Стокгольмский синдром

      Аня лежала второй час без сна. Голова гудела, но уже не так сильно, как накануне. Ее мучила сильнейшая жажда, но она старалась не думать об этом. Как и не думать о том, что ждет впереди.       Короткий обыск ее временной обители ничего не дал. Пустые ящики в письменном столе, на окне прочная решетка. Ни под кроватью, ни в шкафу ни одного острого предмета. Ни, даже, заколки в волосах. Вскрыть замок не получится, а попытаться выбить дверь значит навести шум и привлечь его внимание.       Аня вспомнила свой телефон, который лежал на тумбочке в ее комнате. Какой оплошностью стало ее желание совершать пробежку "налегке"! Во всяком случае, вряд ли он дал бы возможностью воспользоваться смартфоном и вызвать спасателей.       Умственная работа в конец измучила ее. На любую другую работу у нее давно не осталось сил, так что она продолжала обдумывать варианты своего побега. Как назло никаких идей, кроме как стукнуть насильника подушкой по голове, не нашлось. Сразиться с парнем голыми руками она не смогла бы из-за слабости, одолевшей тело.       Девушка не заметила, как погрузилась в поверхностный тревожный сон. Разлепив веки и обнаружив, что наступило утро, Аня потянулась и зевнула. И только потом увидела его. Марк стоял около окна, скрестив руки на груди. Она изучала его профиль, грязные волосы, облепившие лицо.       Он был красивым. Нет, скорее многие сочли бы его привлекательным, так было бы правильнее его описать. Темные глаза, прямой нос, чуть пухлые губы. Девушкам с ее курса нравились его прическа: светлые кудри, не доходящие до подбородка. Высокий и худой, но не лишенный физической силы.       Он обернулся и прямо посмотрел на нее. Его лицо не выражало ни злобы, ни агрессии. Будто бы они встретились в университетской аудитории. И если ранее он никогда даже и не думал с ней поздороваться, то теперь не мог отвести глаз. Что это было: затишье перед бурей или временное просветление его воспаленного сознания? Она не хотела строить предположения.       - Похоже, у меня дежавю. - Этот хриплый голос не мог быть ее собственным. Аня прокашлялась.       Марк подошел и молча протянул стакан. Девушка еле сдерживала порыв ухватиться за него и выдернуть из рук. Вместо этого продолжала сверлить укоризненным взглядом.       - Что смотришь? - Парень придвинулся ближе, сокращая дистанцию, пока стакан не оказался прямо перед ее лицом. - Пей.       - Даже не подумаю. - Хмыкнула и отвернулась в сторону. - Чтобы потом корчиться в судорогах?       Марк непонимающее вперился в нее глазами. Не прошло и суток с тех пор, как она оказалась здесь, но ее кожа уже приняла мертвенно-бледный вид. Синяки под глазами подчеркивали эту белизну, придавая болезненности. Живой и наглый труп.       - Что ты туда подсыпал?       - Это обычная вода.       - Тогда ты первый. - Она продолжала хрипеть. Еще секунду и она не откажется опрокинуть в себя содержимое залпом, даже если в нем будет концентрированный раствор мышьяка.       Пожав плечами, парень сделал глоток. И протянул стакан. Аня села, облокачиваясь о спинку кровати и выхватила стакан из его рук, жадно и торопливо выпила все до последней капли и вложила обратно в протянутую ладонь пустой.       - Насколько я помню, в твоих планах было заставить меня умирать от обезвоживания. - Она чувствовала себя куда лучше. Словно через обычную воду к ней пришла жизнь, наполнила сосуды горячей кровью. - Что изменилось?       Марк не торопился отвечать ей. Вытянул смятую пачку сигарет из кармана и сел на стол, напротив нее. Привычным движением вложил сигарету в губы.       - Это было бы слишком скучно. - Чиркнул зажигалкой перед лицом и затянулся. - В моих планах, насколько Я помню, - Выпустил дым. - Было заставить тебя жить долгой, но не счастливой жизнью.       Аня подтянулась, скинув с себя одеяло. Опустила ноги на пол, разглаживая спортивные леггинсы на коленях. Новая порция головокружения предостерегла ее от попыток встать. - Боюсь, для долгой жизни одной жидкости мало.       - О, в таком случае, чего ВЫ желаете? Стейк, цезарь с креветками? Может, мне нанять повара, чтобы он удовлетворил все ВАШИ пожелания? - Медленно, с издевкой сказал и втянул отравленный дым.       - Если этот повар заберет меня отсюда и отвезет домой - пожалуйста. - Она сложила ноги по-турецки и облокотилась на стену позади себя. Мысль о горячем куске мяса не давала покоя. - Марк, зачем я тебе нужна?       - Кто сказал, что ты мне нужна? - сухо, безэмоционально. Аня не могла сказать, что ей нравилось больше - его ярость или мнимое спокойствие. Не давая себе расслабиться, она готовилась к его нападению, сжав руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.       - Была бы не нужна - уже нашел способ избавиться.       Парень чувствовал себя уставшим от нее, от пустых разговоров с ней. Уставшим, но не способным заставить себя уйти, оставить ее теряться в догадках о ближайшем будущем. Сказать ей правду было бы неосмотрительно, по крайней мере сейчас. Вероятнее всего, она не стала бы подпитывать его своей энергией, замкнулась, закрыла бы свое сознание от его вероломного вторжения. Ему не нужна была она, ни тогда, ни сейчас - только ее эмоции, чистые, сочные, наполненные жизнью.       - Ты оказалась не в том месте и не в то время. - Встал, чтобы открыть окно и выбросить бычок на улицу. - И, как известно, испортила мне все планы.       Аня поднялась и на шатающихся ногах приблизилась к парню. Ветерок из окна взбодрил ее, с упоением она вдыхала свежий воздух, наслаждаясь каждым глубоким вдохом.       При дневном свете она более ясно могла оценить обстановку. Вплотную к дому примыкал лес, зеленые ветви едва не касались стекла. Девушка вглядывалась вглубь деревьев. Неужели они одни, застрявшие посреди непроглядного леса? Возможно ли, что с другой стороны дома находятся соседние дома? Возможно ли, что ее крик услышат другие люди и вызовут полицию?       - Где мы?       Марк обернулся к ней, окинул бледное лицо долгим взглядом. - Тебе на карте показать?       - Просто сказать - достаточно. - Аня чувствовала рукав его рубашки тылом своей руки. Сдвинь она руку на несколько сантиметров левее, коснется его теплой кожи. Девушка вздрогнула и скрестила руки на груди.       - Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. - Поймав вопросительный взгляд, продолжил: - Есть ли хоть одна живая душа в округе. Ответ - нет. Никого, кроме нас с тобой.       На последних словах девушка поморщилась. Нас с тобой . Слащавое, мерзкое словосочетание. Да и прозвучало так, будто они - влюбленная парочка, решившая взять тайм-аут от городской суеты.       Как романтично       - Ты говорил, что я помешала тебе. Но помешала чему? Кого ты хотел украсть вместо меня? - Она еле дышала в ожидании его ответа. А когда его не последовало, спросила сама: - Нину?       - Какая догадливая. - Его должно была напрягать сократившееся между ними расстояние, однако он не ощущал какого-либо напряжения. Не ощущал былой злости и жалости к себе. Парень слышал ее размеренное дыхание, неторопливое биение сердца. Она стояла рядом и в то же время словно не существовала вовсе.       - Но зачем? Какой в этом смысл? - тихо прозвучало почти около уха.       - Разве тебя это касается? - он обернулся к девушке. Поднял ладонь и коснулся ее плеча, желая удостовериться, что перед ним не бестелесный дух, а человек. Из плоти и крови. Человек, который несправедливо и незаслуженно терпит его жестокие слова. Его мрачное общество.       Аня уже было открыла рот, как указательный палец прижался к ее губам, заставляя молчать. - Не говори. - Девушка кивнула. Палец соскользнул, цепляя нижнюю губу. Кровь бешено помчалась по сосудам, когда Марк очертил линию ее подбородка и спустился вниз на ключицы.       Он же не собирается...Господи, только не это, пожалуйста, не это.       - Я принесу завтрак. - Рука резко отпрянула, оставляя за собой обжигающий след. - После - провожу тебя в ванную комнату. И обойдемся без выкрутасов, ты поняла меня?       Он оставил ее, смущенную, растерявшуюся. Повернул ключ в замке и удалился, мягко ступая по половицам. Еще никогда раннее она не хотела сбежать так сильно, как сейчас. Сбежать от его странного взгляда, прикосновений. От себя, встревоженной и дрожащей.       Жалкой.

