Стокгольмский синдром

      Лунный свет проникал в комнату, обрисовывая контуры мебели. Отбрасываемая стулом, с навешанной на спинку одеждой, тень походила на голову косматого чудовища. Глупо пугаться обычной тени, и все же Аня потянулась к ночнику, которым Марк недавно ее обеспечил. Мягкое свечение заполонило пространство, заменив зловещие очертания обычной картиной. Сонная девушка устало откинулась на подушку.       Ее заточение продолжалось на протяжении вот уже недели, если не больше. Сложно следить за временем без часов и календаря, особенно когда один день не отличается от другого.       В тот вечер, когда они впервые совершили прогулку по внутреннему дворику, Марк проводил ее в комнату, не стараясь продолжить разговор. Сухое "Спокойной ночи" было последним, что она слышала от него на протяжении многих часов. Он не пришел утром, не пришел и в обед. Как выяснилось позднее, парень уезжал в город за провизией и некоторой одеждой. Аня тогда с сожалением подумала о потерянном времени, которое она могла бы потратить на поиск выхода в его отсутствие, хотя и понимала, что без подручных средств выхода из комнаты и из дома не было. В тот же день они поужинали привезенной из города пиццей и газировкой. После ужина Марк попросил остаться, и девушка не смогла ему отказать, уже хотя бы по той причине, что он не пытался донимать ее разговорами. О том, что она устала от вынужденного одиночества, нечего и говорить. Таким образом было положено начало новой традиции, повторяющейся изо дня в день с удручающим постоянством.       В последующем Марк более не спрашивал разрешения. После еды оставался с ней за запертой дверью, занимаясь своими делами, но чаще бездельничал. Садился в ее кровати в ногах и изучал ее лицо, пока она читала. Иногда просил почитать вслух. Ему нравилось, как серьезно она относится к его просьбе: меняет интонации в зависимости от написанного, продумывает диалоги и озвучивает их с выражением, будто выступает не перед единственным зрителем, а перед целым залом.       Нельзя сказать, что ей было неприятно его присутствие. По началу, конечно же, она не испытывала ничего, кроме смущения и раздражения, но чем больше времени они проводили вместе, тем больше она была заинтересована в том, чтобы не оставаться в одиночестве. Про Марка она также не могла сказать иного, иначе стал бы он торчать в ее комнате дни напролет?       Ближе к вечеру они неизменно выходили на улицу, ограничиваясь двором. На каждую просьбу расширить пределы прогулочной зоны Марк отвечал невнятно, отмахиваясь, как обычно, словами "потом", "когда-нибудь". Со временем она просто перестала спрашивать, доверяя его словам и памяти.       Глядя в потолок, Аня снова задумалась о своем положении узника и о той роли, какую она исполняла в жизни этого загадочного человека. С последнего раза они не возвращались к разговору о ее освобождении, и девушка чувствовала его сомнения по этому поводу, ожидая, когда он сам поднимет эту тему. Но он не спешил ее просвещать ни о ее дальнейшей судьбе, ни о том, почему она все еще нужна ему. Аня и сама строила догадки, но ни одна не подходила к ситуации. Его влюбленность была бы самой правдоподобной версией, если бы девушка не отметала ее сразу же в начале рассуждений.       Перевернувшись на левый бок, она прикрыла глаза в надежде, что сон не заставит себя долго ждать. Так и случилось.

