Насколько я должен быть несчастен, чтобы ты был счастлив?

Антон практически безвылазно сидел дома, шторы были плотно задернуты и в комнате стоял небольшой полумрак. Антону так было комфортнее, но время от времени он выходил на холоднющий балкон, чтобы выкурить разом по 2, а то и по 3 сигареты. Шаст совсем потерял им счет. Антон накинул на себя черную кофту, надел капюшон и вышел на балкон. Там он открыл окно, щелкнул зажигалкой и сделал глубокую затяжку, от чего он закашлялся. Он совсем перестал обращать свое внимание на окно Арсения, он понимал, что снова тонет, медленно и безвозвратно. Но обычно, когда человек начинает утопать, он кричать, просит и умоляет о помощи, но не Антон. Он так привык, все держать в себе. Антон поднял глаза на серое небо, с которого начали падать большие хлопья снега. «Вот и первый снег, — подумал Антон и снова сделал затяжку.» Тело Шаста слегка подрагивало от холода, щеки его совсем впали, ключицы стало видно еще больше, а на тонких музыкальных пальцах больше не висело колец. Антон поднял ко рту трясущуюся руку и, немного подумав, все же бросил взгляд на окно Арсения. Юноша оцепенел от неожиданности, Арсений все это время стол у окна и наблюдал за Шастом, за тем, как он открыл окно, как прикурил, как стоял и смотрел в небо, слегка подрагивая от задувающего ветра. Внутри у Шаста промчался холодок, глаза его широко распахнулись от удивления и эмоции снова накрыли его огромной волной. «Боже, он смотрит на меня, он стоит и смотрит на меня! — ликовал в душе Антон, — может махнуть ему рукой в знак приветствия? Или лучше безразлично простоять?» Внутри Антона начали бороться чувства, он не мог решить однозначно, стоит ему улыбнуться Арсению и махнуть рукой или все же просто стоять и выражать безразличие? Но взгляда он так и не отвел, ему казалось, что в этом есть что — то важное и таинственное. Докурив, Антон бросил окурок вниз и захлопнул окно, еще раз посмотрев на то, как начинает падать снег, он ушел в комнату, туда, где сейчас было еще темнее. Антон зашел в ВК с ноутбука и включил музыку. Будь моей песней. Будь моим взглядом. Стрелкой часов моих. Будь моей честностью. Будь моим садом. Истиной для двоих. Если захочешь. Будь моим солнцем. Ласковым, утренним. Если захочешь. Будь моей ночью. И волшебством моим…* Антон бездумно листал новостную ленту, в надежде на то, что хоть что — то изменится. Будь со мной рядом. Свети, как тысячи звёзд. Всегда рядом. Не веришь, а я всерьёз. Буду честной. Ты впрочем знаешь ответ. Я исчезну, если тебя рядом нет…* Вдруг, в левом углу выскочило оповещение. Арсений Попов прислал вам личное сообщение. Антона бросило в жар, а затем в холод, выдохнув, он жмакнул курсором мышки на оповещение, его страницу сразу же перенесло в диалог. Арсений Попов (20:33) Шаст, прекращай так много курить. Антон Шастун (20:33) Не прекращу. Арсений Попов (20:34) Я приду к тебе домой и выкину все твои сигареты. Прекращай говорю. Антон все еще сидел в диалоге с Арсением и искренне не понимал, чем вызвано такое внимание к нему со стороны преподавателя, да и еще в такой раскрепощенной форме. Он не знал, что ему стоит на это ответить, поэтому просто наблюдал за тем, как перед полем введения текста маячило «Арсений набирает сообщение…». Арсений Попов (20:35) И да, будь добр, появись уже на моих лекциях. Сессия совсем близко, и тебе нужно нужно сдать два зачета мне. Когда мне тебя ждать? Антон Шастун (20:35) И давно Вы за мной стали наблюдать? Арсений Попов (20:35) Это имеет какое — то значение? Так когда мне тебя ждать? Антон Шастун (20:36) Когда — нибудь я обязательно появлюсь на зачете, Арсений Сергеевич. Арсений Попов (20:36) Мне очень хотелось бы снова тебя увидеть. На лекциях. Но курить бросай. Все в душе Антона трепетало от радости, наконец — то, наконец — то