Исповедь некроманта
26 марта 2017 г., 22:22
526 год. Республика
Близилось время выпуска Эмбер и ее погодок из деревни. Она направляла в свою старую общину несколько посланий для Фрэнка, накорябанных на тонких жестяных листах, которые в их краях заменяли бумагу, но ответа от него так и не получила. Ей было страшно от неизвестности, и она пока так и не определилась, куда уйдет после совершеннолетия. Несколько девушек, с которыми она подружилась, собирались направиться в ближайший небольшой городок и там заняться каким-нибудь ремеслом. Один псионик собирался уехать в столицу и в главном городе Республики начать путь воина, хвастаясь тем, как он будет участвовать в сражениях и взращивать свою мощь и руны.
Свою силу Эмбер уже научилась понимать и чувствовать, но как реализоваться некроманту-целителю в большом мире, она пока не придумала, так как не до конца понимала, в чем ее настоящее предназначение. Алхимию она так же старалась не забрасывать и во многом преуспела, во всяком случае, ее эликсиры были достаточно эффективны и работали дольше, чем у других.
С Ханной она занималась каждый день, и ее наставница с упоением открывала девушке все секреты и нюансы их класса. Хотя по части врачевания женщина была больше теоретиком, все же извлечением жизненной энергии из живых существ она владела в совершенстве. Эмбер уже знала, что первым ее магическим талисманом стал фамильяр, которого ей выдали в самом начале обучения. После выпуска она получит флягу, которую должна будет наполнить своей кровью, дабы сотворять заклятья, основанные на кровавых ритуалах. Третьим ее оружием станет изумрудный кулон, в котором воплощалась сила, помимо нетопыря, помогающая ей отбирать у врагов и любых других живых существ жизненную энергию и с ее помощью исцелять в бою своих товарищей. В отличии от целителей, которые лечили с помощью своей собственной силы, питаемой светом, некроманты-врачеватели должны были у кого-то забрать эту самую силу, чтобы потом обратить ее себе во благо. Такая вот хитрость. Ханна сказала, что Великий Магистр Республики от класса некромантов, могущественный темный маг Артеос, может одновременно применять как исцеляющие, так и атакующие заклятья. Но дело в том, что Великие Магистры, имеющие черные руны как высшую концентрацию своей силы, не принимали участия в боях, оставаясь кем-то вроде высших хранителей знаний своего класса. Все они жили в столице, были очень богатыми и влиятельными людьми и делились своими знаниями лишь с воинами Великой Сотни, которые каждый год сражались за Землю Крейна.
Ханна была очень талантливым наставником, и все сказанное ею понималось с полуслова. Эмбер в каком-то роде повезло, она слышала, как девочки-целительницы жаловались, что их учитель вместо того, чтобы давать практические знания, или рассказывает им истории из своей прошлой жизни, или читает какие-то свитки, или вообще спит. Девушке было их искренне жаль, она понимала, что многие из них, скорее всего, не смогут выполнить свое предназначение и уйдут в большой мир простыми обывателями.
В одну из их встреч с наставницей Эмбер решила поинтересоваться вопросом, который мучил ее уже достаточно давно, — откуда они все берутся. Она знала лишь, что все они бесплодны, но раз в год, когда воины Великой Сотни победившего материка, возвращаются с победой с Земли Крейна, младенцы каким-то образом появляются в родовых общинах, где живут до семнадцати лет, проходя инициацию и осваивая азы своих классов.
Тогда Эмбер попросила Ханну рассказать о том, как происходит сражение за Землю Крейна.
Наставница начала свой рассказ, а Эмбер зачарованно слушала ее приятный чуть хрипловатый голос и словно воочию представляла происходящее.
