Насколько я должен быть несчастен, чтобы ты был счастлив?

Фольксваген припарковался у заснеженного подъезда, красная дверь открылась и из нее вышел мужчина в очках. Поправив их указательным пальцем, он вытащил с заднего сидения пакет с бутылками алкоголя, хлопнул дверью и зашел в подъезд. Несколько секунд ожидания и перед мужчиной открылись двери лифта, он зашел в него и нажал на кнопку 10 этажа. Двери захлопнулись и через 30 секунд, лязгая бутылками, мужчина вышел и подошел к знакомой двери и дернул за ручку. Дверь поддалась, впуская гостя в теплую квартиру. — Шаст, чего не встречаешь? — поинтересовался Позов у пустоты, — Шаст? Дима поставил пакет в коридоре и решил сделать небольшую «прогулку» по квартире, чтобы найти Шаста. — Антох, не смешно, где ты? — зашел Позов на кухню и затем направился в сторону спальни, — выходи давай, чего прячешься — то? Дима подумал, что стоит зайти на балкон, вероятнее всего за плотной пластиковой дверью Шаст не слышит гостя. Он с силой дернул дверь на себя и вошел. — Шаст! — взволнованно позвал Дима и нагнулся, чтобы проверить, что произошло с другом. Гость перевернул друга на спину и обратил внимание на чрезмерную худобу, слишком бледное лицо и небольшой синяк на лбу, образовавшийся от удара о пол. — Шаст, Шаст, — снова позвал Дима и проверил пульс. Тело неохотно отреагировало на прислонные пальцы, показывая, что пульс слабый. Позов приподнял голову Шаста, положив ее себе на колени и вызвал скорую. Через несколько минут за окном послышался вой сирены и из белой машины выскочили двое мужчин с носилками. Вероника обратила на это внимание и заговорила с Арсением, который сидел рядом с ней на кухне. — Как же я не люблю вой сирены скорой помощи, — поморщилась девушка. — Да, меня тоже она заставляет переживать, — поддержал Арсений. Девушка хотела было отвести взгляд, как из подъезда снова вышли мужчины с носилками, на который она заметила Шаста, за ними шел и Позов. Карие глаза распахнулись от удивления, девушка даже приоткрыла рот, который поторопилась прикрыть рукой. — Антоша… — еле слышно произнесла она. — Что? — переспросил Арсений наливая чай в оранжевую кружку. — Боже, Антон! — девушка начала набирать номер Позова, чтобы узнать, в какую больницу повезли ее друга. Арсений взволнованно посмотрел на Веронику. — Алло?! Дима, что случилось?! Почему ты мне не позвонил? — чуть ли не кричала девушка в трубку. — Антону стало плохо, повезли его в больницу на обследование, пульс слабый, видимо с сердцем что — то. — Куда, куда его повезли? — В 68 — ю. Девушка бросила трубку, и побежала в коридор, чтобы собраться. — Я тебя отвезу, — заговорил Арсений и тоже пошел собираться. Вместе они быстро собрались и вышли из дома. Арсений жмакнул на ключах кнопку разблокировки дверей, неподалеку стоящая черная БМВ отозвалась пищанием. Синхронно они открыли двери машины, сели на холодные сидения. Арсений завел мотор, машина начала прогреваться. Эти ужасные семь минут казались Веронике целой вечностью. Глаза ее изображали страх и негодование. — Не волнуйся так, все будет хорошо, — заверил мужчина. — А если он умрет? — начала паниковать Елизарова. — Не умрет, не говори ерунды, все будет хорошо. Замолчав, Арсений надавил на педаль и машина тронулась с места, помчавшись по заснеженным дорогам. Как назло они попали во все пробки и на все светофоры, которые так яро все время показывали красный свет. Вероника уже не находила себе места и была готова разрыдаться прямо в машине, но понимала, что нужно сохранять спокойствие. Через сорок минут Арсений припарковался у здания 68 — ой городской больницы, спешно они вышли из машины и направились в корпус. — Здравствуйте, к Вам несколько минут назад поступил Шастун Антон Андреевич. В какой он палате? — спросила Вероника у сидящей девушки на ресепшене. — Здравствуйте. Так. Шастун, Шастун, — девушка перебирала какие — то бумаги, — да, 35 минут назад как раз приняли его в отделение кардиологии. Это на 5 этаже, в 523 палате. — Спасибо огромное. Девушка быстрыми движениями накинула бахилы и побежала по лестнице. Арсений проделал все те же манипуляции следом за ней. На 5 этаже искать 523 палату было проще простого, ведь около нее сидел переживающий Позов. В руках он теребил ключи от квартиры Шаста. Заметив Диму, Вероника подбежала к нему и села рядом. — К Антону сейчас нельзя? — пыталась отдышаться она. — Нет, можно будет зайти только в пять часов. Арсений взглянул на часы, они показывали только 13:45. Дима, казалось, безразлично сидел, все еще продолжая крутить в руках ключи. Вероника каждые несколько минут смотрела на часы и на белесый потолок, душа ее мучилась от неизвестности. А Арсений, пытаясь скрыть свои