Проклятый мир

522 год от разлома континента. Республика.       Эмбер сидела в храме и молча теребила свою теперь уже кроваво-красную косу. Над ней стояли настоятель и староста Архимед и спорили о том, что теперь с ней делать, совсем не обращая внимания на нее, словно ее здесь и не было.       — Девочку надо отправить на север, в наших поселениях уже пятьдесят лет не появлялись некроманты, у нас даже мастера этого класса нет на много миль вокруг. Единственная община, где может быть подходящий для нее учитель, в двух неделях пути, — рассказывал служитель храма.       — Но она ведь там не будет никого знать, всю жизнь она прожила здесь, там ей будет сложно, — отстаивал свою точку зрения Архимед.       — Ей будет еще сложнее, если она не освоит азы своего мастерства. Что ты потом ей предложишь? Идти в ближайший городок и продавать свое тело за еду, ублажая воинов, которые смогут обеспечить ее существование? В том, что она найдет себе покровителя, я не сомневаюсь. На нашем континенте женщин всегда было меньше, чем мужчин, но нужно ли это ей? — упорствовал настоятель.       — Она изучает алхимию, Корней натаскивает ее и говорит, что у нее есть к этому способности, не пропадет во взрослой жизни, — продолжал настаивать староста.       — Архимед, чем бы мы ни зарабатывали на жизнь — вечной войной, варкой зелий или торговлей своим телом — наше предназначение выбирает нас по достижении определенного возраста, и мы все до одного должны следовать ему. Лучше она сейчас покинет общину и хотя бы попытается найти себя в этой жизни, чем четыре года проживет здесь без надежды на возможность обрести истинную силу.       — А может, вы у меня спросите? — вдруг осмелела Эмбер.       Спорщики удивленно воззрились на нее, словно заговорил сам черный камень.       — И правда, ведь она и сама может решить, что для нее лучше. В любом случае ответственность за нее мы несем до совершеннолетия, дальше жизнь начнет мотать ее так, как Верховному станет угодно, и там мы уже ничем не сможем ей помочь, — сказал настоятель, облегченно выдохнув из-за того, что возможно спору наступил конец.       Она встала и посмотрела то на одного, то на другого.       — Я хотела стать целителем, это ни для кого не секрет, но настоятель прав, предопределение сделало меня некромантом, может, это действительно то, что я должна делать в этой жизни — насылать на людей проклятья и болезни вместо того, чтобы забирать их и рассеивать, — Эмбер уже приняла решение. Ей трудно будет расстаться с Фрэнком, тем более, что они уже строили планы на будущее и обещали друг другу, что после совершеннолетия пойдут в ближайший город и попытаются вместе начать пробиваться в их суровом мире. — С голоду я тоже не ослабну, первый раз что ли есть саранчу и змеиное мясо? Здесь все питаются чем-то подобным, поэтому, как наловить кучку тараканов или убить крысу, я разберусь. Я согласна с настоятелем.       Архимед послушно вздохнул, но, по всей видимости, принял ее решение.       — Хорошо, Эмбер, через неделю сюда прибудет торговый караван с провизией для поселения, я отправлю тебя с ним. Старосте той общины, куда ты отправишься, я напишу письмо, и он примет тебя.       — Можно, я уже пойду? Мне от всего этого не по себе и хочется пить, — сказала она.       — Да, конечно. Но неделя для окончательного принятия решения у тебя еще есть. Хорошенько все обдумай напоследок, — староста потрепал ее по руке и внимательно заглянул ей в лицо своими сиреневыми глазами.       Эмбер откланялась и вышла за дверь, прислонилась к стене и вдохнула горячий дневной воздух, который тут же обжег ее легкие.       — Старушка моя, ты как? — сграбастала ее крепкая рука и прижала к твердой груди. — Я тебя тут уже битый час дожидаюсь.       Фрэнк обеспокоенно заглядывал в ее лицо и пытался прочесть хоть какую-то эмоцию.       Эмбер уткнулась в его грубую безрукавку и беззвучно заплакала.       — Мне придется уехать на север через неделю. У нас нет для меня классового мастера, а прозябать я не хочу, — девушка подняла на друга мокрые глаза.       — Воу-воу, да у тебя глазищи зеленые, как трава, — восхищенно прицокнул языком Фрэнк, — первый раз в жизни вижу живого некроманта.       — А где бы ты его видел, если в наших краях они не водятся, — попыталась улыбнуться она.       — Ну значит, я счастливчик. Надо загадать желание, я первый за хрен-знает-сколько-времени обнимаю живого некра, — загоготал друг. — Истомия захлебнется желчью. Ты стала настоящей красавицей, каких в нашей общине сроду не водилось.       Эмбер беззлобно ткнула его в жесткий бок, отчего он притворно охнул и сделал вид, что ему больно.       — Это потому что в нашей общине вообще красноволосых некров сроду не водилось, — уже немного успокоилась она, — единственное, о чем я жалею, так лишь о том, что приходится расставаться с тобой.       — Но ты же сможешь писать мне письма, они, конечно, будут идти долго, но главное — рано или поздно я их получу, — погладил ее по макушке Фрэнк, — и после того как покинем общины, мы всегда сможем найти друг друга, если заранее договоримся, в какой из городов направимся.       — Я уже говорила тебе, что ты у меня самый лучший? — прижалась к его груди Эмбер.       — Говорила и не раз, но я всегда рад послушать про то, какой я на самом деле замечательный. Пошли к Норману, отметим инициацию, он там уже наварил какую-то брагу из верблюжьей колючки и змеиных яиц, обещал, что не отравимся, — скривил забавную рожицу новоиспеченный паладин.