— Ты, наверное, уже знаешь, что три земли просто висят в воздухе, и их разделяет далекое небесное пространство. Это сейчас люди научились строить корабли на магической тяге и могут добираться туда своим ходом, но тогда, впрочем, как и сейчас, раз в год открывается портал, куда могут войти только сто человек от каждой из противоборствующих сторон. Попадают эти люди не на сам континент, а на небольшой остров рядом с ним, и там разворачивается основная баталия. Мы называем этот клочок земли Лимбом. Каждый раз он принимает самые разные формы. То это скалистая местность, то тропики, то пустыня. Задачей перед каждой из сторон стоит захват и удержание ключа к порталу. В разное время он появляется в разных местах, но его всегда видно с любой точки острова, и каждая из сторон при перемещении на остров находится от него на равном удалении. Пока каждая из сторон сражается за удержание или захват портала, один из целителей подходит к этому ключу, который на самом деле является огромным черным камнем, вроде того, что инициирует нас, и, пропуская через себя энергию света, отдает ее этому куску скалы. Всю эту манипуляцию он должен проделывать не менее часа, за который его товарищи должны защищать и оберегать его, выставляя барьеры и не давая убить его или оттолкнуть. Это очень сложно. Почему-то никогда не было такого, чтобы какая-то из сторон более двух раз подряд завоевывала третий материк и получала весомое преимущество. Почему так происходило, никто не знал, а может, тому виной было вмешательство божественных сил, что не давали ни одной из сторон одержать окончательную и безоговорочную победу.
Ханна перевела дух, зачем-то полезла в ящик с металлическими скрижалями, вытащила одну из них и передала Эмбер. Она увидела на ней полустертые письмена, которые она не могла разобрать.
— Это заклинание щита крови, я сама его ни разу не использовала, но думаю, нам с тобой можно будет попробовать его изучить, — промолвила наставница, явно желая, чтобы ее ученица освоила это умение. Эмбер поняла, что на это ее сподвигло упоминание о щитах целителей и возможно Ханна рассчитывала, что ее подопечная когда-нибудь сможет применить его на практике, для того и отдала ей жестяную табличку.
— И что же с ключом? — нетерпеливо заерзала Эмбер, напоминая об интересующей ее истории, боясь, что Ханна сейчас убежит мыслями в другую сторону.
— Ну, кто выдержит час, тот и откроет портал. Обычно после этого проигравшие падают ниц и теряют свою силу до тех пор, пока не покинут остров. Победившая же сторона с помощью этих врат заходит на Землю Крейна и в течение сорока дней и ночей мародерствует там.
— А что произойдет, если остаться там после сорокового дня?
— Оставшиеся там просто умирают и превращаются в пепел.
— Но мы же бессмертны, — удивилась Эмбер, привыкшая, что максимальной формой бессилия на их континентах является лишь анабиоз.
— Там мы смертны. Земля Крейна — это осколок нашей прошлой жизни. Поэтому, когда мы сражаемся за ключ, мы тоже погибаем. Насовсем. Мы не можем подняться после того, как целители передадут нам силу света. Мы мертвы абсолютно и бесповоротно, и все увечья и раны, которые мы получаем там, остаются с нами до конца жизни, как мои сгоревшие пальцы. Для того, чтобы получить так необходимые нам ресурсы и попытаться отыскать Лорейну, у нас есть лишь сорок дней и сорок ночей.
— Лорейна все еще жива? — нахмурила брови Эмбер.
— На самом деле никто этого не знает, за более чем пятьсот лет никому так и не удалось найти ни ее пристанище, ни даже намек на могилу, если таковая имеется, и, кажется, все даже перестали ее искать, лишь забирая с Земли Крейна нужные ресурсы и детей.
— Так мы все — те дети третьего материка?
— Да, девочка, мы рождены там, и все приведены в наш мир воинами Великой Сотни.
— Но как так? Как-то же там появляются дети?
— Конечно же, появляются. Я не знаю, рассказывали ли вам в вашей общине о том, как люди плодились и размножались в стародавние времена? — задумалась Ханна.
Эмбер торопливо помахала головой, словно боясь, что наставница передумает рассказывать ей об этом. В ее старом поселении этому не придавали значения, и мало кто мог поведать, что происходит на Земле Крейна, довольствуясь какими-то обрывками историй, которые, наверное, наполовину были вымыслом.
— Когда материк был един, мы были смертны и не имели сил, ну это ты и так знаешь. И люди, мужчины и женщины, любили друг друга, а плодом их любви становился ребенок. Женщина вынашивала его в своем чреве девять месяцев, а потом в боли и муках производила на свет. Это сейчас мужчина и женщина живут вместе для удобства и удовольствия. Процесс, который раньше имел своей целью рождение новой жизни, у нас теперь превратился в товар или предмет для сотрудничества, хотя все так же приносит наслаждение. Так вот, на Земле Крейна до сих пор обитают люди, какими мы были раньше. Они рожают детей, живут в довольствии и счастье, блаженны и им ничего особо не надо. Наш старый рай. Говорят, это потомки тех слуг, которых Крейн оставил Лорейне, — замолчала Ханна.