переживания, пялился на ручку двери, а затем поднимал глаза на цифры, которые показывали 523. Между ними повисла тишина и неприятное напряжение. Еще несколько часов они молчали, как вдруг из палаты вышла медсестра с планшетом и бумагами в руках. — Так, халаты надеваем и по очереди заходим. Дима накинул на изумрудный свитер кипенно — белых халат и прошел в палату, тихо закрывая за собой дверь. Время, кажется, стало тянуться еще медленнее. Вероника снова отслеживала каждую минуту на часах, выжидая, когда же будет ее очередь. Арсений положил руки, согнутые в локте, на колени и опустил голову. Внутри у него все сжималось от напряжение и в то же время его отпускало, внутри бегал то жар, то холод, Арсения дико раздражало, что он не знает, что произошло с Антоном, ему как и всем хотелось бы зайти к нему в палату и просто посмотреть, взять за руку и… Прочие ненужные мысли Арсений тут же отбросил, стараясь концентрироваться лишь на том, как себя чувствует его студент. Дело не в чувствах, а в человечности и сочувствии. — Я пойду схожу принесу нам кофе, а то сидим здесь голодные уже несколько часов, да и взбодриться не помешает. — Хорошо, — сухо выдавила Вероника, рассматривая свои кольца. Арсений встал и направился в сторону лестницы, чтобы спуститься на первый этаж и купить кофе. Стоило мужчине раствориться в конце коридора, как из палаты вышел Дима. — Заходи, потом позвонишь и расскажешь как он, хорошо? — Конечно, — более ободренно ответила Вероника и практически влетела в палату. В помещении был небольшой полумрак, чтобы не раздражать глаза Антона. В углу стояла небольшая кровать, на которой лежал Шастун, накрытый белым одеялом. На прикроватной тумбочке, которая была такой же белой как и все в этом помещении, находились часы, пару книг и стакан воды. К худющей руке Шаста была приставлена капельница, с которой медленно, но верно стекала прозрачная жидкость. Увидев всю это пренеприятную картину, Вероника сглотнула и боязливо подошла поближе. Она села на свободный стул рядом с Шастом, и взяла его за холодную руку. — Ты как, Антош? — тихо поинтересовалась Вероника, а на ее глазах наворачивались слезы. — Жить буду, — прохрипев, ответил Шаст, не смотря в сторону подруги. — Что с тобой случилось? — Ничего хорошего, стоит заметить, — как — то грубо отвечал Антон. — Антон, что с тобой творится? Ты так сильно похудел, неужели действительно из — за болезни? Почему ты себя так мучаешь, только не говори мне, что снова кинулся в омут с головой и все это время молчал. Шаст медленно повернул голову в сторону взволнованной девушки и еле заметно кивнул. В зеленых глазах не было уже этого огонька жизни, Антон как будто умирал на руках Елизаровой. — Антоша… Почему ты молчал? — Я был уверен, что ты не поймешь. — Почему же не пойму? Я ведь тебе родной человек! — заверила Елизарова. Антон натяжно закашлялся, пытаясь сбить хрипотцу, как только у него это получилось, он сжал руку Вероники, переплетая пальцы, как бы ища в ней поддержку. — Я не знаю, как ты будешь относиться ко мне после этого всего, но, пожалуй, настало время тебе все узнать, — Шаст облизнул пересохшие губы и снова кашлянул, не услышав при этом, как дверь слегка приоткрылась, — я безумно влюблен в Арсения Сергеевича. Я не могу представить себе своей жизни без него, я хочу смотреть на в его невероятно красивые голубые глаза, я хочу наслаждаться его улыбкой, я… — Антон нахмурил брови, пытаясь сдержать накатывающиеся слезы, — я никого в своей жизни так сильно еще не любил, так глубоко, так искренне, так безвозвратно… Я не знаю, что мне делать, кажется я начинаю потихоньку исчезать, отдавая всего себя этим чувствам. А сегодня… — Шастун закусил нижнюю губу и отпусти руку подруги, не смотря в ее сторону, — я увидел, как ты целуешься с ним, как ты отдаешь ему всю себя, и то, как он сам жаждит этого… Я… У меня… Плечи юноши дрогнули, Вероника заметила, как на его глазах навернулись слезы, но он их удержал, сглатывая подошедший комок к горлу. Елизарова распахнула карие глаза от удивления, рука ее предательски задрожала, и она поднесла ее к приоткрытому рту. — Антош, я же… Я не знала! Прости меня, я не хотела, чтобы все это привело к этому… Антоша… Шастун смотрел на часть окна, немного виднеющийся из — за штор. Внутри все бушевало, накрывая юношу с каждой секундой все сильнее. Аппарат, считывающий ритм сердца, начал пищать чуть сильнее. — Оставь меня одного, пожалуйста, — вдруг попросил он подругу. — Антош, позволь мне… — Прошу, уходи. Вероника не знала что было хуже, узнать правду и оказаться, по ее мнению, виноватой в данной ситуации или все — таки то, что все это слышал Арсений, держащий кофе в руках у приоткрытой двери.