Alone in the dark

Я сидела в комнате и билась головой о стену. Мне так тяжело, так не хватает материнских улыбки, заботы, тепла. В доме пусто и одиноко без её присутствия, друзья стали приходить реже, и я не имею права их винить, ведь у них есть своя жизнь. Прошло несколько дней с того момента, как я узнала, что меня удочерили, а настоящую маму убили. Я совершенно запуталась в себе и своей жизни, не знаю, кто я есть на самом деле. Читая старые дневники, обратила внимание на редкие записи о провалах в памяти, но это началось только с середины седьмого класса. Малия Тейт упорно пытается помочь расследованию убийства, а я чувствую, как сдаюсь с каждым днём всё больше. Мне кажется, я причастна к этому преступлению, потому что нет ничего, что могло бы опровергнуть мою невиновность. Я отдалилась от друзей, стала меньше участвовать в составлении плана и поисках улик, Стайлз пытался меня растормошить и вернуть веру в себя, но каждая его попытка оказалась тщетной и не принесла результата. Он много злился на меня за это, а я поджимала губы и и закрывалась в комнате. «Порой, ты меня так бесишь, Лидия!» — кричал Стилински, ударяя кулаком по стене от безысходности. Эллисон хмурилась и много плакала, и я так ненавидела себя за её слёзы, за боль, которую я приношу дорогим мне людям. Они достойны лучшего. А я точно не лучшее, что ребята нашли в своей жизни. Я каждый день чувствую злость и ненависть, хочу избавиться от себя, закончить это смутное дело ярким заголовком в газетах: «Убийца Тео Рейкена повесилась/вскрыла вены/застрелилась». Все будут абсолютно счастливы такому исходу, но друзья говорят, что я глупая, и жизнь обязательно наладится. Мне кажется, они и сами в это не верят. Я упала на кровать и стала вновь перечитывать дневники. Тут их валялось больше десятка, вроде вела такие тетради почти всю свою жизнь, тут записаны все мои мысли, чувства, переживания, описания ярких событий. Медленно перелистывая очередной дневник, я обратила внимание, что там вырвано несколько листов, хотя такого не должно быть, ведь текст слишком резко прерывается. Не знаю, куда делась часть моих записей, но, думаю, это было что-то важное. — Лидс, ты как? — в комнату зашла Эллисон и села рядом со мной на кровать. Боже мой, как же меня бесит этот тупой вопрос! — Ты же знаешь, Элл. — Да, прости, — подруга закусила губу, а потом неожиданно прижала меня к себе. Я услышала всхлипы Арджент и внимательно посмотрела на её лицо. — Что случилось? — мне стало неспокойно из-за состояния подруги. — Родители, — выдавила она и зарыдала ещё больше. — Тихо, тихо, — я прижала Элли к себе и погладила по волосам. Кажется, я догадываюсь, что произошло. — Родители запретили мне с тобой видеться и уж тем более общаться. Они поверили Рейкенам! — плача воскликнула черноволосая. Я почувствовала, как сердце снова раскалывается, ведь родители Элли всегда относились ко мне, как к дочери, а тут отвернулись. Но нет, я их не виню, потому что я и есть убийца. Морально убиваю жизни друзей, тяну их на дно. Миссис и мистер Арджент всё сделали правильно. Когда Эллисон крепко уснула, я бережно укрыла её красочным пледом и тихо вышла из комнаты. В доме кроме нас никого не было, поэтому я быстро сделала записку для подруги и, закрепив магнитом листок с каракулями на холодильнике, вышла на улицу и села в автомобиль. Надо уехать. Подумать. Принять решение. Я завела машину и направилась в подходящее место, которое не так давно полюбилось мне благодаря Стайлзу. Заброшенный парк. Добралась до пункта назначения где-то за час и сразу направилась к колесу обозрения. Я поднялась на самый верх и, сжимая в руках термос со свежим кофе, уставилась в одну точку. Я не знаю, сколько просидела в кабинке, но вышла из своих мыслей, когда услышала знакомый приятный голос над ухом. — Вот ты где! Мы чуть с ума не сошли, потеряв тебя! — облегчённо выдохнул Стайлз. — Бог мой, да ты же вся замёрзла! Сумасшедшая. Да-а-а. Я сумасшедшая. Стайлз помог мне спуститься, а я так и не проронила и слова. Он был зол, напуган и ругал меня за мой поступок, и я на это странно улыбалась, пока и вовсе не засмеялась во весь голос. — Что с тобой? — обеспокоенно спросил Стилински, обхватив руками мои плечи. — Ты сказал одно слово, и я поняла в чём дело. Догадалась, что не так. — О чём ты говоришь? Что за бред? Тебе надо поспать, Лидия. — Я сумасшедшая, Стайлз. Мне место в психушке, — парень в шоке раскрыл рот. Он не мог поверить в то, что я окончательно признаю себя убийцей. — Лидия, нет, слышишь меня! Не смей так говорить, ты делаешь мне больно! — на глазах брюнета блеснули слёзы, и я испугалась. — Прости меня, Стайлз. Я просто так устала… — Пожалуйста, выбей всю дурь из своей головы, хватит, — Стилински заключил меня в свои крепкие объятия, а я ударила себя по лбу за промелькнувшие мысли задохнуться в них. Эллисон бледная, словно труп, подошла к нам, еле стоя на ногах. Она открывала и закрывала рот, из глаз текли слёзы, а потом черноволосая стала задыхаться. — Т-там… — лишь молвила она, и мы поспешили за напуганной до полусмерти подруги. Я увидела открытый багажник своей машины и сама затряслась от страха. Сглотнув, уже хотела взглянуть туда, но Стайлз остановил меня и пошёл первым. Я ясно заметила, как он еле подавил рвоту и, вырвав руку из хватки Эллисон, подскочила к багажнику. Ноги подкосились, полупустой термос выпал из трясущейся руки, и я закричала. Расчленённого Тео Рейкена заказывали? Тело, наверняка, забальзамировали, чтобы оно не разлагалось, а рядом лежал топор, которым и разрубили бедного парня. Я боялась подойти к Эллисон и узнать, что теперь она не на моей стороне. Боялась услышать от Стайлза: «Ты убийца. Гори в Аду». Было страшно и противно. Послышались полицейские сирены, и меня задержали на месте. Я не посмотрела ни на Стайлза, ни на Элли, потому что не хотела увидеть презрение и ненависть в их глазах. Это бы окончательно добило меня. Я убийца. Я, наконец, знаю свою мерзкую сущность.