— Но почему бы тогда их всех не привести сюда, и взрослых и малых?
— Наши предки уже пытались это сделать. Но дело в том, что материки оставляют метку принадлежности. Ты ведь знаешь, до определенного возраста мы все безлики. Такими мы становимся когда попадаем в Альянс или в Республику, и до тринадцати лет ходим белыми и бесцветными, пока Божественные Стражи не дадут нам свое покровительство. Метка принадлежности ложится только на малышей до их первого года жизни. Дети старше этого возраста и взрослые просто гибнут, ступив на нашу землю. Они рассыпаются в прах, как рассыпаемся мы, ступив на вражеский материк или пробыв на Земле Крейна дольше одной сороковницы.
— Но почему люди третьего материка не пытаются защититься или спрятать своих детей? Это ведь не остров, это огромный континент, — упорствовала Эмбер.
— Я не знаю, почему так происходит, но, вероятно, это одно из заклятий Десмонда. По слухам, каждый год люди Земли Крейна встречают своих завоевателей как ни в чем не бывало, возможно, после того как закрывается портал, они перестают что-либо помнить и просто продолжают жить как жили.
— И что, они успевают нарожать новых детей за этот срок?
— Иногда не успевают, тогда приходится искать более далекие поселения, где Великая Сотня еще не бывала. Ты же понимаешь, после боя за ключ, в отряде в живых может остаться как девяносто, так и десять человек. Это все очень непредсказуемо. И только эти люди могут добывать там ресурсы как единственные, кто принес кровавую жертву Десмонду за то, чтобы открыть портал.
— А правители Альянса и Республики договориться никогда не пытались?
— Наверное, пытались, но судя по тому, что мы продолжаем добывать ресурсы в крови и смерти, что-то не задалось, — тяжело вздохнула Ханна и посмотрела на свои изувеченные пальцы, — ладно, хватит пока о нашей грустной истории. Ты уже придумала, куда и с кем отправишься после выпуска?
— Я думала об этом постоянно, я хотела бы договориться со своим добрым другом из старой общины, чтобы мы начали свой путь вместе, но вот уже на несколько посланий не приходит от него ответа, — пожала плечами Эмбер.
— Да, бывает такое, иногда торговые караваны грабят по пути.
— Некоторые девочки зовут меня с собой, в ближайший городок, но я пока раздумываю. Есть еще несколько парней, которые настаивают, чтобы я пошла с ними, но их предложения о помощи носят откровенный характер. Да и не нравится мне никто из них, — потупилась девушка.
— Да, в нашем мире женщине довольно сложно пробиться самостоятельно. Нужен или хороший друг, или сильный любовник, который будет ей помогать и поддерживать, чтобы она могла себя реализовать. Я не спорю, были, конечно, такие, кто всего добивался самостоятельно, но их можно по пальцам одной руки пересчитать и то, скорее, им просто повезло. — Ханна опять полезла в ящик со скрижалями, что-то там выискивая.
— И что же вы посоветуете мне? — спросила Эмбер.
— Ты должна сама решать. Я вижу, что, несмотря на свою скромность, ты довольно трудолюбивая и упорная девушка и если поставишь себе цель, сможешь чего-то добиться. Одно я скажу тебе точно, без мужчины ты пропадешь. Я бы посоветовала тебе найти подходящего покровителя, тем более это достаточно просто. В столице и в крупных городах даже есть специальные заведения, где мужчины оставляют информацию о себе и о том, что ищут спутницу, это нормально и даже хорошо. Всяко лучше, чем стать шлюхой, — флегматично закончила наставница.
— А вы? У вас тоже был мужчина? — решилась на вопрос девушка.
— Конечно, был, — улыбнулась Ханна, — отказываться от приятного тебе человека, с которым нравится заниматься любовью — это очень глупо. Но мне повезло. Мы были влюблены друг в друга еще с общины и ушли в большой мир вместе. Он был очень хорошим паладином, и очень амбициозным. Вместе мы добивались всего и в конце концов вместе попали в Великую Сотню. Точнее, он попал, а меня туда взяли по его протекции. Даже несмотря на огромный риск, это всегда очень почетно. Но, к сожалению, он погиб там, — взгляд Ханны погрустнел, — а я, после всего, отказалась от богатой жизни в столице и пришла сюда наставником.
