Стокгольмский синдром

      Сигареты всегда кончаются так некстати.       Вся жизнь – это ядовитый дым, отравляющий тело и душу.       Жизнь – одиночество, разъедающее изнутри.       Жизнь – это смысл. Смысл умереть.       Но ведь теперь все не так? Что-то поменялось. Болезненное бесчувствие начало отпускать его. Кто бы мог подумать, что банальное общение поможет справиться с психической анестезией не хуже гребанных антидепрессантов. Кто бы мог подумать, что девчонка, о существовании которой ранее даже не задумывался, выведет его из кризиса за какие-то пару дней. Главное, не потерять эффект. А лучше приумножить, и ускорить процесс реабилитации.       Но как? Препираться с ней надоело до чертиков. Неизвестно, кому больше - ему или ей. Прошло двое суток с тех пор, как она попала к нему домой. И сутки с тех пор, как Марк обещал подумать над ее предложением выйти на улицу. Обещание-то он выполнил, но приводить в исполнение ее просьбу не торопился. Хочется ей или нет, а подождать придется. Недолго, правда, день или два. Зависит от того, как она будет себя вести.       Вчерашний день они провели почти что раздельно, она - с книжкой в руках. Он же слонялся по дому, не находя себе применения. Какое-то время сидел под дверью ее комнаты, слушая как девушка перелистывает страницы и смеется над прочитанным. Другую часть времени, не потраченную на готовку, бродил по двору, погруженный в свои мысли. И только несколько часов в сумме они коротали в обществе друг друга: за завтраком и ужином, а также во время походов в ванную комнату.       И эти моменты были самыми полезными и приятными, чем остальные, что он проводил в одиночестве. Он все чаще ловил себя на мысли, что нуждается в ее обществе. В разговорах, пустых и бессмысленных, и в молчании наедине. Нуждается в ее взгляде, ожидающем, порой ненавидящем. Нуждается и не боится признаться в своей быстро возникшей зависимости, как бы сама она его не пугала.       Но что же дальше? Каникулы длиною в месяц закончатся быстрее, чем он успеет опомниться. Настанет время вернуться на учебу, в город. Он не сомневался, что продолжит обучение. Другое дело, вернется ли она.       До этого парень не думал всерьез о том, что совершил преступление, за которым ожидаемо последует уголовное наказание. Но теперь осознание свалилось на него, как снег на голову, парализовав мысли. Он не планировал убивать ее, не планировал оставлять в заточении на всю жизнь. Однако как отпустить, не боясь прихода людей в форме? Он не знал ответа на этот вопрос. Но верил, что найдет.       А сейчас пора достать новую пачку из блока. А лучше сразу две.