***

      Через неделю Эмбер уже покачивалась в торговой арбе, которая увозила ее на север.       Ее вышла провожать почти вся община. Кто-то из ребят вручил ей памятные подарки, амулетики из камней, поделки из змеиной кожи. Фрэнк так тот вообще превзошел сам себя, подарив митенки из шкурок тушканчиков. Каких трудов ему это стоило, известно только ему одному.       — Подруга, это тебе. На севере холодно, а руки тебе надо беречь, тебе ими еще людишек травить, — хихикнул он.       Целитель Корней подарил ей на прощание большую сумку алхимика из кожи верблюда, которая складывалась вдвое, а внутри и снаружи была нашита куча карманчиков, с надписями на каждом из них, обозначающими, какая трава или ингредиент там должны находиться. Это был очень ценный и нужный подарок.       Эмбер сердечно всех поблагодарила и полезла в повозку, в которой ей предстояло две недели добираться до нового жилища.

***

      Спустя две недели и относительно без приключений ее арба* добралась до общины, в которой ей предстояло провести оставшееся до совершеннолетия время. В отличие от ее старой деревни, которая стояла в жаркой пустыне, где ветер бесконечно гонял клубы пыли и кусты перекати-поля, здесь было холодно. Вдалеке на горизонте маячила горная гряда. Наверное, это уже были Мертвые Горы, где, по слухам, было огромное количество рудников и каменоломен. Земля здесь тоже была глинистая и сухая, но изредка попадалась более веселая растительность, чем на юге. Наверное, где-то неподалеку все же есть небольшой водоем, хотя на всей территории Республики с этим были очень большие проблемы.       В основном вода добывалась из глубоких подземных источников и колодцев, которые приходилось долго и с усердием бурить и налаживать сложные водопроводные механизмы. В отличие от Альянса, где с этим проблем не было и, по слухам, было очень зелено и красиво, Республике приходилось довольно туго. И единственное, в чем не было недостатка на их континенте — это в залежах различных металлов, драгоценных камней и всевозможных горных пород. Из-за чего бедной на еду и воду Республике пришлось усиленно развивать науку и механизмостроение.       Это отразилось и на классах, которыми отличались эти два континента. Если в Альянсе появлялись лучники, у которых не было недостатка в дереве, чтобы делать свои луки и стрелы, и в птицах, чье оперение так же необходимо для их оружия, то в Республике антиклассом для них был механик, очень интересный и сложный в освоении. Эти люди повелевали различными механизмами и металлическими предметами, которыми были обвешаны с ног до головы. И если лучники прекрасно управлялись с любым деревянным изделием и издали могли уничтожить любого своего противника, так и не позволив приблизиться к себе, то механики были богами для металлических вещей, орудуя ими, как уверенные маги своими стихиями. Опять же, из всех механиков Эмбер знала только Агнессу, но максимум, что той удавалось сделать — это поднять с земли металлический предмет и метнуть его в нужную сторону.       