— Мне очень жаль, — Эмбер погладила скрюченные пальцы своей учительницы.
— Все, что я могу тебе посоветовать — попробуй найти себя в столице, мне кажется, у тебя есть все задатки для того, чтобы достигнуть успеха, если вдруг не захочешь прозябать где-нибудь в ближайшей ремесленной деревне или в горняцком городке. Профессия у тебя тоже есть, и овладела ты ею неплохо, первое время сможешь как-то прокормиться, а потом поймешь, что тебе ближе. Но насчет покровителя реши поскорее. Кстати, ты уже познала близость с мужчиной? Слышала, многие девушки в общине уже спят с парнями, — пытливо подняла бровь Ханна.
Эмбер покраснела и отрицательно помотала головой.
— Не смущайся, дитя, так уж заведено в нашем мире. Мы заведомо обречены быть зависимыми, и ты должна научиться максимально использовать эту ситуацию, страшного в этом ничего нет, — постаралась приободрить ее учительница.
Эмбер уткнулась взглядом в свой передник и начала там что-то с усердием разглядывать.
Ханна гортанно рассмеялась.
— Вижу, я тебя совсем засмущала своей откровенностью и прямотой, но что уж тут поделать, такова жизнь, и наша задача как наставников — максимально вас подготовить к ней и открыть все стороны нашего существования, даже самые неприглядные. А что сожительство с другим человеком для девушки скорее суровая необходимость, чем добрая воля, это не моя прихоть, так уж повелось, — наставница оторвала от Эмбер взгляд, и голос ее немного смягчился, — ладно, пойдем выпросим пока у старосты какую-нибудь курицу, которую вечером кинут в суп, и поупражняемся на ней.
Эмбер с готовностью подхватилась и пошла на улицу, чувствуя за спиной тяжесть задремавшего нетопыря, который висел у нее на плече, укутавшись крыльями и мирно подремывая. Она назвала его Тесла.
Пока Ханна ходила в птичник и уговаривала выдать им несчастную животину для опытов, она уселась на высокий камушек на пустыре за бараком наставников и задумалась.
Время идет и уже совсем скоро ей придется покинуть общину, а вестей от Фрэнка так и нет. Действительно, в их мире так заведено, что одиночкам очень сложно пробиться и достичь желаемого, поэтому обычно выпускники общин выходили группами по двое-трое, и лишь самые самоуверенные и способные начинали свой путь самостоятельно, обычно сразу направляясь в столицу, где возможностей для исполнения предназначения было в разы больше. Остальные, кто не чувствовал в себе сил и способностей оседали в более скромных местах и занимались привычными для Альянса ремеслами, становились алхимиками, каменщиками, рудокопами, кузнецами, ювелирами, кожевенниками, если повезло и рядом находилась крупная животноводческая деревня. Кроме варки зелий и эликсиров для воинов, Эмбер не умела ничего. Она пожалела о том, что не пыталась обучиться у Ханны основам ювелирного мастерства, может быть это как-то помогло бы ей помимо прочего. Так же ее мастерство целителя в мирных целях было весьма сомнительно — основанное на изъятии жизненных сил у одного существа и передачи их другому. Но, тем не менее, соваться в столицу самостоятельно она все же боялась, а с тем хвастливым псиоником не желала связываться, уж больно он пренебрежительно относился ко всем.
Поэтому еще раз поразмыслив и решив, что если до выпуска не будет новостей от друга, она все же направится в ближайший городок с зовущими ее девушками, милой и доброй целительницей Айдой и болтливой веселушкой, инициированной в барда, по имени Крита. Начинать с чего-то надо, тем более, не зная, как все устроено в большом мире и ориентируясь только на слухи и сплетни, трудно составить собственное представление.
Из раздумий ее вывело появление Ханны, с тощей черной курицей в руках, которую она нежно гладила по перьям.
Тяжело вздохнув Эмбер поднялась с камня и приготовилась слушать наставницу. Она уже привыкла к тому, что для своих тренировок они почти всегда используют животных и если раньше ее сердце сжималось от жалости к несчастным жертвам, то за четыре года пришлось привыкнуть, тем более, что для своих эликсиров тоже приходилось использовать разные части убитых зверей, птиц и насекомых.
Нетопырь за спиной зашевелился, словно чувствуя, что предстоит работа и противно пискнул, настраиваясь на связь с хозяйкой.