***

      Они ели молча. Каждый задумался о чем-то своем. Аня торопливо поглощала еду, стараясь не смотреть на своего похитителя. Он же, в свою очередь, задумчиво изучал ее тонкие запястья и длинные пальцы.       - Спасибо. Эта яичница была относительно вкусной. - Она отставила тарелку на тумбочку.       - Посмотрите-ка, стоило только накормить, и ты тут же обзавелась хоть какой-то вежливостью. - Язвит, будто это может ее задеть. Пара дней - и она забудет, какого это - обращать внимание на его выпады.       "Никакой "пары дней". В скором времени тебя здесь не будет. И никак иначе"       Ему казалось, что после еды болезненный вид начинает покидать ее лицо. Даже кожа не выглядит уже такой потускневшей. Тем лучше - она нужна ему здоровой.       Нужна ему...       - Не обольщайся. На этом моя вежливость закончится.       Марк усмехнулся, убирая тарелки в сторону. - Скверные манеры тебе не на руку.       - Меня это мало волнует. - Сказала как отрезала. Уж чем-чем, а хорошими манерами она его задабривать не собиралась. Пускай мучается с ней так же, как она мучается с ним. А лучше - пускай горит в аду. Всю свою долгую загробную жизнь.       - И все же, я тебе советую быть паинькой - дольше проживешь.       Аня серьезно посмотрела на него, прежде чем произнести:       - Хочешь себе кого-нибудь попокорней - пойди и укради. Не трать мое и свое время.       Марк неожиданно рассмеялся, обнажив ряд ровных зубов. Она не ожидала такой реакции, скорее хотела разозлить. Он был уязвим, когда злился, и она собирается этим воспользоваться.       - Я хочу выйти наружу. Мне тесно и душно здесь. - Девушка не верила, что он согласиться, но желание пройтись было сильнее ее опасений услышать отказ. Еда придала ей энергии, в ногах чувствовалось возбуждение, требующее долгой прогулки. Ее план требовал немедленного исполнения.       Марк встал и собрал тарелки. Ему самому хотелось выйти на свежий воздух, но он небезосновательно боялся ее побега. Не хватало только искать ее по близлежащим заброшенным домам. Его мучили сомнения, но впервые за долгое время появившееся хорошее настроение, толкало на риск.       - Ты только что намекнула, что продолжишь сопротивляться моему "гостеприимству". С какой стати я теперь должен исполнять твои приказания?       Аня прикусила язык, чтобы замолчать. И все же, если не сейчас, то когда? Вдруг больше не предвидится такой замечательной возможности? Еще чуть-чуть, и она добьется его расположения, усыпит бдительность. Сбежать будет не сложно, если он, конечно, не привяжет ее к дереву.       - Пожалуйста. - Протянула как можно более жалостливо. Ей показалось на секунду, что он сдается. Судя по тому, как он замешкался с ответом, так оно и было.       Парень развернулся и вышел, закрывая за собой дверь. Он не озвучил свое решение, однако Аня точно знала, что он обдумывает этот вариант. Это было лучше, чем сразу получить отказ.       И если все пройдет гладко - этот ублюдок сам попробует себя в роли узника. Об этом она уж позаботится.

