Насколько я должен быть несчастен, чтобы ты был счастлив?

Как  только Вероника вышла за дверь, Антон испытал невероятное облегчение, он поднял левую руку и потер глаза, на которых скопились слезы и вытер их. Он не знал правильно ли он поступил или ему стоило все так же продолжить молчать, но что сделано — то сделано. Шастун продолжил смотреть в окно, за которым погода была все еще спокойной. Шаст вдруг понял, что он любит Арсения еще больше и готов ради него на все. Если тот ему скажет найти ему десять тысяч долларов — Антон непременно их раздобудет, если Арсений попросит принять на себя пулю в лоб, Антон послушно выполнит и это. Ему было важнее то, насколько сильно счастлив Попов, а не он сам. О себе он и вовсе уже не заботился, разве был стимул? Откуда ему взяться, если человек, который так тебе важен, даже не смотрит в твою сторону? Зачем снова и снова пытаться сделать попытку, чтобы добиться внимания? Антон твердо решил, что будет пытаться выкарабкаться из омута самостоятельно, но хватит ли ему сил? Худощавое тело изнывало от бессилия, Шаст повернулся на бок и, закрыв глаза, провалился в сон. Антон сидел на краю крыши своего дома, свесив ноги вниз. В руках у него был телефон, на котором все еще красовался Попов. С ехидной улыбкой на лице, Шаст набирает номер Иры, и приглашает ее к себе. На крышу. Девушка соглашается, ведь все еще любит Шаста. Через несколько минут она поднимается к возлюбленному, садится рядом и нежно целует в щеку, а в руках ее находится тот самый букет из садовых ромашек… Антон невольно бросает на него взгляд и улыбку сменяет тоска. Дикая тоска, настолько сильная, что он встает и направляется к спуску с крыши. Девушка встает за ним следом и крепко обнимает со спины, биение ее сердца отдается в его тело, и он осознает, что он не отпустит ее никогда. Снисходительно улыбнувшись, Антон поворачивается лицом к девушке и видит перед собой Арсения, в той самой лавандового цвета рубашке, с закатанными по локоть рукавами. С приятным удивлением, Антон приоткрывает рот оголяя белые зубки. Арсений слегка приподнимается на носочки и практически незаметно касается губ Антона, проникая в рот языком. Ноги юноши становятся ватные и буквально самостоятельно подгибаются в коленях. Шастун прикрывает глаза и чувствует, как ему в спину задувает ветер. Он падает. Падает с крыши дома. Прямо вниз. В тот самый омут, в котором все еще черти танцуют самбу любви. Еще немного и он разобьется о поверхность воды. Один. Два. Три… Сильно вздрогнув от неожиданности, Антон открывает зеленые глаза, которые все еще застывают в ужасе. Шастун шумно сглатывает и начинает надрывно дышать, пытаясь как можно больше заглотить кислорода. Он переворачивается на спину и смотрит в белый потолок. — Прошу, отстаньте от меня, Арсений Сергеевич, я не хочу больше вас любить. Пожалуйста, уходите — заговорил он с пустотой в палате, стараясь не разрыдаться. Спустя полторы недели Антона выписали из больницы, ведь больше его жизни ничего не угрожало. Врачи выходили тощего юношу, даже более — менее смогли откормить. Больше всего сейчас Антону хотелось покурить, ведь он так долго находился под присмотром, что совсем не находил возможности сделать хотя бы одну затяжку. Вероника часто навещала Антона, хоть он того сам и не желал, потому что депрессия все еще давала о себе знать. О дне своей выписки Антон никому не сообщил, а решил прогуляться в одиночестве по зимнему городу. Погода сегодня радовала солнцем, от которого красиво блестел снег, выдавая разные краски, словно конфетти. Антон накинул капюшон куртки, вышел за пределы территории больницы и закурил. Долгожданная минута настала и Шаст подумал о том, что стоит растянуть это мгновение на подольше. Зеленоглазый юноша оглянулся, обрадовавшийся тому, что наконец — то он свободен. Немного подумав, Шаст отправился в парк, который находился совсем недалеко от больницы. Придя туда он сел на свободные качели, и смотрел на лед, который покрылся множеством трещин. Из кармана куртки он достал белые наушники и подсоединил их к телефону. Новые узоры в беззащитном теле — Ты парализован, она ждет в постели. Прежние проблемы — больше не проблемы, Это перемены, ты сошел со сцены. Все пройдет, это лишь мгновение; Потерпи и страх уйдет! До свидания, до свидания. Страх уйдет, до свидания. Никто, никто не вспомнит о тебе, Ты прожил налегке…* Антон шевелил губами в текст песни и совсем не заметил того, что на соседние качели подсела его одногруппница Аня. Капюшон закрывал Антону половину обзора, да и сам юноша был полностью погружен в свои мысли о том, что ему никогда не заинтересовать такого статного мужчину как Арсений. Девушка дотронулась до плеча зеленоглазого юноши. От неожиданности Шаст дернулся и вытащил наушник, посмотрев в сторону, откуда его тронули. — Привет, Шастун, ты где пропадаешь? Тебя не видно и не слышно… — Привет, Ань. В больнице лежал, но сейчас все хорошо, — поспешил ответить юноша, чтобы не вызвать массу вопросов. — Точно? — уже более взволнованно