***

      Аня проснулась задолго до его прихода. Потянулась, откинула одеяло. Посидела пару минут на краю кровати, прежде чем встать и пройтись по комнате. Сколько времени прошло до того момента, когда он повернул ключ в замке (два раза, с небольшим перерывом между каждым поворотом) - черт знает. Будто бы он озаботился оставить ей хоть какие-то часы. Единственное, чем он озадачился, так это тем, чтобы она не померла с голоду и со скуки без его присутствия. Вот и сейчас, первым в двери показался поднос с завтраком, а затем и сам Марк.       - Твои кулинарные способности заканчиваются на яйцах? Скоро мы тут оба закукарекаем, с таким-то провиантом. - Усмехнулась без должной иронии. Во всем мире не нашлось бы столько сарказма, каким бы она хотела его на деле одарить. Но придерживаться плана - превыше всего.       - Я вижу, ты не особо голодна. В таком случае, позавтракаю один.       - Ладно уж, составлю тебе компанию.       После того, как на тарелках не осталось еды, Марк блаженно откинулся назад, облокотившись о стену. Ему не хотелось уходить, хотя говорить было не о чем. Обычно, после установившейся тишины поднималась тема про "когда" и "почему не сегодня", но сегодня что-то было не так. Она не спешила спрашивать, он не спешил начинать диалог. Ему было хорошо и без слов. Сидеть рядом, изучать ее лицо ("она расстроена или задумчива?"), разделять ее молчание. Гадать, какие мысли застряли в ее голове, ненавидит ли она его так же, как и в первый день.       "Конечно, ненавидит. А ты надеялся на обратное?"       - Над чем ты вчера смеялась? - Не выдержал он.       Она смутилась (Или ему только так показалось?), но резко ответила:       - А ты, что, подслушивал?       - Просто мимо проходил.       - И как долго ты мимо проходил?       - Чего ты завелась вообще? Уже и спросить нельзя? - Он потянулся за сигаретой. Достал одну, затем, задумавшись, другую и кивнул головой в ее сторону: - Будешь?       Девушка хотела ответить отрицательно, но странное любопытство внутри одержало верх над обычным пренебрежением к курению:       - Я никогда раньше не пробовала.       - Так попробуй. Может, понравится. - Он вложил сигарету в ее руку. - Возьми ее вот так, между вторым и третьим пальцем.       Она повиновалась, неуверенно зажала сигарету так, как он сказал и поднесла ко рту.       Его забавляла серьезность, с которой она выполнила его указание. Чиркнул зажигалкой перед ее лицом, наблюдая за огоньком, отражающимся в ее глазах, он заговорщически прошептал: «втяни», и уже готовился похлопать ее по спине, как она мгновенно выпустила дым обратно.       - Нет, дурочка, так не делается. - Смешок вырвался у него из горла, и он тут же захотел забрать его назад, заметив ее замешательство. – Вдохни дым в себя, а затем выпускай.       Она сделала так, как он велел, и резкий приступ кашля сломал ее пополам. Глаза заслезились, и она принялась ожесточенно тереть их, как почувствовала его ладонь на своей. «Не три, хуже будет» - поспешно объяснил свой порыв, отдергивая руку, словно обжегшись. Его пальцы запомнили мягкость ее кожи, запечатав это ощущение в подкорке.       После второго неловкого затяга Аня почувствовала, как горло сковало раскаленным обручем. - И что в этом такого? - Закашлявшись, прохрипела она.       - Это в первый раз так. А потом становится приятно. Так же и с сексом. - Ему понравился румянец, проступивший на ее бледных щеках. - Только не говори, что ты девственница.       - А вот это тебя точно не касается. - Она затянулась в третий раз, удержавшись от покашливания. Это все его внушение. Ей не могло понравиться горячее распирание в гортани, и все же она не могла уговорить себя выкинуть недокуренную сигарету в окно.       - Ну так что? Ты ответишь на мой вопрос?       - Я уже ответила, что тебя это не касается.       Он смахнул пепел на пустующую тарелку, девушка повторила за ним. Как же необычно было сидеть рядом с ней, выпускать дым левее ее лица и наблюдать за тем, как она нелепо пытается его скопировать. Ему позволительно быть тем, кто привьет ей пагубную привычку. Она ведь так же выработала у него зависимость: от себя.       - Мой вопрос был - над чем ты смеялась вчера. А то, что ты девственница - не вопрос, а утверждение.       Аня задохнулась от негодования. Да как он смеет делать какие-либо предположения, да еще такого характера? Даже если это намек на ее внешнюю непривлекательность и отсутствие успеха у мужчин, то вскоре ему предстоит жестоко в этом разочароваться.       - Не стоит говорить так лишь потому, что я единственная, кто не побывал у тебя в постели. - Это вызов? Он не против его принять!       - Ты многое потеряла, между прочим. Но не поздно возместить это упущение. Это тебе так, на заметку.       - Какое щедрое предложение! Предпочту воздержаться.       - Другого я от тебя не ожидал. Так что?       Начало разговора вызвало у нее только раздражение. Но теперь она веселилась вместе с ним и не видела в этом ничего постыдного. Неужели она настолько соскучилась по человеческому обществу? Затушила окурок о незамысловатую пепельницу.       - Перечитывала "Вечера на хуторе близ Диканьки" Гоголя. Там был один...Забавный момент.       - Какой?       - Возьми да сам прочитай. Гоголь местами не такой уж мрачный. - Она потянулась за книгой, но он перехватил ее руку и задержал в своей. Провел большим пальцем по тыльной стороне, заставив ее сердце биться быстрее. И отпустил со словами:       - Позже. Прочту.       И снова эта оглушающая тишина, как миллион иголок, вонзившихся в голову. Она должна прекратить ее, заполнить своим голосом, но не продолжать смотреть на него так тоскливо, словно тысячи невысказанных слов разрывают ее изнутри, без возможности вырваться наружу. Он ловит ее настрой, это не так сложно, ведь все, о чем она молчит, написано у нее на лице: в складке между бровей, в распахнутых карих глазах, за блядски чувственным изгибом губ. Сложно противиться тому, чтобы считать ее чувства из поцелуя, ловя ртом ее обжигающее дыхание. Чертовски сложно, но он сдерживается, не давая себе приблизиться к ней, цепляясь руками за одеяло, не позволяя им коснуться        "Чтоб ее!"       нежной кожи. Это обман, всего лишь один из побочных эффектов гребанной зависимости. Он не поддастся сиюминутной страсти. Все пройдет, стоит лишь перетерпеть момент. Или разрушить магию сейчас, убедиться в иллюзорности желания, всего-то дотронуться губами ее, едва лишь, совсем ненадолго...       - Я пойду. Вечером выйдем прогуляться. - Отворачивая взгляд. - И помни, одно неловкое движение - и ты больше никогда не покинешь этой комнаты.       Два быстрых поворота ключа. Без пауз.