***

      "Не сегодня"       Она тысячу раз прокрутила в голове то, что Марк сказал ей полчаса назад, перед тем, как запереть в ванной. Не сегодня - значит то же, что и "когда-нибудь", а может (ее сердце забилось быстрее) и "завтра". Остается лишь пережить этот день и все не испортить. Не лебезить, не заигрывать с его расположением, иначе он тут же почувствует неладное. Быть собой, и быть той, кого Марк хотел бы видеть на ее месте. Этакой стервозной ломакой.       "Сказано - будет сделано"       Аня расслабилась, позволяя горячей ванне сделать свое дело: снять напряжение, очистить мысли от ненужного мусора. Только план, нагой и сырой, не обремененный сомнениями. Если ЭТО требуется от нее во имя спасения, почему, блять, и нет? Все воспоминания потеряют свою вредную силу, когда она кажется на свободе. Только так об этом и нужно думать.       Он уже трижды стучался в дверь, подгоняя. Каким бы сильным не было возмущение девушки, она помнила о том, что выполнять его требования (хоть и не так смиренно) - было частью ее игры на выживание. В первую очередь - ослабить внимание.       После четвертого стука Аня закончила расчесывать влажные волосы. Из зеркала на нее смотрела незнакомка, внешне выглядящая в точности, как она прежде. Те же темные прямые волосы, чуть ниже плеч, те же большие карие глаза, узкие губы, та же болезненная бледность. Но было что-то, что отличало ее прежнюю от сегодняшней, а именно - решимость. Холодная и черствая, она застряла во взгляде, в плотно сомкнутых губах. Девушка попробовала улыбнуться своему отражению так, как собиралась улыбаться Марку, и не нашла в своей улыбке ничего подозрительного. Может, слишком мягко и тепло. Но это пустяки, на которые не осталось времени. Пускай думает, что она почти смирилась со своим положением. Облаченная в мешковатую футболку, скорее всего перекочевавшую из его гардероба, и в собственные леггинсы, она попросила открыть дверь.       - Я думал, ты никогда не закончишь. - Девушка не могла не съежиться под его любопытным взглядом. И в чем смысл каждый раз заставлять ее смущаться?       - Имей совесть. Я больше суток не была в душе, тем более после пробежки. - Она отвела глаза, заставляя себя изучать стену позади него. - Тебе бы тоже не помешало.       - Спасибо за заботу, но я уж как-нибудь сам разберусь.       Весь этот час парень провел за дверью, ожидая ее. Он вслушивался в шум падающей воды, представляя себе крупные капли, стекающие по обнаженной коже. Ее тонкие пальцы, запутавшиеся в мокрых волосах, лицо, подставленное под струю воды. Представлял мочалку, свободно гуляющую по ее телу, изучающую каждый сантиметр его сущего недоразумения. Эти мысли не были ни приятны, ни противны: они проносились в голове, оставляя за собой лишь смутное знакомое желание. Подобное тому, какое он испытывал, завлекая очередную простушку в свою постель, и в то же время, совсем не похожее на него. Он не хотел ее, в том смысле этого слова. Только лишь увидеть мельком, сравнить представленное с реальным. Только лишь разочароваться и более никогда не возвращаться к этой мысли.       - Что теперь? - Установившаяся тишина стала слишком интимной, чтобы не прервать ее.       Аня смотрела на него прямо, без раздражения или страха. Так, будто спрашивала, на какой фильм им предстоит сходить, в каком ресторанчике поужинать. Так, будто они уже сто лет друзья, привыкшие к сосуществованию друг с другом. Дурацкая мысль.       Казалось бы, простой вопрос, но заставивший задуматься. Что теперь? Откуда ему знать, что теперь? Уходи в свою комнату и сиди там, пока не понадобишься? Нет. Ей нужен другой ответ. Точный и определяющий. Такой, какой он не сможет ей дать.       - А что бы ты хотела?       - Ты сам прекрасно знаешь.       - Все, кроме этого. - И зачем он дал ей право выбирать?       - Тогда погулять.       - И кроме этого.       Девушка не могла понять, в какую игру он хочет сыграть с ней теперь. Что это за вопрос, если любой ответ на него неправильный? Быть дружелюбной с ним становилось сложнее с каждой секундой, однако сдаваться рано. Вместо этого нужно придумать что-то такое, что он мог бы легко исполнить и убраться с ее глаз. Что-то...       - Я хочу почитать. У тебя есть какая-нибудь художественная книга?       - У отца была небольшая библиотека, я могу посмотреть там что-нибудь для тебя. Что более интересно? - Марк нахмурился. И это его слова? Она - гребанная пленница, источник эмоций, без пола и имени. На кой хер нужно выяснять ее интересы? Дал любую книжку и пускай зачитывается. Если так и дальше пойдет - она сама посадит его в эту комнату и закроет на добровольно отданный им ключ. - Я принесу несколько. Не понравятся - твои проблемы.       Аня беспечно пожала плечами. Она не заметила грубости в его голосе, как не заметила и утихший гнев, разгорающийся внутри него с новой силой. Все потому, что в этот раз ярость была направлена не на нее, а на человека, который совсем недавно поклялся быть бесстрастным и незаинтересованным. Поклялся и тут же нарушил свою клятву.