Арбу встречал староста общины, по виду как раз механик. Его короткие пепельные, словно седые, волосы торчали в разные стороны, а светло-карие глаза осматривали Эмбер. Она передала ему письмо от Архимеда и ждала, что он может ей сказать, зябко кутаясь в верблюжье одеяло, которое ей дали с собой, говоря о том, что будет холодно.       — Меня зовут Ирджи, — протянул ей руку староста, — пойдем, покажу тебе, где ты теперь будешь жить, отдохнешь с дороги. А завтра отведу к Ханне, вашему классовому наставнику, она посмотрит на тебя, и начнете работать. У нас в этом году опять не выявилось некромантов при инициации, так что ты будешь ее единственной ученицей этого периода.       Староста проводил ее в большой каменный дом, отдаленно похожий на барак, где она провела всю свою жизнь, и указал ей на ее лежак, рядом с которым стояла небольшая металлическая тумба, куда Эмбер могла сложить свой нехитрый скарб. В бараке никого не было, скорее всего, остальные девочки были на занятиях, и она прилегла отдохнуть с дороги, дожидаясь ужина.       Проснулась она от того, что повсюду раздавались женские голоса. Она подняла голову и увидела несколько разновозрастных девиц. Тут были как неинициированные девочки, белые и невзрачные, как сама она когда-то, так и несколько девушек ее возраста и чуть постарше. Всего она насчитала четырех механиков, трех некроманток, одну целительницу, двух псионичек и ни одной, кто был похож на паладина или барда.       В ее старой общине наоборот предопределялось много паладинов, целителей и бардов, а здесь, скорее всего, нормой было большинство механиков и некромантов.       Она поднялась со своего ложа и поздоровалась с вошедшими. На новом месте надо было проявить вежливость, ей с этими девушками еще четыре года жить бок о бок. Наверное, кем-то вроде главной у них была единственная целительница, но она и казалась старше всех. Светловолосая милая особа подошла к ней и поздоровалась.       — Привет, меня зовут Мирта. Мы уже слышали, что ты у нас новенькая. Нечасто к нам привозят гостей так издалека, — улыбнулась она.       Эмбер в свою очередь представилась и внимательно разглядывала окруживших ее девочек.       — Ну, осваивайся пока, все мы живем тут. У нас не очень многочисленная община, но зато один из лучших наставников механиков, он же наш староста. Ты, наверное, уже познакомилась с Ирджи.       — Да, он был добр со мной, — улыбнулась Эмбер.       — Ага, хороший мужик. Правда, лупит больно, если его не слушаться, но зато справедливый, — и девчонки захихикали.       Эмбер начинало тут нравиться, во всяком случае эти девушки не отвергли ее с первой встречи, как было в старой общине, где звездой их пустыря значилась Истомия. Она подумала, что, может быть, найдет тут новых подруг и жизнь ее станет немного повеселее.