***

      Странно, что она не проснулась от скрежета ключа в замке. Не проснулась и тогда, когда он со звоном поставил нагруженный поднос на стол. Даже не пошевелилась, пока матрас проминался под весом присевшего на край парня, пока его мелко трясущиеся пальцы заправляли выбившуюся прядь за ухо.       Она была такой беззащитной, пока спала. Складка между часто нахмуренными бровями теперь разгладилась, создавая беспечный вид. Могло показаться, что она видит приятные сны: уголки губ были слегка приподняты, как при улыбке. Марк поднялся, чтобы пересесть в кресло и подождать, пока она проснется, но в ту же секунду ее влажная рука легла на его локоть, побуждая остаться.       - Не уходи. - Он скорее прочитал это по ее губам, чем услышал.       - Хорошо.       Марк пересел поближе к ней, беря ее ладонь в свою. Ее кожа, теплая ото сна, скользила под его пальцем, словно шелк. Он не мог объяснить трепет, возникший где-то в груди, когда девушка подвинулась к стене, освобождая место рядом с собой и кивнула ему в приглашении. С невиданной ранее робостью, он лег рядом с ней, не зная, куда девать свои руки, пока она сама не освободила место под своей головой.       - Мне снился жуткий сон. - Шепот в районе его шеи прожигал кожу до костей.       - Разве? Я думал, наоборот. Ты улыбалась.       Аня прижалась к нему, сметая всю прежнюю нерешительность. Ей было тепло и уютно лежать в его почти что объятиях, и об этом она пока предпочла не думать, оставив размышления на потом. От него пахло дезодорантом и чем-то мужским, и она с упоением вдыхала этот волнующий запах.       - Не знаю, почему. Во сне мне не хотелось улыбаться, только плакать.       Марк смотрел в потолок, чувствуя ее мягкие волосы на своем плече. Так странно было находиться так близко, чувствовать биение ее сердца, спокойное и размеренное, в отличие от его. - Расскажи о своем сне.       - Там был ты.       - Дай-ка подумать... Я был монстром, который прятал тебя от остальных людей в мрачной темнице?       Девушка усмехнулась, удобнее располагаясь на его руке.       - Не угадал. Ты был тем, кто спасал меня от монстров. Мы были в лесу, когда за нами началась погоня. Я быстро выдохлась и не могла бежать, но ты все подгонял меня, пока мы не оказались на светлой опушке. Когда я обернулась, позади никого не было, только черные деревья без листьев. А потом среди них проскользнула красная тень. Сначала одна, но их быстро становилось все больше и больше, пока они не окружили нас кольцом. Это были люди с факелами и ружьями.       Аня замолчала, задумавшись над тем, что было дальше. Стоило ли рассказывать продолжение?       - Что было дальше?       - Они убили тебя. Ты загораживал меня собой, когда прогремел выстрел. Это все было так реалистично! Ты скатывался вниз и я падала вместе с тобой на землю, обнимая и плача над твоим телом. А люди вокруг смеялись и радовались твоей смерти.       - Они просто хотели тебя спасти. От меня.       - Но ведь необязательно для этого убивать! Да еще так жестоко. Будто ты заслужил такое.       Марк не знал, что на это ответить. Ему было лестно, что в своем сне она искренне оплакивала его, несмотря на то, что подсознание подбрасывало ей горькую правду. В какой-то степени она видела их будущее: свое чудесное освобождение и его суровое наказание.       - Ты не чудовище, я точно знаю.       Он повернулся к стене, побуждая ее развернуться вместе с ним. Теперь он был прижат своим туловищем и бедрами к ее маленькой, сжавшейся под весом его свободной руки, которую он положил ей на талию, фигурке. Он чувствовал, как участилось ее дыхание и ускорился пульс от его смелого движения.       - Ты в этом уверена? - Аня покраснела, почувствовав его горячий шепот на своем ухе.       - Если бы ты им был, то...       - То что? Скажи мне, я хочу услышать это от тебя.       - То мое заточение не походило бы на загородный отпуск. - Было ли это тем, что он ожидал от нее услышать - неизвестно. Она сказала правду, свою собственную, потому что не видела смысла врать. Пускай и откровение прозвучало так, будто она довольна быть его пленницей.       Марк уткнулся носом в ее волосы, подавляя возбуждение, возникшее при очередном неловком движении ее бедер. Его тело хотело ее, сильно, так, как никогда раннее не хотело ни одну девушку, а разум противился, боясь спугнуть ее первые миролюбивые шаги в его сторону. Он знал, как первый секс, каким бы головокружительным он ни был, разрушает хрупкие отношения. ТО, что между ними творилось, сложно было назвать отношениями, не говоря уже о их хрупкости.       - Не двигайся сейчас, чтобы после произошедшего не пришлось жалеть.       Аня усмехнулась, специально поерзав телом.       - Помнится мне, когда-то ты говорил, что я буду жалеть, если это НЕ произойдет.       - Не провоцируй меня. - Нарочито сердито произнес он, предварительно отодвинувшись от девушки.       - Насколько я могу судить по твоим предыдущим знакомствам, ты-то точно в этом не заинтересован: я не в твоем вкусе. Чего мне бояться?       Марк встал, лишая брюнетку своего тепла, оставив последнюю дрожать от внезапно наступившего холода. Момент был утерян, и, черт знает, кто из них больше был этому раздосадован.       - Ну что, мы будем сегодня завтракать? - Парень старался вложить в свой голос как можно больше веселых ноток.       - Я только за. Чем удивишь сегодня?       Последующий разговор продолжался в обычном дружеском тоне. Каждый старался выветрить из памяти интимный момент, но ни у кого это толком не получалось.