***

      Он выполнил свое обещание. Сразу же после ужина они отправились во внутренний дворик, огороженный забором. Былое воодушевление сразу же отпустило девушку, как только она увидела замок на двери. Выйти можно было только здесь: высота забора не позволяла даже и думать, чтобы перелезть через него. План побега снова отодвигался на неопределенный срок, только если сегодня она не убедит парня выйти за территорию дома. Что было почти нереально, учитывая, что и во двор он не сразу согласился ее отвести, а после навязчивых уговоров. И после того, кхм, неудобного момента за завтраком.       - Кто посадил эти розы? Твоя мама? - Как бы между прочим. Нужно отвлечь его внимание, чтобы обдумать новую стратегию.       - Она.       - Где она сейчас? В городе?       - Нет. И я не хочу об этом говорить.       Девушка на секунду задумалась о значении его слов, но уже через пару мгновений они выветрились из ее памяти. Сейчас ее интересовало больше, как открыть замок на двери, и есть ли в этом доме еще один выход.       - Я нечасто бывал здесь раньше. Преимущественно летом и в начале осени, иногда поздней весной. Этот дом у нас был что-то вроде дачи. Но картошку и помидоры мы здесь не высаживали. - Он улыбнулся на последний словах, и ей не оставалось ничего другого, как улыбнуться вместе с ним.       - А чем еще можно заниматься на даче, если не копанием картошки?       - Спасаться от городского шума. Как ты успела заметить, здесь очень тихо. Даже слишком. - Они шли по садовой дорожке вдоль участка, почти что под руку. По крайне мере, он чувствовал рукав его ветровки, накинутой ей на плечи. - А еще дышать свежим воздухом, чем мы сейчас и занимаемся. Надеюсь, ты довольна.       Она остановилась, развернувшись к нему лицом. В сумерках его очертания, даже на таком близком расстоянии, становились размытыми, но ее больше интересовали глаза, горящие странным воодушевлением. Девушка не понимала, в чем причина такой резкой перемены в его отношении к ней. Совсем недавно он не гнушался произносить такие ужасные слова в ее сторону, угрожать и обливать ругательствами. И теперь все, что бы он ни делал, что бы ни говорил, выглядят как попытка заполучить ее...одобрение? Он куда большая загадка, чем ей казалось ранее. Только вот, хорошо это или плохо?       - Спасибо. Я рада, что получилось выбраться. Тяжело столько дней находиться взаперти в нескольких квадратных метрах.       - Это не в последний раз. Если хочешь, мы можем каждый день совершать вечерний променад. - Улыбка еле тронула кончики его губ. Впервые и навсегда Аня поняла, почему он пользовался ТАКОЙ популярностью среди девушек. В других обстоятельствах, она вряд ли бы смогла противостоять его обаянию. Но не сейчас, когда сознание не уставало ей напоминать о том, что перед ней похититель.       - Хочу. Это помогает развеяться. Я уверена, что сегодня будут сниться хорошие сны, в отличие от...       - Ты видишь во сне кошмары? - Он ее перебил. Какое ему до этого дело? Зачем это все? Забота, исполнение желаний. Почему он должен угождать ей? Проще было бы выводить ее из себя, питаться ее злостью и гневом. В ней было столько презрения - отбавляй, не отбавляй, меньше бы не стало. Ему хватило бы и этого. Но каждый раз, с упорством фанатика, он добивался от нее других эмоций, тащился от них, как наркоман от очередной дозы.       - Да. Больше про вечное заточение. Про то, как я открываю одну дверь, а за ней натыкаюсь на другую. Бегу по нескончаемым коридорам, взламываю замки, разбиваю окна, а за ними стена. И так до бесконечности. - Она видела, как внимательно он ловил ее слова, страдая и наслаждаясь ее болью. - А еще про то, как меня выслеживают и почти находят. Но снова и снова, я оказываюсь в другом месте, далеко от всех. Совершенно одна.       - А я? Разве я не с тобой?       - Ты всегда по ту сторону дверей. И это ты прячешь меня от них.       - Твои кошмары очень похожи на реальность, не находишь? - Он усмехнулся, доставая из пачки сигарету и прикуривая ее. - Я могу поделиться с тобой своим снотворным. После него снов не бывает, во всяком случае, у меня.       Аня взяла его свободную руку в свою, растерла пальцами, согревая. Невинный жест, вызвавший в нем странное волнение. Он хотел вырвать ладонь из ее теплого объятия, но в то же время не спешил это делать. Просто ждал, что будет дальше.       - Ты можешь сделать для меня гораздо большее, чем накормить пилюлями. Просто дай мне ту свободу, которую я ищу в своих снах.       Он не ответил. Да и ответа не требовалось.