда совсем туго становилось. Вот мы и сдружились. Он мне истории, а я ему булку хлеба. И так хорошо на душе становилось, знаете ли. Малыш ещё, восьми лет от роду, а уже без мамки с папкой на белом свете. Так вот всё и было, барышня. Виновен я. Что хотите со мной делайте, а душа просит!       Анна печально взглянула на своего слугу и успокаивающим голосом спросила:       -Как звать-то твоего мальчика?       — Пашкой, ваша милость.       — А живёт где? Или, может, любит какое-нибудь место?       — В лесу он живёт, — тоскливо произнёс старик, опустив голову и внимательно рассматривая валенки, на которые налипла солома. — Как улица наша, Царицынская, заканчивается, там лесок начинается. Вот то место и полюбилось ему.       — Спасибо, Герасим, за то, что помог! — она удовлетворённо кивнула и уже повернулась, чтобы уйти, однако молящий голос за спиной вынудил её повернуться обратно.       — Да неужели вы на него думаете? Он же не в жизнь!       — Я пока ничего не думаю, нужно всё проверить. Однако только он один из посторонних мог знать расположение всех выходов и входов в дом, а также мог догадаться о планах Прасковьи отправиться к ювелиру.       Герасим с глухим стуком упал перед ней на колени и со слезами на глазах начал просить:       — Не погубите, ваша милость! Не виновен он! Это его старшие могли. Разузнали всё и давай паренька смущать. А он хороший. Не Пашка это!       Анна не ожидала такого рвения старика, однако, уловив новую информацию, спросила:       — Старшие? Кто это?       — Так не в одиночестве же он, право, живёт. Помогает ему парочка ребят. Один совсем здоровый, лет шестнадцать, я единожды видел его, а второму тринадцать. Это уж точно. Мне Пашка сам говорил. Ведь это брат его родной.       — Что-то всё интереснее и интереснее получается. Ты встань, Герасим, а то простудишься, — она потянула его за плечи вверх, и он без особого желания поднялся.        — Я же обещала тебе, даже два раза. Если разберусь сегодня, то никого не сдам в полицию, а ты всё об одном, да об одном. Плохо же ты обо мне думаешь… — Анна сделала наигранно обиженное лицо, на что Герасим немедленно отреагировал:       — Барышня, ни в коем случае не смел плохо подумать о вас! Вы наш ангел! Но все ангелы могут смущаться. А паренёк мне как сын…       Тут в голову девушки пришла замечательная идея.       — Герасим, ты поможешь мне?       — Что угодно, Анна Викторовна, — он ожидающе смотрел на неё.       — Мне нужно поговорить с твоим мальчиком. И это обязательно, — добавила она, видя, как её собеседник поменялся в лице. — Сама я долго буду за ним бегать, но если ты сможешь порекомендовать меня…       *******       Спустя час, Анна стояла в зарослях кустарников, растущих вдоль дороги, ожидая, когда Герасим вернётся с ребёнком. Время снова потекло медленно, заставляя девушку не думать ни о чём. Все её внимание было поглощено созерцанием пожухлых прошлогодних листьев, набухающих почек на ветвях деревьев и первых подснежников. Подснежники! Анна любила эти цветы больше всего, поэтому осторожно, словно плывя, подошла к одному из них и наклонилась, чтобы дотронуться до нежного молодого листика. Её умиротворение нарушил громкий нервный крик Герасима, доносившийся из глубины густого леса.       — Убёгли-и-и! Убёгли!       Анна сорвалась с места, желая как можно быстрее встретиться с ним и выяснить, что случилось. Они едва не столкнулись между двумя деревьями. Герасим тяжело дышал, но несмотря на это, сразу кинулся в объяснения:       — Ваша милость, они как прослышали о драгоценностях, так словно с цепи сорвались!       — Куда? — безапелляционным тоном бросила девушка.       — Так в ту сторону, вглубь леса, — он показал направление рукой. — Не ходили бы вы туда! Заблудитесь ещё, Анна Викторовна, голубушка!       Последних его слов Анна практически не слышала, так как с трудом прорывалась сквозь ветки: ее удлинённое пальто и платье в пол явно не предназначались для оживленной погони в лесополосе. Добравшись до места обитания мальчишек — маленького домика на дереве, наспех сколоченного неумелыми руками, Анна принялась обдумывать свои дальнейшие действия. Направление их возможного бегства она знала, но что дальше? Эти чертенята куда проворнее её, и силой их не поймать. Оставалось надеяться на их рассудительность. Поэтому, вдохнув глубже свежий лесной воздух, девушка начала свой громкий монолог. При этом она шла вперёд, пробираясь всё глубже и глубже в лес, ориентируясь на отчётливые следы в ещё не растаявшем снегу и сломанные ветки, преграждавшие путь юным воришкам.       — Я не враг вам. Прошу, остановитесь и послушайте. Возможно, вас устроит моё предложение, и мы разойдёмся с миром.        Её крик спугнул стаю ворон на соседнем дереве. Анне показалось, что эхо должно было разнести ее слова в самые дальние уголки леса, но деревья, напротив, поглотили их, погружая природу в тишину. И ребята тоже молчали, поэтому девушка решила сменить тактику.       — Вы взяли чужое. Я брошу это расследование, как только получу обратно драгоценности своей семьи. Но когда делом займётся полиция, виновный будет найден, и его неизбежно ожидает тюрьма. Если вы причастны к этому делу — просто скажите мне об этом, и никто не будет наказан, — и снова тишина служила ей ответом.       Анна внимательно смотрела по сторонам в поисках хоть каких-нибудь признаков беглецов. Она пробиралась всё глубже, раздвигая руками буйную поросль. Когда-то это место было парком, но со временем люди реже стали здесь появляться, и он опустел. Некому было следить за состоянием деревьев, кустов и красивыми узорами клумб — и, в конце концов, ухоженный парк зарос, превратившись в густой, местами непроходимый лес. Ближе к городу деревья становились реже и реже, и ещё оставалась узкая дорожка из брусчатки, на обочине которой иногда мелькали лавочки с узорной резьбой — как напоминание о былой роскоши этого места. Но Анна давно миновала этот участок, и теперь ее путь проходил через самую гущу леса.       Делая очередной шаг, девушка неловко наступила на скользкую ветку, которую не заметила под слоем снега. Анна пошатнулась и ухватилась обеими руками за тонкое деревце, которое спасло её от падения:       — Да чтоб тебя! — воскликнула она с досадой. Девушка уже порядком замёрзла, да и настроение в этот день с самого утра не задалось: ночные кошмары, пропавшие драгоценности, еще одно преступление в Затонске… «Какой же долгий день… Но все же он менее мучителен, чем долгая ночь. А ночь неизбежна…» — с тоской подумала Анна. Она опустила взгляд вниз и, кроме вытоптанной ею полянки и своих же глубоких шагов позади, увидела только белоснежное покрывало снега. Следы ребят пропали. Видимо, в своих размышлениях и поисках, она не заметила, когда свернула не туда.       Вспыхнув, Анна резко развернулась и начала искать дорогу обратно. Вернувшись на пару десятков шагов назад, она увидела, где потеряла след. «Вероятно, эти сорванцы прячутся где-то неподалёку», — рассудила Анна. Она снова набрала воздух в лёгкие и так же громко, как и в прошлый раз, начала говорить:       — Очевидно, вы не доверяете мне. Раз так, я могу вернуться обратно к дороге, в надежде, что через некоторое время найду холщовый мешочек с украшениями возле вашего домика на той большой поляне.       Девушка уже начала возвращаться назад, решив продемонстрировать им свою честность, когда вдруг услышала грубый ломающийся голос откуда-то сверху:       — Мы не брали ваших вещей, и незачем насылать ищеек на нас! Чёрта с два у них получится отыскать настоящих следопытов!       «Для них это игра, и они пошли в наступление», — подумала Анна, пробегая глазами по верхушкам деревьев. Она быстро определила нужное направление по звуку, но говорящего не видела.       — А зачем тогда нужно было убегать? Чего вы боитесь, если ни в чем не виноваты? Покажитесь, и всё сложится самым лучшим образом для всех нас!       — Уходите! — раздался другой, более ровный голос, но, как и прежний, явно не принадлежал самому младшему. Анна бросила взгляд в другую сторону, но снова никого не увидела. Только густые голые ветки, мерно покачивающиеся от дуновения ветра. Деревья в это время года создавали ощущение таинственности и даже лёгкой опасности.       Девушка решила попробовать вывести на разговор мальчика, о котором так благоприятно отзывался Герасим, так как решила, что его уговорить окажется проще.       — А ты что скажешь на это, Павел? — вызвала его Анна. Ребёнок какое-то время молчал, но позже зазвучал третий голос, непохожий на два других, дрожащий от волнения:       — А я скажу, что они правы! Мы не трогали ваших безделушек. Поэтому уходите!       Анна задумалась. Ситуация казалась безвыходной.       — Конечно, вы всеми вместе не брали их. Но я уверена, что кто-то один наверняка знает, куда они подевались. Так что, лучше ответьте сейчас, пока…       Она не успела договорить. Звук ломающихся веток и дикий детский крик разорвали тишину леса.