***

      - Марк?       Августовский вечер обрадовал их неожиданной прохладой. Слабый ветерок гулял в листьях деревьев, забирался в темные волосы, взлохмачивал светлые кудри. Они сидели на садовой скамейке, выдыхая табачный дым, когда опустились летние сумерки. Аня привыкла к никотиновому яду, находя в курении свое удовольствие. Марк же только удивлялся, как при двойном расходе пачки она умудрялась не заканчиваться.       - Что? - Дым окрасил закат в грязный серый цвет.       - Расскажи, зачем ты хотел украсть Нину. - Девушка спросила, боясь нарваться на стену молчания, но парень неожиданно ответил ей:       - Это был спор. На одной общажной пьянке она взяла меня "на слабо".       - Слабо вериться, что она могла предложить такие условия. На нее не похоже.       "Не похоже" - это слабо сказано. Марк не знал, что именно его побудило рассказать эту историю. Звучит не очень правдоподобно, но Аня готова поверить всему. Если ей так уж необходимы ответы - сойдет и такой.       - Я четко помню тот день, хотя выпили мы немало. Речь зашла о том, что я слишком скучен и банален на ее взгляд. Мне, конечно, мириться с этими обвинениями было не солидно. И тогда Нина выдвинула требование: или я совершаю что-то смелое и безумное, или я буду с ней встречаться.       Аня поперхнулась дымом, услышав последнюю фразу. Она знала о тайной симпатии своей подруги, но никогда не думала, что Нина рискнет признаться в ней публично, да еще и при самом объекте влюбленности. Однако, учитывая страсть соседки по комнате к алкоголю и шумным посиделкам, девушка поверила в рассказ парня.       - По сути, ты выиграл спор. Но почему ты не хотел с ней встречаться, раз рискнул выполнить условия? Она довольна симпатична и популярна, с ней есть о чем поговорить. Так боишься отношений?       Марк не хотел огорошить правдой лучшую подругу его обожательницы, но врать было бы нечестно. Особенно при негласно установившемся правиле: не обманывать и не юлить. Однако, как отвечать на вопрос о том, почему он все еще держит ее в своем доме, он еще не придумал. Спасибо всевышним, Аня больше не осмеливалась его об этом спрашивать.       - Для того, чтобы с кем-то встречаться, нужны не только односторонние чувства. Глупо было бы разрушить дружбу заведомо неудачными попытками.       - Значит, она тебе не нравится. - Ответила девушка, в тайне удовлетворившись таким ответом. Ей не хотелось задумываться над тем, почему голосок ревности (А это был именно он!) затих после его признания.       - Значит, не нравится. - Марк кивнул ей, переводя тему в иное русло. - А ты боишься отношений? Ни разу не видел тебя с парнем.       - Ты и не смотрел никогда в мою сторону. Откуда тебе знать, что я ни с кем не встречалась? Правда, в моем послужном списке меньше побед, чем в твоем. И все равно, это не дает тебе права говорить так, будто я синий чулок.       - Я ничего такого не имел ввиду. - Он старался выглядеть серьезным, но в голосе сквозила веселость. Какой такой послужной список у сидящей рядом скромницы? Это же просто смешно!       - В любом случае, я не намерена это обсуждать с тобой. Ха, герой-романтик. Ну конечно, куда мне до тебя!       Что ждало их в дальнейшем? Дружба? Маловероятно. Как только она окажется на свободе, стая легавых собак пуститься на его поиски. Но даже если этого не произойдет, какова вероятность того, что она захочет продолжать общение с ним? После того, как узнает, в каком качестве она разбавляет его тоскливые будни своим присутствием. А она узнает, в этом нет сомнений. Остановит ли она на нем взгляд, когда будет проходить мимо по коридору? Согласиться ли выслушать, понять, в каком он был отчаянии, если решился на такой отчаянный шаг? Он потеряет ее навсегда, как только она переступит порог этого дома. И почему только одна эта мысль сковывает нутро стальным обручем?       - Пойдем в дом. Я совсем замерзла.       Он проводил ее до комнаты в мрачных раздумьях. Остановился на пороге, собираясь оставить ее наедине с самой собой, но неожиданно произнес:       - Если тебя будут мучить кошмары, только позови. - И зачем-то добавил: - Я рядом. Всегда.