Арсений обратил на него свое внимание! Кровь как будто стало намного горячее и разгоняла тепло по всему телу. Юноша все еще просто пялился на экран, а точнее на диалог его с Поповым и не знал, что стоит ему ответить. Ему казалось очень подозрительным то, что Арс ни с того, ни с сего вдруг так активно желал общаться с Шастом. — Да нет, глупости какие — то, не могу я ему понравиться. Это все плод моего воображения. Антон, перестань! — говорил он сам себе и коту, который тихо сопел рядом. Будь моим ветром. Тёплой планетой. Воздухом в лёгкие. Космоса недрами. Кладом несметным. Песнями звонкими. Будь моим целым. Будь моей частью. И когда не уснуть. Мне очень мало. Нужно для счастья. Ты просто рядом будь…* Шастун положил голову на спинку дивана и начал смотреть в потолок, вдруг ему так сильно захотелось заставить приревновать Арсения, но разве в этом был какой — то смысл? Он ведь не был уверен в том, что нравится Арсению, и то, что тот так неожиданно написал ему не означает, что голубоглазый мужчина стал пускать слюни на Шаста. Антон начал отгонять прочь все эти мысли, стараясь забыться в песне. Но разве он выбрал что — то ободряющее? Припев: Будь со мной рядом. Свети, как тысячи звёзд. Всегда рядом. Не веришь, а я всерьёз. Буду честной. Ты впрочем знаешь ответ. Я исчезну, если тебя рядом нет…* Антон подумал о том, что пора избавляться от чувств к Арсению, что невозможно жить одними мечтами и желаниями. В противном случае он просто истерзает себя до такой степени, что просто может погибнуть. То, сколько он выкуривает сигарет, то, что он совсем не ест и практически не выходит на улицу уже дает о себе знать. Его тело начали покидать силы, ему все время хотелось дико спать и курить и, пожалуй, больше ничего. А вы когда — нибудь любили так же сильно, не взаимно, да и еще так, чтобы мучить себя изо дня в день, так, что сил хватает разве что на то, чтобы разрыдаться? Антон сталкивался с таким, уже не в первый раз и совсем не отдавал себе отчет о том, что действительно может погибнуть. Когда он звонил матери, то всегда говорил, что у него все отлично, что он сыт, здоров и обогрет. Разве можно сказать маме что — то другое? В голову к Антону стали приходить мысли о том, что стоит попросить помощи у Вероники, чтобы она снова, как и несколько лет назад помогла ему выбраться из этой ямы, помогла вынырнуть из омута, в котором черти без устали танцевали самбу любви. Напряженно выдохнув, Шаст закрывает диалог с Арсением и набирает номер Ники, желая услышать ее голос. Вероника неделю назад уехала в деревню к родным, кажется, там потребовалась ее помощь, и она уехала, поэтому Антон был предоставлен сам себе. Тууун, тууун, тууун — послышалось в динамике. — Да, Тош? — Привет, родная, как у тебя дела? — Все хорошо, спасибо, ты там как? — Я… Я тоже хорошо, — пытался скрыть дрожащий голос Шаст, — ты занята? Я хочу, чтобы ты приехала ко мне. — Занята, конечно, но не сильно. Что — то случилось? — Просто я очень сильно соскучился. — Я тоже соскучилась. Я ведь только вчера ночью вернулась. Давай, я подъеду к тебе через полчасика, хорошо? — Я буду ждать, — немного радостно отозвался Антон. — Все, скоро буду, — ответили на другом конце и бросили трубку. Антон закрыл крышку ноутбука и решил, что пока будет ждать Веронику, успеет покурить. Все еще сидя в кофте с капюшоном, он надел тапочки, которые ждали его у края дивана, и отправился на балкон. Отточенными движениями он открыл окно, щелкнул зажигалкой и присел на корточки, поставив полностью всю стопу, чтобы его не заметил Попов, если тот все еще время от времени наблюдает за ним из окна. — Шаст, запомни, ты не любишь Арсения, презираешь его! — начал он говорить сам себе, — у тебя отвращение к этому человеку, он бесит тебя, раздражает до боли в сердце, помни это, ПОМНИ! — вдруг