***

Все отвернулись от меня, когда узнали о моей психической неуравновешенности. Кстати, я могла уже давно догадаться, что сошла с ума, ведь многое говорило об этом: неожиданные приступы смеха, чрезмерное раздражение, частые вспышки гнева. На серой стене от продолжительных ударов осталась алая кровь, но мне было совершенно плевать. Я не видела смысла в этой чёртовой жизни, интересно лишь то, когда начались изменения в моём разуме. Думаю, что корни идут из детства, это точно связанно с убийством настоящей мамы. Да кого я обманываю? Сама же, наверняка, её и убила. Я причастна к смерти мамы и ученика старшей школы Бейкон Хиллс, мне место в психиатрической лечебнице с особым присмотром, куда и отправлюсь на днях. Я давно сошла с ума. — Мистер Пэрриш, позволите ли вы мне сходить пи-пи? — я заливисто засмеялась, вцепившись в решётку камеры.

***

— Мартин, пора принимать таблетки! — противный голос ненавистной медсестры вновь зазвучал в моей голове. Как же она надоела! Хоть лежу в лечебнице всего неделю, но меня уже все жутко достали. Почему нельзя просто оставить в покое? Нет же, надо постоянно действовать мне на нервы! Хотя, я всё время молчу и делаю вид, будто не замечаю внешний мир. Медсестра резко посадила меня, насильно открыла рот, засунула туда чёртовы таблетки и налила воду, которая стала медленно стекать по моей шее и на сорочке остались мокрые следы. Немного жидкости вылилось на постель, и я обратила внимание, что женщина еле сдерживает гнев. Прямо чувствую, как она мечтает дать мне хорошенькую пощёчину. Тихо обматерив весь мир, медсестра сжала в руках стакан (аж вены выступили!) и быстрым шагом вышла из палаты. Ну наконец-то! За прошедшую безумнейшую неделю я окончательно свихнулась. Здесь реально жутко, а ещё, как упоминалось ранее, меня все бесят. Терпеть не могу персонал Дома Айкена и очень трудно сохранять каменное выражение лица при виде кого-нибудь из них, но с каждым разом становится легче. Не удивлюсь, если забуду как улыбаться, хмуриться или что-то в этом роде. Что ж, вот она — моя новая безумная жизнь.