поинтересовалась одногруппница. — Точно! Слушай, не хочешь прогуляться? — Д… Давай, — обрадовалась Аня. Вместе они встали с качелей и направились в сторону выхода из парка и поехали в центр, сейчас там должно быть очень красиво, а к вечеру как раз зажгутся фонари и лампочки. До Нового Года оставалась ровно неделя. Аня разговорила Антона, который был как — то молчалив, что было для него не особенно свойственно. Через час они оказались на Красной Площади и стали делать кучу селфи, каждый раз корча другую рожу. Аня громко смеялась, а Шастун отлично проводил время. Мысли об Арсении стали уходить на второй план. Ближе к девяти часам вечера Антон проводил Аню домой, она нежно чмокнула его в небритую щеку, поблагодарив за приятно проведенное время. Шастун расплылся в довольной улыбке и попрощался с девушкой. Радостно выдохнув, Антон сделал пару щелчков зажигалкой и снова затянулся любимым наркотиком, он хотел, чтобы этот вечер никогда не кончался, но он еще не знал, что приготовил он ему. Шаст неспешно шел в сторону своего дома, разглядывая окна, в которых горел свет. Вдруг он подумал о том, как ему хочется домашнего тепла, чтобы Арсений был рядом и нежно целовал его в шею. Неожиданно для самого себя он подскользнулся и упал, неприятно ударившись бедром об асфальт. Цыкнув, Шаст поднялся и погладил по месту, где болит. Кажется от удара, все мысли о Попове разбежались, но Антон не обратил на это внимание, лишь подошел к своему подъезду и нажал семь заветных цифр, которые пустили его в теплый подъезд. Стряхнув с куртки снег, Шаст посмотрел на себя в зеркало поправив немного отросшую челку. Через несколько секунд двери лифта открылись и Шаст направился к своей квартире. Он сунул в замок ключ и сделал два поворота против часовой стрелки. Дверь поддалась и открылась, Шаст вошел в темную квартиру, в которой его радостно встретил кот. Привычным движением руки он включил свет и поднял на руки кота, который заливался мурчаньем. Шаст обратил внимание на то, что дверь в его комнату была закрыта, но он тут же подумал о том, что наверняка Позов приходил к нему домой и подкармливал Дымка. Разувшись и раздевшись, Шаст дернул ручки двери и включил свет. Он тут же дернулся, увидев, что в комнате сидели Позов, Попов и Елизарова. — А что вы здесь делаете? — не скрывая радости, посмотрел на них юноша. — Сюрприз тебе устроить решили, — начал Позов. — Ты же не стал сообщать нам, когда вернешься домой, вредина, — добавила Вероника. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Попов. — Спасибо, конечно, мне очень приятно. Чувствую себя отлично, — заверил Шаст. На телефон юноше пришло оповещение, на которое он тут же обратил внимание, подсаживаясь за накрытый праздничный стол. Анютка Гераскина (22:01) Еще раз спасибо за прогулку!) Вот тебе фотографии ☼ Антон улыбнулся экрану телефона, что заинтриговало Попова и Елизарову. Антон Шастун (22:02) И тебе спасибо, Анют ♥ Шаст не заметил то, как отправил Ане сердечко. Он ведь не подумал о том, что девушка уже очень давно влюблена в него так же сильно, как он в Арсения и она непременно расценит этот смайлик как нечто особенное. Антон расспрашивал друзей о том, чем они занимались все это время, рассказывал о том, с кем он познакомился пока был в больнице, но про прогулку с Аней молчал. Но тут уж выдавало то, что он слишком часто отвлекался на телефон и улыбался так лучезарно, как давно не улыбался кому — либо вообще. Арсений не сводил взгляда с зеленоглазого юноши, и все время чувствовал, что ревнует его к тому, о ком он даже и не подозревал. После долгих посиделок, Вероника пошла на кухню мыть посуду, Позов вышел покурить на балкон, а Антон умываться. Он открыл кран с холодной водой и несколько раз умылся. Когда он вытирал лицо малиновым махровым полотенцем, дверь в ванную захлопнулась и щелкнул замок. Антон тут же оторвался от полотенца и повернулся на захлопнувшуюся дверь, около которой стоял недовольный Арсений. — Что — то случилось? — поинтересовался Шаст, сердце которого тут же начало выдавать чечетку. — Антон, я так волновался, — вдруг нежно произнес Арсений и рывком прильнул к губам юноши. Антон остолбенел от неожиданности и совсем не знал, стоит ли ему отреагировать на поцелуй, но его тело и подсознание уже сделали все за него. Голубоглазый мужчина запустил руку в светлые волосы и немного сжал их на затылке. Антон все — таки оттолкнул от себя Арсения, пытаясь понять, не снится ли ему это. А то будет обидно, если он сейчас окажется на больничной койке. Арсений действительно был так близко, он целовал его в губы и смотрел в самую глубь зеленых глаз, которые искрились от удовлетворения. От Арсения приятно пахло одеколоном, а от Антона сигаретами, но, кажется, мужчину это только заводило. — Арсений Сергеевич… — Никогда больше не пугай так! Арсений поспешно вышел из ванной и направился на кухню, прощаясь с Вероникой и Позовым он поторопился уйти домой. Шастун все еще исступленно смотрел на захлопнувшуюся дверь и не мог поверить, что это все по — настоящему.