повысил он тон, — черт возьми, кого я обманываю… Антон сложил руки крестом на коленях, и опустил голову, плечи его дрогнули, он понимал, что бороться с собой ему будет куда труднее, но все — таки решил, что Ника ни в коем случае не должна узнать ничего подобного. Ни за что. Не должна. Антон справится сам. Он был в этом уверен, он так решил. Через полчаса, как и обещала Елизарова, она позвонила в знакомую ей дверь. Антон, шаркая еле поднимающимися ногами по полу, открыл дверь, встречая гостью. Увидев измученного Антона, Елизарова тут же удивилась и неуверенно прошла в квартиру. — Ну и что с тобой творится, дрищ? — другого слова она не подобрала. — Все нормально, что ты. — А щеки чего впали? Не ешь что или совсем? — Аппетита что — то нет. Я приболел, пока тебя не было и вот… — быстро придумал Шаст, чтобы не вызывать никаких подозрений у подруги. — А мне чего не позвонил и не сказал? Наверняка и за лекарствами не ходил… — Я просто не хотел тебя расстраивать, да и дела у тебя в деревне были, куда уж я тут влезу со своими соплями, — смеясь, отвечал Антон. — Ладно, я тут с пирожными, пошли чай хоть попьем, хотя тебе стоит поесть чего — то более полезного, чем пирожные. — Но я правда не голоден, — Антон начал забирать куртку Вероники и вешать ее на крючок. Вместе они прошли на кухню, Шаст начал заваривать им чай, время от времени обращая внимание на то, что девушка стала залипать в телефоне с лучезарной улыбкой на лице. — Ну, что там с тобой произошло за все это время? — поинтересовался Антон. Вероника несколько секунд не отвечала, как будто прослушала, а потом резко оторвалась от телефона, блокируя его, но экран требовательно подсвечивался, оповещая о том, что снова пришло сообщение. — А, что? — Тааак, ну и кто это? — Что кто? — не понимала Ника. — С кем это ты там, — они вдвоем перевели взгляд на вибрирующий телефон, — так активно переписываешься, что даже не слышишь меня? — А, да подруга пишет, — как — то неуверенно ответила Ника. — А как зовут подругу? — язвил Шаст. Вероника резко поняла, что Антон спалил ее с новой влюбленностью, но не знала, как правильнее стоит начать говорить об этом. — Выкладывай давай, — Антон поставил кружку напротив Ники, и подал блюдце с пирожным. — Антош, не сочти за грубость, но я бы хотела рассказать об этом попозже, ты же… — Да, я понял, — перебил ее Шаст. Оба они смущенно улыбнулись друг другу и начали есть пирожные, разговаривая совсем на другую тему. *** Время шло, Ноябрь отдал пост Декабрю. Серые улицы начало засыпать снегом и вокруг появлялась необыкновенная сказка. Большие хлопья снега падали со светло — серого неба на землю, покрывая пушистым белым ковром. Первые три недели Декабря пролетели незаметно, и настало время сессии. Антон по своей традиции, позвал к себе в гости Диму, чтобы как следует напиться, перед тяжелой неделей. Дима задерживался в пробке, поэтому Шаст по привычке, чтобы скоротать время ожидания вышел на балкон и закурил. Его ни душевное, ни физическое состояние не нормализовалось, но разве это остановит заядлого курильщика во время депрессии? Антон решил не открывать окно, ведь именно под конец зимы, у него была традиция простужаться. А ему этого совсем не хотелось. Нахохлившись как пингвин, Антон сделал две затяжки и невольно бросил взгляд на окно Арсения. Он не поверил своим глазам. «До чего же мерзкое чувство, когда человека, который тебе нравится, любит еще кто — то, — подумал Антон, докуривая очередную сигарету и разглядывая как Арсений целует Веронику в окне напротив.» В глазах Шаста погас огонек, в сердце слишком сильно закололо, ноги начали подкашиваться, а мозг стал усиленно вгонять его в обморок. Из последних сил он облокотился на холодную стену, на его глазах навернулись слезы и он рухнул прямо на холодный пол балкона.