***

      Ханна оказалась столетней высокой худощавой женщиной с прямыми волосами до плеч и немного изогнутым носом, взгляд ее был очень проницательным и мудрым. Когда Эмбер поздоровалась и представилась, наставница усадила ее за стол и взяла за руки, пристально глядя в глаза. Скорее всего, так она оценивала ее силу и потенциал, потому что на кончиках пальцев ощутилось легкое покалывание, а по коже разлилось приятное тепло, словно Ханна пыталась что-то вытянуть из нее.       Некроманты считались одним из редких и опасных классов, их мало кто любил, даже несмотря на то, что их численность в сравнении с остальными была не так велика. Что уж говорить, про истиных темных магов, которые реально могли в полную силу владеть своими чарами.       Эмбер опустила взгляд на их переплетенные руки и увидела, что руны на запястьях Ханны отливают сиреневым цветом. А это значит, что она не была обывателем и теоретиком. Наверное, в свое время эта женщина участвовала во многих реальных сражениях, возможно, даже в битве за Землю Крейна. Кроме того, что еще бросилось в глаза девушки — так это то, что ее кисти были сильно повреждены огнем, а пальцы незначительно скрючены.       — Смотришь на мои руки и задаешься вопросом, что со мной стало? — красивым низким голосом спросила женщина.       Эмбер засмущалась и отвела взгляд.       — Простите, если это было так прямолинейно. Я думала, что лекари могут исцелить такие ожоги. Ведь шрамы остаются только у воинов Великой Сотни, остальные раны излечимы.       — Я и была воином Великой Сотни. Когда-то, очень давно. Когда была чуть постарше тебя, — усмехнулась Ханна, расцепляя руки, встав из-за стола и разыскивая что-то на полках позади себя, — тогда я обещала стать очень хорошим воином, и однажды мне даже посчастливилось попасть на замену в основной рейд на Землю Крейна. Тогда мы проиграли, но в том не было нашей вины, бой за эту землю всегда сложен и непредсказуем, но и награда соответствующая. Именно там, в пылу боя мои руки и сгорели до кости, с тех пор я больше не могу с таким искусством насылать болезни и проклятья, увы и ах. После того как стало понятно, что победил Альянс, каждая из сторон исцелила своих раненых товарищей, только мы, республиканцы, отправились восвояси несолоно хлебавши, оплакивать своих погибших друзей. Мои раны были залечены, оставались только шрамы, отрава и проклятья извлечены из тела, а вот руки никогда не стали прежними. И хотя я могла спокойно ходить на арены, в катакомбы, но в Великую Сотню мне ход был закрыт. Все, что у меня осталось с тех пор — это фиолетовые руны. Дальше взращивать их я не видела смысла, коль не к чему стремиться. И в конце пути решила, что лучшее, что я могу сделать — это обучать детей, дабы они выросли и смогли стать великими воинами, о чем мечталось мне когда-то, — женщина вздохнула и поставила на стол три клетки с разными животными.       В одной сидел ворон, во второй жуткая скорпикора, а в третьей висел на жердочке спящий нетопырь.       — Выбирай. Это наши фамильяры, они помогают нам в боях, и каждый обладает одной из полезных способностей, — продолжила Ханна.       — А по какому принципу я должна выбрать? — поинтересовалась Эмбер.       — Ворон и скорпикора — боевые фамильяры. Они мешают врагу, один клюет глаза, а вторая жалит ноги и напускает кратковременный паралич на них, из-за чего противник какое-то недолгое время обездвиживается.       — А нетопырь? — спросила Эмбер.       — Ну его редко кто выбирает. Это скорее животное для некроманта-целителя, — протянула женщина.       Эмбер вскинула на нее удивленные глаза.       — А разве некроманты могут исцелять?       — Конечно, могут, только вот обычно редко где их встретишь. Лечение темными силами гораздо сложнее, чем светом, как у настоящих целителей. Нападая на врага, нетопырь не причиняет ему особого вреда, изредка только оглушая пронзительным писком, но не так часто, как хотелось бы. Но в то же время он извлекает из соперника живительную силу, которая питает самого некроманта и позволяет с помощью полученной энергии излечивать себя и товарищей. Нетопырь является каналом, по которому твое тело наполняется кровью и силой, забираемой у врага. Однако же, он довольно уязвим, и на его повторный призыв тебе потребуется отдать значительное количество своей собственной энергии. В общем трудоемко это все, и не всяк предпочитает связываться, решая по-старинке насылать проклятья, чуму и лихорадку.       В голове у Эмбер сразу пронеслась куча мыслей, главной из которых было то, что она хочет себе нетопыря и стать именно таким некромантом-лекарем.       — Я выбираю нетопыря, — уверенно сказала она.       — Ты хорошо подумала? — нахмурилась Ханна.       — Да. До инициации я всегда хотела быть целителем, но черный камень сделал меня темным магом. Поэтому раз есть такая возможность, я бы хотела обучаться своему мастерству именно в этой ипостаси, — заулыбалась Эмбер, думая о том, что все не так уж плохо.       — Ну смотри, это на самом деле тяжелее, чем быть бойцом, но если душа у тебя лежит именно к врачеванию, почему бы и нет. А вдруг это именно то, что тебе по-настоящему нужно.